— А Хён.
Когда напряжённый член яростно ворвался внутрь, наслаждение переросло в упоение. От того, как он вонзался, будто сминая стенки, у входа вспенивалась влага.
Толчки ускорялись, и член всё быстрее вонзался в тесное нутро.
— Смотри вперёд.
Потянув А Хён за руку и заставив её повернуться, Хэ Джун отвёл бёдра назад так, что оставалась одна головка, а потом снова с силой вогнал. Вместе с ощущением, как крепко сжимается слизистая внутри, вдоль позвоночника опять взметнулось наслаждение.
— Блядь, А Хён, ты…
Похоже, Хэ Джун тоже возбудился — его толчки стали быстрее.
По ложбинке между ягодиц ручьями стекала смазка. Но Хэ Джун всё равно не останавливался: его член выходил почти до самого края и снова врывался внутрь.
Хэ Джун наваливался так тяжело, что низ живота вдавливался внутрь. Это было невыносимо, но в то же время наслаждение было отчётливым. В глазах вспыхивало, сознание мутилось.
— Всё, хватит, бригадный генерал!
— А Хён, твоя киска меня не отпускает. Хоть расслабься сперва, а потом уж, блядь, говори такое.
Рука Хэ Джуна крепко стиснула ягодицы А Хён. Приподняв её торс, он усадил её лицом к себе и ввёл член вертикально.
От члена, вошедшего ещё глубже, голова А Хён сама собой запрокинулась.
Удерживая ягодицы А Хён, Хэ Джун начал двигать её вверх-вниз. Поднимая и опуская тело А Хён, вгоняя в неё член то так, то этак, он и сам был во власти наслаждения.
Член с выступившими бугристыми венами то наполовину показывался, то снова прятался за стенками. Руки А Хён, сами собой обвившие шею Хэ Джуна, напряглись до предела. Хэ Джун стиснул её затылок, целовал её и упивался её дыханием.
— Я… Я сейчас!
Вместо ответа Хэ Джун снова уложил А Хён и принялся яростно вгонять член. Переплетя свои пальцы с её, он неистово задвигал бёдрами.
Член вошёл так глубоко, что доставал до шейки матки. Бёдра А Хён резко подбросило, и плоть Хэ Джуна с ещё большей силой рванулась в самую глубь.
На пике стенки А Хён сильно сократились. В тот же миг Хэ Джун до отказа излил себя внутрь неё.
— Блядь.
Будто не желая пролить ни капли — ни своего, ни А Хён, — Хэ Джун плотно сомкнул место соединения, откинул слипшиеся от пота волосы А Хён и легонько поцеловал её.
— А Хён.
Поскольку его плоть всё ещё оставалась внутри неё, Хэ Джун, поглаживая пальцем широко раскрытый, разгорячённый вход, произнёс:
— Похоже, одного раза мне будет мало.
В тот же миг его член, находившийся внутри тела А Хён, снова набух. Хэ Джун опять приподнял её бёдра и принялся двигаться.
Хоть все силы были уже растрачены, от вновь закипающего возбуждения А Хён раскинула руки и обняла Хэ Джуна.
— Хо-хорошо!
Их ночь ещё долго не заканчивалась.
∗ ∗ ∗
Весеннее солнце, как всегда, было ласковым.
После того как миновала суровая зима, эта весна, конечно же, ощущалась ещё теплее.
Выйдя из жилища, Хэ Джун скрестил руки и огляделся по сторонам. Он искал А Хён, которая улизнула, пока он спал.
Но на глаза попадались лишь рабочие, сновавшие по восстанавливаемому убежищу, да Чо Ён Тхэ, по-прежнему торчавший столбом с угрюмой физиономией.
— Эй, Ён Тхэ. Куда А Хён подевалась?
— Мне-то откуда знать? И не зовите меня так, по имени. Мы с вами не приятели какие.
На резкий ответ Хэ Джун усмехнулся.
— Я с твоим-то братаном дружу, а тебя по имени звать не смею?
— Чего? Братан вас другом-то не признавал!
— Сразу видно, разве нет? Чэ Ха просто стесняется признаться. А в душе-то он меня уже другом считает. Уж это-то я знаю.
— Бредить тоже нужно в меру!
— Ага, сам такой.
Вспылившему Чо Ён Тхэ Хэ Джун показал средний палец и хмыкнул. Раз Чо Ён Тхэ так говорит, значит, Пэк Чэ Ха и вправду его простил. Оттого этот тип и не кидается на него сдуру.
— Я тебя ещё не совсем простил.
Хотя, конечно, ушёл он, оставив эти слова:
— Смотри, при следующей встрече получишь у меня.
А затем всё же вернулся, чтобы лечить ноги.
«Ну, пару раз стерплю — и ладно».
Они ведь и вправду плечом к плечу сражались с Шин Ги Тхэ. Если та память ещё жива, Чэ Ха больше не будет его ненавидеть — в этом он был уверен, и уверенность его не подводила.
В тот день, когда погиб Шин Ги Тхэ, пал и военный режим. С тех пор людьми вместо армии управляла «Свобода».
В отличие от армии, они отменили условия заселения в убежище и принимали всех без разбора. Кроме того, они обнародовали сведения о лекарстве, вынесенном из йонвольской лаборатории, и продолжили его разработку.
— Я пойду искать А Хён, ты со мной? — будто и не пререкались только что, Хэ Джун с улыбкой спросил Чо Ён Тхэ. И тут же лицо Чо Ён Тхэ перекосилось.
— Гляну на вашу рожу — и, кажись, от злости лопну, так что идите один. Эх, блядь. Вот же не везёт.
— Ой-ой, Ён Тхэ.
В следующее мгновение у самого кадыка Чо Ён Тхэ блеснуло лезвие, и обстановка вмиг накалилась.
— Я сейчас любезен потому, что А Хён попросила, а не потому, что ты мне мил. Как ты этого не понимаешь?
Чувствуя лезвие у самого кадыка, Чо Ён Тхэ судорожно сглотнул. И правда, у Шин Хэ Джуна ведь прозвище — бешеный пёс. Он так долго вёл себя тихо, что Чо Ён Тхэ ненадолго об этом позабыл.
— Я оговорился, — быстро оценив обстановку, Чо Ён Тхэ покорно склонил голову и извинился. Только тогда Хэ Джун убрал нож и мило улыбнулся.
— Вот. Как склонишь башку пониже — так сразу и приятно смотреть. И впредь так делай.
Похлопав Чо Ён Тхэ несколько раз по плечу, Хэ Джун как раз собирался снова предложить ему вместе поискать А Хён.
— Бригадный генерал? — послышался долгожданный голос. Это была А Хён.
— Что вы делаете? Неужели вы сердитесь на Чо Ён Тхэ…
— Нет!
Хэ Джун поспешно замотал головой.
— Да просто здоровался с этим типом. Ничего такого. Верно? А? Эй, скажи же. Ну говори.
Когда Хэ Джун вдруг приобнял его за плечи, Чо Ён Тхэ опешил, но тут же подыграл ему. Иначе и быть не могло: взгляд Хэ Джуна ясно предупреждал, что отказ будет стоить ему жизни.
— Так точно. Мы здоровались.
— Правда?
Глаза А Хён сузились, а потом снова стали прежними.
— На территории убежища рукоприкладство запрещено. Бригадный генерал, запомните. Ясно?
— Ладно, ладно.
Хэ Джун, расплываясь в улыбке, подошёл к А Хён и, обвив её талию, склонил голову ей на плечо.
— Кстати, куда ты с утра пораньше ходила? Знаешь, как мне было одиноко проснуться одному? Мы ведь и комнату вместе делим, чтобы с самого утра быть рядом.
Прежнего Шин Хэ Джуна, всегда ходившего с непроницаемым и до крайности безразличным лицом, больше не было. Остался лишь обычный мужчина, вовсю ластившийся к любимой женщине.
Чо Ён Тхэ, которому, похоже, стало дурно от увиденного, изобразил рвотный позыв.
— Ходила проведать Джуна и Ён, — как ни в чём не бывало ответила А Хён, будто давно привыкшая к такому поведению Хэ Джуна.
— У детей сейчас занятия, привести их я не смогла, но обед, думаю, устроим вместе. Вы не против?
— Угу. Конечно, не против.
Благодаря директору Ким Ю Ра Ён излечилась от заражения, и рассудок в значительной мере вернулся к ней. А Джун, едва Ён пришла в себя, принялся клянчить, чтобы его научили стрелять, — мол, будет защищать Ён. В итоге за огневую подготовку Джуна взялся О Ха Бин.
— О Ха Бин хорошо учит?
— Кажется, неплохо.
— Приведи и Юн Су Джин, пусть тоже поучится. Она же стрелять не умеет.
— Говорит, оружие ей больше не понадобится, и учиться отказывается.
— Уже, значит, успела спросить.
Хэ Джун расхохотался и обнял А Хён ещё крепче.
— Мне так нравится, когда мы с тобой вот так сходимся в мыслях. Такие похожие — и как только столько времени друг друга не знали.
— Отвращение к себе подобным?
— Это что, я тебе противен? — чуть капризным тоном спросил Хэ Джун, и А Хён украдкой отвела глаза.
— Просто, как бы это сказать, я никак не привыкну, что вы, бригадный генерал, такой ласковый.
Хэ Джун прищурил один глаз.