Талия вздрогнула и вскинула голову, столкнувшись с исполненным сострадания взглядом Тиуран.
Целительница тихо продолжила:
— Если у вас есть какое-то желание, просто поступите так, как велит вам сердце.
Талия инстинктивно оттолкнула её руку. В тот момент, когда она встретила этот взгляд, полный понимания, её объял необъяснимый страх.
— Не лезь не в своё дело. Ты моя целительница, а не мать, — от колких слов девушка вздрогнула и торопливо отдёрнула руку. Игнорируя её, Талия уткнулась лицом в густую шерсть на загривке Кана и холодно бросила:
— Можешь идти.
Женщина некоторое время стояла неподвижно, затем поправила сбившееся одеяло и медленно отступила.
— На всякий случай я буду ждать в соседней комнате. Если вам снова станет плохо, сразу же позвоните в колокольчик.
Талия ничего не ответила.
Вскоре донёсся звук закрывшейся двери. Вслушиваясь в удаляющиеся шаги, она медленно поднялась и окинула взглядом комнату.
В камине, куда недавно подложили свежих дров, ярко горел огонь.
Какое-то время она молча заворожённо смотрела на языки пламени, а затем перевела взгляд на аккуратно прибранный стол, на стоящую на полке чашку с травяным отваром и на ароматическую свечу, источавшую едва уловимый благоухающий запах лаванды.
От этих следов чужой заботы, оставленных по всей комнате, на душе у неё отчего-то становилось не по себе. Закусив нижнюю губу, Талия натянула одеяло до самого макушки.
Она не понимала, почему так сильно тревожится. Почему сама мысль о том, что она сближается с кем-то слишком сильно, вызывает такое неприятное чувство?
Сколько она так пролежала, сжавшись в комок под одеялом, неизвестно, но вскоре почувствовала, как прижавшийся к ней Кан слегка постукивает хвостом по её ногам. Она осторожно приподняла край одеяла, и перед ней возникла пара беспокойных голубых глаз.
Вглядываясь в эти глаза, так сильно напоминавшие глаза Баркаса, Талия осторожно протянула руку и погладила волка:
— Не волнуйся, Кан. Я в порядке.
Кан высунул язык, лизнул её ладонь и уткнулся носом ей в шею. От этого исполненного ласки жеста тяжёлый тугой комок в груди словно растаял.
Талия крепко обняла пышную холку волка. В этот момент что-то, долгое время давившее на грудь, само собой сорвалось с губ:
— Знаешь, однажды я видела собаку, над которой издевались…
От этих неожиданно вырвавшихся слов Кан поднял голову. Зная, что волк вряд ли способен понять её слова, Талия всё равно продолжала говорить, словно изливая душу:
— В заднем саду малого дворца жила собака с отрубленной передней лапой. Её держали на общей кухне, чтобы скармливать остатки еды, и пьяные стражники часто её избивали. Поэтому она всегда была покрыта ранами. С каждым днём она выглядела всё хуже, и все её ненавидели.
Почувствовав, как её голос становится всё более мрачным, Кан тихо заурчал и лизнул ей лицо. Талия тихо усмехнулась, погладила его по уху и медленно продолжила:
— Однажды я подошла к этой собаке, сжавшейся в углу двора, и осторожно погладила её по спине. Собака издала душераздирающий визг. Так, словно я пырнула её ножом…
Она почувствовала, как тело волка слегка напряглось.
Талия глубоко вдохнула запах сухой травы и теплоты, исходящий от его серой шерсти.
— Она дрожала всем телом и выла так, что голос срывался. Я не смогла больше прикоснуться к ней и просто стояла и смотрела.
Тёплое дыхание волка коснулось её шеи. Гладя Кана по морде, Талия прошептала едва слышно:
— ...Знаешь, если рана слишком глубока, даже проявления любви причиняют боль. Кажется, будто даже самое ласковое прикосновение нанесёт тебе увечье, и ты просто не можешь этого вынести.
Замерший Кан зарылся головой ещё глубже в её объятия. От этого жеста, будто он действительно всё понял, у Талии защипало в глазах.
Крепко обняв его пушистую спину, Талия пробормотала глухим голосом:
— С тобой всё иначе. Ты никогда не причинишь мне боли.
В синих глазах волка мелькнула глубокая печаль. Вглядываясь в них, Талия прижала его к себе ещё сильнее:
— Поэтому оставайся со мной навсегда. Никогда не покидай меня.
* * *
На следующее утро Тиуран вошла в комнату с тем же мягким и невозмутимым видом, будто накануне ничего не произошло, и подала завтрак.
Втайне вздохнув с облегчением, Талия дочиста съела всё, после чего сказала:
— Я тут подумала вчера…
Тиуран, наливавшая травяной отвар в её чашку, замерла и посмотрела на неё.
Легко кашлянув, Талия неуверенно продолжила:
— В замке Раэдго сейчас полно слуг, которым нечем себя занять. Что если мы задействуем эти рабочие руки и запустим собственное суконное производство?
Даже служанки, суетливо убирающие посуду и заправлявшие постель, замерли и обернулись на неё.
Талия напустила на себя как можно более непринуждённый вид:
— За последние несколько недель я объехала немало предприятий в Кальморе и узнала, что больше половины производимой во владениях шерсти скупают купцы с юга. Вместо того чтобы сбывать шерсть торговцам из других регионов за бесценок, мы могли бы сами перерабатывать её в сукно и поставлять на рынок — это принесёт в десятки раз больше прибыли.
В комнате повисла странная тишина, и Талия, начиная нервничать, поторопила с ответом:
— Что думаешь?
— Полагаю, подобные вопросы лучше обсудить с госпожой Аретой. Она заправляет всем хозяйством замка, — ответила Тиуран.
Не успели эти слова слететь с её губ, как Бриса с засиявшими глазами выскочила вперёд:
— Я сейчас же приведу старшую служанку!
Талия невольно поморщилась. Ей совсем не хотелось выкладывать свои спонтанные задумки этой въедливой и сухой женщине. Но отступать было бы ещё более унизительно.
Потыкав вилкой хорошо прожаренную баранину, Талия в конце концов кивнула:
— Ладно. Зови её сюда.
Спустя некоторое время старшая служанка в сопровождении Брисы вошла в комнату.
Талия внимательно изучила выражение её лица. Между бровями Ареты пролегла тонкая складка — похоже, ей не слишком понравилось, что её отвлекли в самый разгар работы. Впрочем, её поклон оставался безупречно полным и исполненным почтения.
— Мне передали, что вы искали меня.
— Я позвала тебя, чтобы дать кое-какие указания.
Отпив немного отвара, переданного Тиуран, Талия надменно вскинула подбородок. Она рассудила, что сухой приказ сработает куда лучше, чем попытка посоветоваться:
— Я хочу отобрать служанок, умеющих работать за ткацким станком, и организовать мастерскую. Собери как можно больше людей.
Арета слегка прищурилась:
— Под мастерской вы имеете в виду…
— Хочу, чтобы мы производили шерстяные ткани прямо в замке, — небрежно бросила Талия. — Из-за того что большинство рыцарей ушло в поход, работы у слуг сократились вдвое. Вместо того чтобы позволять им бездельничать, лучше пусть приносят доход замку.
— Ваши слова разумны, ваше высочество, однако мастериц, способных соткать полотно, пригодное для продажи на рынке, у нас единицы, — поглаживая угловатый подбородок, сдержанно заметила старшая служанка. — Считая меня, наберётся от силы три-четыре человека. С такими силами вряд ли удастся существенно увеличить доходы замка.
— Я и не предлагаю сразу разворачивать грандиозное производство, — с лёгкой торопливостью возразила Талия. — Начнём с малого, собрав только умелых мастериц, а остальные служанки пусть учатся, помогая им. Так постепенно будем увеличивать количество людей.
В уголках глаз служанки залегли глубокие морщины: она явно взвешивала предложение. Талия, словно оказывая одолжение, добавила:
— Служанкам, которые займутся ткачеством, я планирую выплачивать определённый процент от выручки за изготовленные ими ткани…