— Хватит, ну.
Сквозь зубы А Хён вырвался пронзительный стон. Но Хэ Джун не отпускал грудь, которую сжимал. Он крепко стиснул грудь А Хён и облизал напряжённо торчащую ареолу.
— Чего это «хватит»? Мы же только начали.
Рука Хэ Джуна скользнула под бельё А Хён. Вопреки её «хватит», внизу было достаточно влажно — хоть сейчас входи, и всё будет как надо. Но вкушать самый сладкий плод так рано не хотелось. Раз уж он столько ждал, хотелось ещё помучить её и лишь потом отведать.
Раздвинув двумя пальцами насквозь мокрые складки, Хэ Джун принялся тереть большим пальцем набухший клитор. Всякий раз он чувствовал, как толчками выплёскивается смазка, и это доставляло ему удовольствие.
— А Хён. Гляди-ка. Вся мокрая, аж пиздец.
— Не говорите таких слов!
Было видно, как дырочка мгновенно сжалась. Глядя на неё и на мелко дрожащие ноги А Хён, он чувствовал, что его и без того готовый лопнуть член становится ещё больше.
— Почему ты каждый раз стесняешься?
Натягивая бельё и дразня им клитор, он медленно провёл ладонью по бедру А Хён.
— Скажи, тебе до сих пор стыдно, что мой член входит в твою киску?
Всунув палец во влажную дырочку, он слегка царапал стенки и снова прикусил грудь А Хён.
— Раз тебе так хорошо, значит, дело не в том, что я тебе противен.
Облизнув губы ярко-красным языком, он взял А Хён за подбородок и прижался ртом к её губам.
— Скажи, твой нижний ротик всё просит вставить глубже, так почему ты велишь остановиться?
Ещё два пальца разом вошли внутрь.
А Хён тут же ощутила, как её бёдра подбросило вверх. Пальцы, вонзающиеся внутрь, то сгибались, то распрямлялись, беспорядочно тревожа стенки, и А Хён сама чувствовала, как набухает её слизистая.
— Э-это потому, что вы, бригадный генерал, всё трогаете и трогаете где попало!
Видно, ей было стыдно говорить: он почувствовал, как дырочка киски крепко сжалась. Складчатые стенки обвивали палец. Блядь, будь это не палец, а член, он бы давно уже кончил.
— Прежний мужчина, что ли, так тебя не трогал? А?
С какими же уёбками она до этого встречалась. Ему было приятно смотреть, как А Хён заходится от одного движения его руки, и всё же нет-нет да и кольнёт в душе.
Но тут она ответила:
— Вы, бригадный генерал, первый!
— Что?
Палец, вонзавшийся в А Хён, резко замер. Только теперь она медленно приоткрыла крепко зажмуренные глаза и подняла взгляд на Хэ Джуна.
— Я первый, говоришь?
На лице смотревшего на неё Хэ Джуна появилось незнакомое выражение. Багрово вспыхнувшие щёки и разгорячённые глаза она видела и раньше, но теперь чуть прищуренные глаза казались на удивление жёсткими.
— Вам от этого противно?
— Нет! Не в том дело!
Хэ Джун вспомнил их первый секс с А Хён.
Тот день, когда, опьянённый кровью А Хён, он безоглядно овладел ею.
И то, как на следующий день, раздосадованный на себя за то, что набросился на неё зверем, он нарочно оставил А Хён одну.
«Я что, конченый псих?»
Вместо того чтобы поберечь женщину, у которой это было впервые, он вошёл в неё как ему вздумалось, а наутро сам же строил из себя невозмутимого.
Хэ Джун на миг схватился за затылок, потом мотнул головой и снова прижался губами к губам А Хён.
— А Хён. Я понял, что ты меня и вправду любишь.
— Что?
— Поэтому я постараюсь ещё лучше.
А Хён хотела спросить, что это значит, но вторгшийся язык не дал ей произнести ни звука. Толстый язык Хэ Джуна оплёл язык А Хён и легонько касался её дёсен. Горячее дыхание нескончаемо вливалось ей в рот. Хэ Джун, будто собираясь проглотить А Хён, вылизывал, покусывал и жадно смаковал её губы.
Всё это время его рука исправно трудилась. Сжимая грудь, он кружил пальцем по ареоле, а заодно ворошил нижние губки и точно нащупывал клитор. А Хён чувствовала, как наслаждение расходится по всему телу. Само собой, всё её тело напряглось, а низ живота стал твёрдым.
Смазки вытекло столько, что при каждом движении ног чувствовалось, как намокло постельное бельё. А Хён обхватила ногами поясницу Хэ Джуна и с трудом выговорила.
— Бригадный генерал, в-вставьте. Ну же?
Губы Хэ Джуна расплылись в ухмылке. Он втянул нижнюю губу А Хён и произнёс:
— Ещё рано.
В мгновение сковав оба запястья А Хён, Хэ Джун опустился ниже и стянул зубами её бельё.
— Погодите!
Но А Хён, у которой уже были схвачены обе руки, не могла больше сопротивляться, и язык Хэ Джуна, что только что хозяйничал у неё во рту, проник в её другой рот.
Легонько прикусывая набухшее лоно и вонзая язык в дырочку, другой рукой он придерживал бедро А Хён. И надавил так, чтобы дырочка раскрылась шире.
Проникший внутрь язык беспрепятственно блуждал по стенкам и вбирал в себя всю выплёскивающуюся толчками смазку. От незнакомого ощущения А Хён чувствовала, как всё тело сводит, начиная с пальцев ног, но, хоть её и сковывало, Хэ Джун ни за что не останавливался.
— Бри-бригадный генерал, погодите, хватит!
Лишь тогда голова Хэ Джуна, зарывшегося лицом в низ, поднялась.
— А Хён. Кажется, я теперь понял.
— Что?
— Я понял, почему ты просишь остановиться.
Хэ Джун сморщил переносицу и ухмыльнулся.
— На самом деле это значит «продолжай», разве нет?
Втянув клитор А Хён, Хэ Джун покатал его языком и снова ввёл пальцы. Но на этот раз не прямо, как прежде, а согнув их с самого начала.
Когда два согнутых пальца вошли, внутри всё содрогнулось, будто в неё вогнали член. От головокружительного ощущения А Хён инстинктивно выгнулась, но Хэ Джун вводил руку ещё глубже и теребил клитор.
— Бригадный генерал, хватит!
— А Хён. Каждый раз, когда ты говоришь «хватит», меня заводит ещё сильнее.
— Т-тогда просто вставьте уже!
— Уже?
Какое там «уже»? С тех пор, как он начал касаться её тела, прошло больше часа. А Хён сжала коленями шею Хэ Джуна и замотала головой.
— Скорей, вставьте!
— Ну и нетерпеливая ты, моя хорошая.
Вынув пальцы, Хэ Джун снова опустил голову и, будто вознамерившись выпить всю смазку А Хён, раскрыл рот, выпростал язык и заворошил у неё внутри.
А Хён простонала и крепко вцепилась в его затылок. Ноги дрожали, а стенки резко сжались. Бурлящее ощущение взмыло от низа живота и, казалось, пронзило её до самой макушки.
Голова А Хён сама собой запрокинулась назад.
— Бригадный генерал, со мной что-то странное!
Слова оборвались. Потому что тело А Хён вскинуло, как на пружине, и одновременно хлынула прозрачная жидкость. Не обращая на это внимания, Хэ Джун, наоборот, глотками пил льющуюся влагу и ещё сильнее тёр её клитор.
Достигшая пика даже без проникновения, А Хён ощущала, как перед глазами всё белеет. Взгляд расплывался. Всё тело обмякло настолько, что она не могла пошевелить ни пальцем. Единственным местом, где ещё сохранялась чувствительность, были её нижние губки.
— Наша А Хён уже и кончать умеет. Умница какая.
Хэ Джун, видя, что у неё нет сил даже ответить, слизнул слёзы, обильно смочившие щёки А Хён, и расстегнул пряжку своих штанов.
— Но на этом ведь останавливаться нельзя. Верно?
— Хоть немного, дай передохнуть…
— А вот он передохнуть не даст.
Даже снаружи было видно, как вздулась ширинка. Едва он приспустил бельё, из него выскочил член, к размерам которого А Хён никак не могла привыкнуть.
Если сейчас это войдёт, она, чего доброго, лишится чувств. Ощутив инстинктивный страх, внушённый острым наслаждением, А Хён закусила нижнюю губу и выгнулась, но для Хэ Джуна такое движение было всё равно что мольба «ещё».
— Что, хочешь сзади?
Он подтянул к себе перевёрнутую А Хён и как бы невзначай приставил головку ко входу. Из-за только что пережитого пика киска, ставшая до предела чувствительной, снова содрогнулась, едва его плоть коснулась её. Сквозь зубы А Хён сам собой вырвался стон.
— Вот думаю: вставить прямо сейчас или ещё помучить, а потом вставить.
Упершись одной рукой возле головы А Хён и нависнув над ней, Хэ Джун прошептал сзади:
— Как поступим?
Член Хэ Джуна то касался входа А Хён, то отстранялся. Это неспешное трение было совсем иного порядка, чем недавние пальцы.
— Вставьте!
От резкого толчка, вогнавшего его до самого основания, А Хён едва не потеряла сознание. Огромный член без зазора заполнил её горячие стенки. В отличие от пальцев, головка доставала до самой шейки и дарила наслаждение куда острее прежнего.
— М-медленнее!
— Хотел бы, да не выходит. Блядь, кто велел так сжиматься?
Резкие толчки повторялись. Хэ Джун, удерживая то и дело оседающие бёдра А Хён, входил в её тело всё глубже. Казалось, её пронзает насквозь. Но чем сильнее он врывался, тем сильнее наслаждение взмывало до самой макушки — впору сойти с ума.