1 - 244
Рука оценки, едва оказавшись снаружи, схватила щупальце Чавки и затрясла что было сил.
— Ты, бешеный монстр! Я жила себе спокойно — что ты со мной сделал! Зачем притащил в подземелье! Помогла тому, кто свой мир потерял и слонялся, а он отплатил злом за добро… А, впрочем, это же монстр, так что оно и понятно?
— Тихо-тихо, успокойся.
— Тут успокоишься, как же!
Рука оценки снова накинулась на Чавку с таким видом, будто собиралась его задушить. Микаэль перехватил её.
— Отпусти, человек! Какая-то пара из крепости — и смеет меня хватать. Совсем обнаглел… А? Как ты меня удержал?
От прикосновения Микаэля бесновавшаяся Рука оценки вдруг замерла.
Пусть она и всего лишь часть тела, но её основное тело изначально — монстр довольно высокого ранга. Разве не она порой демоническим рангом придавливала распоясавшиеся артефакты, что приносили на оценку, и приводила их в покорность?
И в крепости она оставалась не потому, что была слаба, а потому, что людям нравилось почитать её и обращаться с ней как с драгоценностью, и ей это было по душе. Случись что — усмирить людей ей ничего не стоило.
И правда, давным-давно она собственноручно выволокла глупого человека, забравшегося её украсть, и швырнула в подземелье.
Так что, каким бы сильным ни был рыцарь, человек есть человек. Она должна была бы справиться с ним играючи — а вместо этого сама оказалась зажата в руке этого человека-рыцаря. Точно маленький камешек.
Что это за типы?
Пока Рука оценки терялась в догадках, Микаэль сказал:
— С этого момента тебе придётся немного помочь.
— Мне? С чего бы?
Ответил вместо Микаэля Чавка.
— Тебе же надо тело найти. Отведу тебя туда, где оно.
— Что? Это правда?!
Глядя на подпрыгнувшую на месте Руку оценки, Чавка повёл туловищем, будто говоря Ирен: «Видели?»
Вчера вечером, обдумывая то и это — как зарядить скверна-бомбу и как схватить Святой Меч, — Ирен вдруг подумала, что с помощью Руки оценки во многом было бы легче.
Когда она сказала об этом вслух, Чавка ответил так, будто и думать тут не о чем:
— Да она сразу пойдёт за нами, если пообещать найти ей тело.
Поначалу они думали, что и к Руке оценки, как к Чавке, вернётся память в тот момент, когда Микаэль вернёт себе скверну.
Но Рука оценки ничуть не изменилась.
— Может, дело в том, что Рука оценки с самого начала была здесь?
Чавка пришёл сюда следом за ними из внешнего мира, а Рука оценки — нет.
Заодно они вспомнили, что других монстров высокого ранга, обладающих самосознанием, в этом мире пока не встречали.
Из собранных сведений Микаэль сделал вывод.
Этот мир — копия, созданная Святым Мечом. Но копия несовершенна, и те, чьё существование достаточно сильно, копированию не поддаются.
А все, кого Святой Меч похитил и привёл сюда, подогнаны под некую его «цель».
Рука оценки — не копия, но все её знания взяты под контроль, и она существует здесь, считая этот мир настоящим.
Раз она не скопированное существо, то, как и сказал Чавка, если предложить найти ей тело, она пойдёт навстречу. Она и раньше просила помочь найти тело, так что и у здешней Руки цель будет та же.
И результат, как видно, — полный успех.
— Идёмте же скорее!
Рука сама первой двинулась вперёд, в глубь подземелья.
Помощь от Руки оценки оказалась даже больше, чем ожидалось. Она и сама удивлялась, откуда это знает, но вела всех безопасным путём и сообщала, какие монстры впереди.
Благодаря этому зарядить скверна-бомбу удалось легче, чем они думали.
Пока Микаэль убивал монстров, Чавка и Рука оценки держались поодаль и сидели тихо, будто наблюдали за диковинным зрелищем.
Однажды Ирен спросила Чавку:
— Микаэль, пока не стал Владыкой демонов, всё время убивал таких же монстров, как ты. Тебе не было страшно или неприятно?
— Это называется «круто»! И что значит «таких же монстров»? С чего это я такой же монстр, как они?
— Вы же живёте в одном Демоническом мире…
— Так и люди с муравьями тогда одинаковые! Живут же в одном мире!
— Вот… как?
Глядя на Чавку, возмущённо подпрыгивавшего — да как вы вообще можете такое говорить! — Ирен была вынуждена немного изменить своё определение демонов.
Как бы там ни было, благодаря этому особого отвращения к тому, что монстров убивают, у Чавки не было. Да и первыми, едва завидев их, бросались в атаку как раз монстры.
Стоило Микаэлю повалить монстра и пустить ему кровь, как Чавка и Рука оценки проворно хватали скверна-бомбу, сновали туда-сюда и наполняли её скверной.
Правда, посреди дела Руке оценки, видимо, надоело, и она, схватив Чавку, предложила: «А нельзя просто убить вот этого? Кажется, за один раз набралась бы вся нужная скверна», — и вышла небольшая потасовка.
— Червяк бешеный.
— Обрубок бешеный.
Пока Рука оценки и Чавка сверлили друг друга взглядами, скверна-бомба наконец налилась совершенно красным цветом.
— Вы двое пока спрячьтесь.
— Ну-у…
— Обидно, однако.
Глядя, как они, только что препиравшиеся, ворчат в один голос, Ирен подумала: пусть у них и нет общих воспоминаний, а друзья есть друзья.
Когда два монстра скрылись из виду, Ирен сразу позвала Рейну и Феликса. По дороге те встретили нескольких монстров, с которыми Ирен и Микаэль не успели разделаться, но быстро с ними справились.
Похоже, желание поскорее увидеть Руби делало их быстрее и сильнее.
— Все готовы?
Когда Микаэль со скверна-бомбой в руке спросил это, все остальные кивнули.
Их не было видно, но Чавка и Рука оценки тоже кивнули из-за камня.
Теперь начиналось главное. Микаэль убедился, что все готовы, сжал скверна-бомбу и сказал:
— Начинаю.
Он без колебаний швырнул бомбу в воздух.
В скверна-бомбу он утрамбовал столько скверны, что она едва не перешла предел. И вдобавок влил свою, сделав её ещё острее.
В миг, когда бомба взорвалась в воздухе, всё вокруг окрасилось в красный. Скверна, хлынувшая в одну точку, со страшной силой искривила пространство. А потом появился след, будто от разреза острым ножом, и за ним показался пейзаж.
Далёкое небо и горы — но они поняли. Там — «настоящий» мир, куда им нужно вернуться.
— Появился!
Закричал смотревший туда Феликс.
Всё было как ожидалось. К шраму в пространстве начал стягиваться ослепительно-белый свет. За светом, от которого трудно было держать глаза открытыми, показались очертания меча.
— Микаэль, осторож…
Не успела Ирен договорить, как Микаэль прыгнул туда.
— Хоп! Х-хоп! Ай!
Когда Микаэль прыгнул в воздух, Чавка повысовывал щупальца из стен там и сям, чтобы Микаэль мог по ним взбираться. Правда, получив носком сапога, он прослезился.
Микаэль без колебаний протянул руку к Святому Мечу.
В тот миг, когда он подумал, что наконец схватил…
— А?
У Микаэля невольно вырвался растерянный возглас. За мгновение до захвата Святой Меч демонстративно чуть повернулся и увернулся от руки Микаэля.
Когда тело Микаэля стало падать, Чавка снова его подхватил. Обретя равновесие, он снова потянулся к Святому Мечу.
Но Святой Меч, казалось, вот-вот дастся в руки — и не давался. Микаэль понял. Святой Меч его дразнил.
В другое время он бы спустил Святому Мечу эту шалость.
Святой Меч был с ним с детства и оставался рядом и после того, как он стал командором ордена. Больше в человеческом облике они не встречались, но Микаэлю всегда казалось, что Святой Меч — это тот самый ребёнок рядом с ним.
А когда Святой Меч исчез, Микаэль почувствовал горечь. Он ни разу не пожалел о своём выборе, но исчезновение существа, которое так долго было рядом, огорчало.
Так что эти выходки Святого Меча следовало бы принять как расплату за собственную вину, но…
Микаэль ещё раз оттолкнулся от Чавки, прыгнул и в тот миг, когда Святой Меч собрался увернуться, выпустил свою скверну.
…!
Святой Меч не умел говорить, как монстры, но почему-то казалось, что слышится голос.
«Эй, ты, ублюдок ненормальный!»
Он явно кричал именно это. Микаэль, не обращая внимания, рукой, окутанной самой густой скверной, схватил потрясённый Святой Меч.
Это было всё равно что засунуть в мусорный бак человека, помешанного на чистоте, но иначе было нельзя.
Надо вернуться.
Ирен хочет вернуться. И Микаэль тоже соскучился по детям. По любимым существам, которых родила Ирен и которые похожи на него и на неё.
К тому же…
Он чувствовал, как руку жжёт болью, но, не обращая внимания, поднял уголки губ.
Дома много дел.
Терпеть капризы Святого Меча он больше не собирался.
