Талия бросила на него взгляд, ясно говоривший: «Какая нелепость», и, пройдя мимо, вышла из кареты.
Кан, немедленно последовавший за ней, настороженно встал между ней и Лукасом.
— Ну и свирепого же вы себе завели стража, — насмешливо заметил Лукас, мельком взглянув на волка, который оскалил на него зубы.
Талия даже не посмотрела в его сторону. Взамен она наклонилась и ласково погладила Кана по голове.
— Не обращай на него внимания, Кан.
Затем она повернулась к Тиуран, которая в нерешительности замерла у кареты, и выкрикнула властным, приказным тоном:
— Ты же сама звала на фестиваль! Чего застыла? Живее веди меня!
— Простите, ваше высочество. Прошу, следуйте за мной, — Тиуран тут же поспешно шагнула к ней.
Бросив Лукаса позади, Талия вместе с Каном и Тиуран направилась прямиком через бурлящую толпой площадь. В тот же миг она почувствовала, как в неё, словно иголки, вонзились бесчисленные взгляды.
На секунду замешкавшись, Талия тут же гордо и упрямо вскинула подбородок. Она вдруг осознала: люди смотрят вовсе не на её неестественную походку. Их внимание привлекали редкие для Востока золотые волосы, белоснежная кожа и молодой волк, который, словно преданный пёс, шёл рядом с ней.
Собравшиеся на улице горожане сперва подолгу, не отрываясь, разглядывали её внешность, в которой с первого взгляда угадывалось благородное происхождение, а затем с живым любопытством переводили взор на Кана. Судя по всему, они принимали его за необычную охотничью собаку, похожую на волка.
— Если пойдём туда, увидим ряды лавок, где можно попробовать молодое вино из винограда нынешнего урожая. Желаете взглянуть? — осторожно предложила Тиуран, тихо шагая рядом с ней.
Талия тихо фыркнула:
— Зачем мне пробовать то, что сделали простолюдины?
— Тогда, быть может, посмотрим на представление бродячих артистов?..
— Меня не интересуют подобные низкопробные зрелища.
— Тогда… — Тиуран в полном замешательстве оглядела плотно забитую площадь.
Заметив её растерянный взгляд и понимая, что служанка просто понятия не имеет, куда её повести, Талия, до этого шедшая с абсолютно равнодушным видом, вдруг крепко схватила её за запястье и увлекла за собой на улицу, где тянулись бесконечные торговые ряды.
— Просто походим по рынку. И если тебе что-нибудь приглянется, так и быть, я куплю тебе одну вещь.
— Мне ничего не нужно, ваше высочество. Будет лучше, если вы выберете то, что понравится именно вам...
— Ты думаешь, что на этом базаре найдётся хоть что-то, что придётся мне по вкусу? — Талия довольно резко бросила это и решительно подошла к прилавку, где были навалены разноцветные ткани. — Раз уж мы пришли на фестиваль, хочется хоть немного поднять себе настроение. Так что давай купим что-нибудь для тебя.
— Но я...
Женщина попыталась было отказаться и в замешательстве замахала руками, но под её грозным, пронзительным взглядом тут же послушно умолкла.
В конце концов, обречённо вздохнув, Тиуран перевела взор на прилавок. Она протянула руку и выбрала простой тканевый пояс.
— В таком случае, может быть, это?..
— Ты что, намеренно решила меня опозорить? Что я, по-твоему, должна буду отвечать, когда поползут слухи, будто великая герцогиня одарила свою служанку каким-то жалким обрезком ткани?
— Простите... Тогда... Вот это...
Она вытянула с края прилавка тонкую шаль. Талия брезгливо взглянула на неё, а затем кончиком пальца указала на стопку шёлковой ткани, сложенную на другом конце прилавка.
— Заверни всё это.
После чего она высокомерно кивнула в сторону Лукаса, который до этого молча наблюдал за ними чуть поодаль.
— Ну и чего стоишь? Иди плати.
Лукас, хлопая глазами, тихо вздохнул и подошёл к прилавку. Он отвязал от пояса кожаный кошель и высыпал целую горсть золотых монет прямо в руки плотного торговца.
— Думаю, этого будет более чем достаточно. Погрузите всё, что выбрала эта дама, вон в ту карету.
— Б-благодарю вас! Сейчас же всё перенесу!
Стоило торговцу увидеть золотые с императорской чеканкой, как его глаза округлились до размеров плошек. Судя по такой реакции, Лукас заплатил невероятно щедрую цену.
Талия равнодушно понаблюдала за тем, как сияющий от счастья торговец упаковывает шёлк, а затем от скуки перевела взгляд на соседний прилавок.
Там были аккуратно разложены всевозможные украшения. Скользнув по ним глазами, она подхватила серебряное ожерелье, украшенное рубином, и протянула его Тиуран.
— Это тоже бери.
Тиуран в полном замешательстве уставилась на драгоценность.
— Ваше высочество, это слишком роскошная вещь для меня. Одного того шёлка уже более чем достаточно...
— Ты сейчас пренебрегаешь моей добротой? — Талия смерила её ледяным взглядом. — Я даю это с расчётом, что буду и дальше буду выжимать из тебя все соки, так что бери и не болтай.
Почти насильно вложив ожерелье ей в руку, она снова кивнула Лукасу.
Тот посмотрел на неё так, будто не верил своим глазам, но всё же снова достал золотые монеты и протянул торговцу.
Пока он расплачивался, Талия принялась разглядывать другие лавки. Хоть она и скептически относилась к рассказам о местном изобилии, рынок Кальмора действительно пестрил диковинными вещицами, которые умудрились зацепить даже её взгляд, привыкший к невиданной роскоши.
Она долго перебирала шёлковые пояса, украшенные необычной вышивкой, пока её внимание не привлёк тёмно-синий, усыпанный подвесками из белого нефрита. Внимательно осмотрев его, она свободно повязала пояс на шею Кана и завязала красивый бант.
— Какой ты красивый, Кан. Во всём мире нет волка милее тебя.
Волк, прижавший уши назад — видимо, подарок пришёлся ему не по вкусу — тотчас же быстро замахал серебристым хвостом.
Издав тихий смешок от этого очаровательного зрелища, Талия обхватила уши Кана обеими руками и принялась шутливо и ласково трепать их. Но тут она внезапно поймала на себе пристальный взгляд пары золотистых глаз и недовольно нахмурилась.
— Что уставился?
От её колючего, сорвавшегося на грубость тона на гладком лбу Лукаса залегла складка. Он издал короткий, ошеломлённый смешок и произнёс:
— Вы не слишком жестоки? Из-за вас мой кошелёк вот-вот опустеет… Могли бы хоть немного быть со мной поласковее.
— Я должна угождать тебе из-за каких-то жалких грошей? — Талия шумно фыркнула. — И не мечтай. Даже если ты скупишь для меня весь этот рынок и принесёшь к моим ногам, я всё равно не стану с тобой любезничать.
— Да я вовсе не это имел в виду...
Лукас дёрнул плечами, собираясь было что-то возразить, но в следующее мгновение просто прижал ладонь ко лбу и безнадёжно покачал головой.
— Вам самой не надоело постоянно выпускать эти колючки по любому поводу? Относись вы к окружающим людям хотя бы вполовину так же ласково, как к этому волку, все вокруг тут же взглянули бы на вас совершенно иначе.
Талия, которая как раз уводила волка в более безлюдное место, обернулась и смерила его насмешливым взглядом.
— И как же именно они на меня взглянут?
— Ну... как на хорошего человека... — неловко замялся Лукас. Похоже, он только сейчас сообразил, что его слова прозвучали так, будто прямо сейчас она хорошим человеком вовсе не является.
Талия искривила губы в усмешке.
— И какой же он, по-твоему, «хороший человек»?
От её задиристого вопроса Лукас поморщил нос и буркнул:
— Вы будто сами не знаете? Разумеется, это добрый и порядочный человек.
— А что значит «добрый и порядочный»?
От этих непрекращающихся придирок у Лукаса едва заметно дёрнулся висок.
— По крайней мере, не тот, кто придирается по каждому поводу.
— Ну ещё бы. Быть «добрым и порядочным», наверное, значит хорошо вести себя, чтобы не раздражать других.
Талия резко остановилась возле лавки с оружием. Медленно поглаживая пальцами лежащий на витрине серебряный кинжал, она лениво продолжила:
— А ещё такой человек обязан не злиться, когда с ним поступают несправедливо, и великодушно прощать любые нанесённые ему оскорбления, верно? Ставить чужие прихоти выше собственных потребностей, а если потребуется, то и вовсе без раздумий принести себя в жертву — вот тогда это будет настоящий идеал.
— Не преувеличивайте. Я такого не говорил.
— Разве ты не сказал, что хочешь, чтобы я была доброй и порядочной?
Она, поглаживая кончик кинжала, холодно посмотрела на него.
— Добро — это то, что полезно большинству. Хороший человек не причиняет вреда другим. Он ставит интересы других выше своих и подчиняется требованиям окружающих. Поэтому все любят хороших людей. Потому что им от этого выгодно.
От такого невероятно извращённого мышления Лукас, да и Тиуран тоже, застыли на месте, буквально лишившись дара речи.
Талия приподняла уголки глаз.
— Я не собираюсь становиться человеком, который тебе по вкусу. Так что оставь свои неуместные советы при себе.
С этими словами она быстро прошла вместе с Каном по относительно безлюдной улице.
Сколько именно времени они провели, бродя по рынку, было неизвестно, но к тому моменту, как они добрались до самого края городской черты, солнце уже начало клониться к закату.
Талия взглянула на потемневший небосвод, а затем развернулась и пошла по тропе, огибающей городские окраины. Однако, заметив, как за широко распахнутыми южными воротами выстроилась длинная процессия людей с зажжёнными факелами, она невольно замерла на месте.
— Что это там такое?
Тихо шедшая следом Тиуран устремила взгляд в сторону ворот и спокойно пояснила:
— Это праздничное шествие накануне фестиваля. Старинный ритуал осеннего праздника, который устраивают исключительно у нас на Востоке.
Талия с живым любопытством принялась разглядывать уходящих вдаль людей. Все они были облачены в длинные, свободные восточные традиционные одежды, а их лица скрывали странные, причудливые маски, формой напоминающие морды диких зверей.
— Хотите посмотреть поближе?
Стоило Тиуран осторожно предложить это, как один из стражников, безмолвно следовавших за ними на некотором расстоянии, выступил вперёд и попытался воспрепятствовать:
— Выходить за пределы крепостной стены...
— Да ладно тебе. Не стоит так уж переживать из-за какого-то праздника, — довольно раздражённо оборвал стражника Лукас, после чего скользнул по ней взглядом и спросил. — Ну так что решите?
Талия с подозрением посмотрела на Лукаса, который в последнее время подозрительно часто принимал её сторону, но всё же сделала шаг в направлении ворот, увлекая за собой Кана.
Следом за людьми в масках они вышли за пределы крепости. Впереди, за длинной, уходящей вдаль дорогой, посреди бескрайнего поля виднелись целые толпы людей с факелами.
Ноги Талии уже мучительно затекли и одеревенели от чересчур долгой ходьбы, но она, пересиливая боль, медленно двинулась вверх по пологому склону. Вскоре до неё донеслись глухие удары барабанов и странная мелодия ударных инструментов. Замешкавшись на мгновение, Талия, словно повинуясь какому-то неведомому зову, взошла на самую вершину холма. Перед её глазами предстал бескрайний луг, заросший травой по самое колено, на котором женщины с зажжёнными факелами водили хоровод.
Стоящие в самом центре пожилые женщины принялись петь на грубом восточном диалекте странную песню, которую она не слышала ещё ни разу в жизни:
В ночь, когда вся земля погрузилась в глубокий сон,
А месяц был съеден облаками,
Когда воздух яростно содрогнулся,
Тогда пробудился чёрный зверь
И оставил на теле Тиламер
Неизгладимый шрам.
Объятая скорбью дева-дух
Прижала к себе свирепого зверя
И ушла вместе с ним в Вечный лес.
В ночь, когда взревут три головы,
В час, когда смешаются звёзды, луна и солнце
Там, где дух и зверь стали едины,
Восстанет Бессмертный король.
Преклонитесь,
Преклонитесь