— Нельзя!
Пронзительный визг Шин Ги Тхэ разнёсся эхом.
С небывало встревоженным лицом он вопил и извивался, но А Хён не отпускала его. С безразличным выражением она достала пистолет и приставила ствол к его лбу.
— Если эта штука так важна, не надо было таскать её с собой.
А затем коротко усмехнулась.
— Или ты держал её при себе, потому что она важна? Наверное, думал, что рядом с тобой ей безопаснее всего.
И правда, на защиту Шин Ги Тхэ встало несколько десятков зараженных. И не обычных, а таких, чей разум почти не отличался от человеческого, вплоть до гигантских зараженных. Если они охраняли Шин Ги Тхэ, он вполне мог считать, что безопаснее всего именно рядом с ними.
— Что ж, было отчего так думать. При таком-то числе зараженных.
А Хён обвела взглядом всё вокруг.
— Только вот.
Она кивнула на кровь, которой были залиты пол и стены.
— Все передохли, а?
Объятия Шин Ги Тхэ, которые он считал самым безопасным местом, стали самым небезопасным. А Хён крепко стиснула переключатель. Вот тогда это и случилось.
От лежащего навзничь Хэ Джуна донёсся стон.
— А Хён. Я, кажется, тоже подыхаю.
Он с усилием перевернул почти не слушающееся тело, издав сдавленный хрип. Вид у него был такой, что он мог испустить дух прямо сейчас.
Однако А Хён не поверила.
— Бригадный генерал ведь так просто не умирает. Лучше остановите кровь.
— …
А Хён знала. Будь Хэ Джун из тех, кто умирает от подобной ерунды, он умер бы уже раз десять.
Оставив за спиной надутого Хэ Джуна, А Хён снова перевела взгляд на Шин Ги Тхэ.
— Младший лейтенант Мин А Хён. Даже не думай нажимать переключатель, — скрипнув зубами, проговорил Шин Ги Тхэ. — Если Мин У Джу погибнет, здесь погибнут все. Ты разве не видишь тех, кто обратился в зараженных? Их же нужно вылечить, разве нет?
Он снова принялся давить на её чувство вины.
«Жертвовать малым ради великого. Разве не этим ты постоянно занималась? Тогда — теперь, когда ты сама оказалась на месте „малого“, разве не должна поступить так же? Пожертвуй малым. Пожертвуй У Джу. Принеси в жертву родного брата — и спаси людей!»
— Так и оставишь этих зараженных? А? Их надо вылечить, вернуть им человеческий облик!
Уловив её колебание, Шин Ги Тхэ выкрикнул с ещё более торжествующим видом.
— Если ты нажмёшь переключатель, все здесь — да и весь мир — лишатся шанса на исцеление. Ты перейдёшь ту реку, откуда нет возврата!
— …
— Они умрут из-за тебя!
А Хён снова захлестнуло смятение.
«Если я вытащу отсюда У Джу, если ради собственного покоя предам У Джу земле на солнечном пригорке… что тогда станет с людьми? С зараженными и с теми, кто на грани заражения? Что будет с ними…»
А Хён охватило смятение, и Шин Ги Тхэ, глядя на неё, гадко ухмылялся. Как и следовало ожидать: те, у кого есть одна лишь высокая мораль, неизбежно впадают в подобное смятение.
— Так что верни переключатель. Уж я-то распоряжусь им как следует.
— …
— Ну же!
Рука А Хён затряслась. Сомнения вновь овладели ею, а мысли спутались. И как раз в этот миг…
— Эй, дядя. — Незаметно закончивший останавливать кровь Хэ Джун подошёл ближе. Всё ещё скорчившись от боли, он поморщился и всё же пнул Шин Ги Тхэ.
— Хорош дурью маяться. С чего это они умрут из-за А Хён?
И, как прежде, встал перед А Хён, будто заслоняя её. Мол, не поддавайся на бред Шин Ги Тхэ.
— Мир скатился в такое дерьмо — и это вина А Хён? Она хоть что-то сделала? Её просто использовали, и вот к чему всё пришло.
— Это…
— Отвечать должен ты. За то, что превратил мир в такое говно. За то, что похищал мирно живших детей и обрекал их на собачью долю. За всё.
Не дав Шин Ги Тхэ вымолвить ни слова, Хэ Джун ударил его по лицу. А затем потянул А Хён за руку.
— Мин А Хён. Слушай внимательно.
— Бригадный генерал. Я…
— Делай, как хочешь.
Хэ Джун обхватил её щёки обеими ладонями и встретился с ней взглядом. Его непоколебимые глаза словно говорили А Хён, что всё хорошо, что, каким бы ни вышел итог, он ответит за неё, а значит, пусть она делает, как хочет.
— Что бы ты ни сделала — всё нормально. Ты жертва, и тебе незачем слушать своего мучителя.
Рука А Хён, сжимавшая переключатель, дрожала. Заметив её колебания, Шин Ги Тхэ снова закричал.
— Я же сказал — нельзя! Мин У Джу — наша надежда!
— Дядя, — произнёс Хэ Джун, безжалостно прострелив тыльную сторону ладони Шин Ги Тхэ.
— Думаешь, я убью тебя быстро?
Хэ Джун убрал пистолет и достал нож.
— Нет. Быстро не убью. Я ведь знаю, куда ранить человека, чтобы он был при смерти, но не издох, и где поковырять, чтобы боль была страшнее самой смерти.
— Т-ты… Ты!
— Сколько досталось мне, столько достанется и тебе.
Хэ Джун занёс нож, и остриё нацелилось прямо в глаз Шин Ги Тхэ.
— Убиваю отца — а совсем не грустно.
Вернув ему те же самые слова, он схватил Шин Ги Тхэ за шкирку и крикнул вниз.
— Пэк Чэ Ха. Лови!
Рухнувшее тело Шин Ги Тхэ извивалось, точно гусеница. Обычный человек от этого умер бы, но он-то вкалывал себе искусно доведённые до ума регенеративные антитела и прочее. От такой ерунды он не умрёт. Тем оно и лучше.
— Давно не виделись.
Пэк Чэ Ха, знавший это не хуже Хэ Джуна, подкатил на колёсах прямо к Шин Ги Тхэ.
— Я, между прочим, того же мнения, что и Хэ Джун.
Он высоко занёс нож, который держал в руке.
— Ну что, постараемся на славу.
Шин Ги Тхэ завизжал, и его крик разнёсся эхом.
Он был на самой вершине пищевой цепи — но и он всего лишь человек, который беспомощно валился перед подавляющей силой. Оставив его вопли за спиной, Хэ Джун снова остановил взгляд на А Хён.
— А Хён.
Только теперь в её потухшем взгляде появилась решимость. Она вновь посмотрела на Хэ Джуна.
— Давай уже покончим с этим.
— Покончим.
— Ага. Пора сбросить с сердца эту ношу.
Хэ Джун усмехнулся и погладил А Хён по щеке.
— Иди.
И легонько толкнул её в плечо.
— Иди и попрощайся с У Джу.
А Хён повернулась и, сама того не замечая, ускорила шаг. Ей нужно было к У Джу. Скорее к У Джу.
∗ ∗ ∗
Задыхаясь после долгого бега, А Хён крепко зажмурилась. Нужно скорее к У Джу. Но в то же время идти не хотелось. Хотелось растянуть это время как можно дольше, продлить те мгновения, пока У Джу ещё жив.
Может, потому её бег и начал замедляться? Она двигала ногами всё медленнее, словно к ним подвесили тяжёлые гири, — и всё же шла вперёд.
— Нуна.
С каждым шагом ей слышался голос У Джу.
— Теперь нам ведь осталось только жить счастливо, да?
«Нет, нет, У Джу».
«Это был всего лишь сон».
«Мы…»
— Мне так хорошо рядом с нуной. Правда.
«Мы больше не сможем быть вместе».
«Мы расстанемся».
«Обещание, которое я дала, когда мы бежали из лаборатории, обещание всю жизнь быть рядом с тобой… я не смогу сдержать».
— И всё-таки, нуна.
— Не смей пораниться. Если прикажут выйти и сражаться, ты должна прятаться. Хорошо?
— Потому что, если нуна поранится, мне будет ещё больнее.
А Хён застонала и посмотрела на возвышавшуюся перед ней стеклянную стену. Посмотрела на У Джу. На того У Джу, чья жизнь едва теплилась благодаря трубкам, подсоединённым к его конечностям.
— У Джу, — осев на пол, произнесла А Хён.
— У Джу.
Она протянула руку.
Но так и не смогла коснуться стеклянной стены.
— Я…
Тянясь к недосягаемому У Джу и снова опуская руку, А Хён без конца бормотала.
— Прости. Прости. Прости меня, правда.
«Кажется, сердце вот-вот разорвётся. Нет, может, оно уже разорвалось. Иначе разве может быть так больно?» А Хён припала лбом к полу и снова зашлась в рыданиях.
— Прости, что не уберегла тебя. Я… Прости.
«Если бы я не служила в армии, если бы была рядом с У Джу, ему не пришлось бы пройти через такое. Так ведь и было бы».
«Из-за меня?»
«Из-за меня У Джу…»
Разумом она понимала, что это не так.
Но сердце не слушалось. Ей казалось, что всё это — из-за неё.
— Может, мне тоже умереть? Вслед за тобой, просто…
Слова сорвались невзначай, но А Хён вдруг ощутила, как по всему телу побежали мурашки. «Да. А что, если умереть? Если уйти вслед за У Джу…»
— Тогда мы ведь сможем оказаться в одном месте, правда?
«Может, встретимся после смерти?»
А Хён разом стиснула переключатель и пистолет. Вот тогда это и случилось.
— Нуна!
Юный голос звонко раскатился по пустому коридору. Услышав знакомый голос, А Хён опустила подбородок и потупила взгляд. Это был Джун.
— Сказали, ты здесь, и я прибежал. Нуна, что с тобой? Лицо…
Подбежав, Джун вглядывался в её лицо и переминался с ноги на ногу, а потом вдруг обернулся.
— …А.
И увидел У Джу.
Никто не говорил ему, кто находится за стеклянной стеной, но Джун понял, что это Мин У Джу. Иначе как объяснить, что А Хён так мучается, будто вот-вот умрёт.
— Нуна…
Джун протянул к ней руку, но, не зная, какие слова подобрать, тут же отдёрнул её. Он и представить не мог, что творилось на душе у А Хён. Ясно было одно: сейчас А Хён находилась на грани.
Джун опустил взгляд на переключатель и пистолет в её руках. «Неужели она собирается… Нет, не может быть». Джун поспешно замотал головой.
Кто-то оттолкнул Джуна и бросился к А Хён. Это была Ён.
— Н-н-нельзя.
Ён крепко обняла А Хён и без конца бормотала.
— С-сестрица. Если уйдёшь, если уйдёшь — н-нельзя.
Исцелившаяся от заражения Ён вцепилась в А Хён, будто та была спасительной верёвкой, и не отпускала.
— Н-не уходи. М-мы здесь. Будь рядом с нами.
По огромным глазам Ён покатились слёзы.
— У Джу… Сестрица, я стану твоим У Джу. П-поэтому н-нельзя.
Джун тоже подошёл и обнял А Хён.
— Нуна…
А потом прошептал.
— Прости. Но нам без тебя тоже никак нельзя.
— Нельзя, нельзя. М-мы все, все вместе.
— Поэтому, пожалуйста, живи. Умоляю.
— …
А Хён запрокинула голову и тут же увидела У Джу.
«Мин У Джу».
«Мой У Джу».
«Причина, ради которой я живу и ради которой должна была выжить».
Поэтому ей и приходила в голову мысль умереть вместе с У Джу.
Была и мысль, что умереть было бы лучше.
И всё же…
— Всё хорошо, А Хён.
А Хён ощутила лёгкое прикосновение ладони Хэ Джуна к макушке и тепло крепко обнимавших её Ён и Джуна.
«Теперь мой У Джу… не единственный».
— У Джу, — проговорила А Хён.
— Увидимся позже.
А Хён нажала переключатель.
За стеклянной стеной, откуда медленно уходила вода, на бледнеющем, теряющем краски лице У Джу застыла улыбка.
«В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33).
«В мире не существует плохих военных собак». Конец.
Двадцать пятого февраля встретимся вновь — с эпилогом и побочными историями!