Контент удален!

Всё, что хранилось в комоде, включая благовонные свечи, тоже было перенесено в хижину Тиуран, а присланные Сеневьер снадобья — полностью изъяты. Это было сделано для того, чтобы досконально изучить состав всех лекарств, которые она принимала всё это время.

Более того, Тиуран даже обыскала комнату Марисен и нашла записи о назначениях и список лекарственных средств.

— К счастью, похоже, что компоненты, способные нанести непоправимый вред вашему организму, стали использовать лишь в последние несколько недель.

Тиуран, сидевшая за письменным столом и сравнивавшая рецепты почти за целый год, с усталым видом потёрла уголки глаз и продолжила:

— Проблема в тех травах, что вы принимали до этого. Из-за того, что на протяжении нескольких лет вы одновременно употребляли множество сильнодействующих ядовитых веществ, у вас сформировалась довольно глубокая зависимость. В процессе полного отказа от них побочные эффекты могут оказаться даже тяжелее, чем мы ожидали.

Талия ничего не ответила. Её уже несколько дней мучила боль, словно нервы постепенно выгрызали изнутри. Мысль о том, что впереди её ждут ещё более сильные страдания, заставила её внутренне сжаться.

— Нет какого-нибудь отдельного лекарства, которое могло бы ослабить побочные эффекты?

— Оно есть. Однако сейчас для вас важнее всего полностью вывести из организма остатки накопившегося яда. Если мы начнём использовать новые снадобья, чтобы заглушить симптомы, мы просто повторим ту же ошибку.

Тиуран оглянулась на свернувшуюся калачиком на кровати Талию и обеспокоенно нахмурилась.

— Если вам слишком тяжело, я наложу исцеляющую магию.

— Не надо. Всё равно от неё почти никакой пользы не будет, только зря потратишь силы, — пробормотала Талия, уткнувшись лицом в грудь Кану.

С сочувствием посмотрев на неё, Тиуран потянула запутавшееся на краю кровати одеяло и укрыла её плечи.

— И всё же, если станет совсем невмоготу, обязательно скажите мне. Я попробую найти другой способ.

— …Хорошо.

Поправив прилипшие к её лбу волосы, Тиуран вернулась к столу и принялась сортировать и запечатывать приготовленные Марисен снадобья по видам.

Талия, наблюдавшая за ней из-под полуприкрытых век, недоуменно спросила:

— Зачем ты снова всё это упаковываешь?

— Возможно, позже возникнет необходимость ещё раз всё проверить, поэтому я хочу сохранить их отдельно и в надлежащем виде.

Спокойно ответив, Тиуран обернула благовония, зелья и мази в льняную ткань и разложила их по двум небольшим шкатулкам. Затем она откинула постеленный на полу ковёр и приподняла одну из половиц. Под ней показалась неглубокая ниша, судя по всему, предназначенная для хранения ценностей.

Наблюдая за тем, как Тиуран задвигает туда шкатулки, Талия скривилась:

— Неужели нужно прятать их настолько тщательно?

— Ничего хорошего не будет, если станет известно, что вещи госпожи Марисен находятся у нас, — спокойно добавила Тиуран. — Сегодня на рассвете нашли её тело.

Талия почувствовала, как сонливость мгновенно исчезла, и приподнялась.

Тиуран продолжала говорить с поразительным спокойствием:

— К счастью, всё списали на нападение дикого зверя… Но вполне возможно, что кто-то видел нас в тот день. Будет безопаснее спрятать всё, что может вызвать подозрения.

После этого она крепко связала кожаным шнуром дневник Марисен и прочие записи, аккуратно уложив их в тайник.

Если эти вещи обнаружат, её неизбежно заподозрят в причастности к смерти Марисен.

Талия мгновенно вскочила с кровати:

— Тебе незачем хранить подобные вещи. Просто сожги всё дотла!

— Но… однажды эти материалы могут оказать нам огромную службу, — проговорила Тиуран, снова закрывая нишу доской и расправляя ковёр. — Эти документы — прямое доказательство того, что госпожа Марисен намеренно вредила вам. Сейчас от них, может, и нет пользы, но… если в будущем нам удастся раздобыть улики против его высочества наследного принца, они послужат весомым дополнительным доказательством.

Талия изумлённо уставилась на Тиуран. Занятая лишь тем, как бы скрыть факт убийства Марисен Каном, она даже не подумала о том, чтобы раскрыть истину.

Она задумчиво посмотрела на свёрток с документами и медленно покачала головой.

— Это бессмысленно. Гарет никогда не предстанет перед судом, — на губах Талии скользнула горькая ухмылка. — Что бы кто ни говорил, этот мужчина — наследный принц империи. К тому же за его спиной стоит маркиз Ористейн, глава центральной аристократии. Даже если всплывут доказательства, как я, по-твоему, смогу осудить такого человека?

— Но… у вашего высочества ведь есть её величество императрица. Если попросить её о помощи…

— Думаешь, эта женщина станет ввязываться в такие хлопотные дела? — на губах Талии промелькнула горькая усмешка. — Марисен — человек, которого мать приставила ко мне лично. Если вскроется, что присланный из дворца императрицы человек годами травил великую герцогиню Сиекан, мать сама не избежит ответственности. Думаешь, императрица пойдёт на такой риск? Если бы существовали неопровержимые доказательства, способные свергнуть Гарета, тогда другое дело. Но если она решит, что есть хоть малейшая опасность для её собственного положения, то скорее сама попытается замять этот случай.

Тиуран, слушавшая её едкую речь с довольно странным выражением лица, осторожно предложила:

— Тогда как насчёт того, чтобы попросить помощи у его светлости великого герцога? Он-то…

— С Баркасом то же самое. Без неопровержимых доказательств он мне не поверит, — твёрдо сказала Талия. — Этот мужчина прекрасно знает, как сильно я ненавижу Гарета. Наверное, решит, что по наущению мамы я намеренно клевещу на наследного принца.

В этот момент Кан спрыгнул с кровати и, подойдя прямо к ней, ткнулся мордой ей в лицо. В его взгляде читалась какая-то обида.

Талия нахмурилась из-за непонятного непонятного порыва и отпихнула морду Кана, а Тиуран тем временем со вздохом пробормотала:

— …Вы и впрямь никому не доверяете, ваше высочество.

Талия замерла и повернулась к ней.

Тиуран мягко продолжила, будто успокаивая капризного ребёнка:

— Мы не узнаем, как отреагирует его светлость великий герцог, пока не скажем ему. Если понадобится, я тоже готова выступить в качестве свидетельницы.

Талия уже собралась привычно выдать отказ, но внезапно осеклась. Она впервые задумалась, почему так отчаянно пытается скрыть произошедшее. Неужели она просто боится, что Баркас, узнав правду, всё равно примет сторону Гарета?

От внезапно возникшей мысли её лицо помрачнело. Если вспомнить, как трепетно он заботился о ней во время беременности, подобное недоверие выглядело чрезмерным.

Она ведь знала, что он тоже с нетерпением ждал того дня, когда станет отцом.

— Пусть так. Будь то дочь или сын — мы будем держать их рядом всю жизнь.

Вспомнив, как он нежно шептал это, заключив её в объятия, Талия почувствовала тяжесть в груди. Возможно, он ощутит глубокое предательство, узнав, что наследный принц, которого он так поддерживал, погубил его дитя.

Талия мрачным взглядом уставилась на свою тень на полу, а затем кивнула.

— …Ладно. Когда Баркас вернётся, я найду момент и поговорю с ним.

Едва она произнесла эти слова, Кан начал тереться мордой о её шею.

Видя, как волк, казавшийся все эти дни беспросветно мрачным, внезапно повеселел, Талия слабо улыбнулась.

* * *

Наблюдая за тем, как она снимает одежду, Кан в конце концов отвернулся к двери. Однако все его чувства были устремлены исключительно к ней.

Спустя некоторое время послышались плески воды: она погрузилась в купальную чашу. Почувствовав, как комнату наполняет едкий запах благовонных масел, он беспокойно заскрёб лапой по полу.

Похоже, после отказа от снадобий Талию всё чаще стали посещать галлюцинации. В основном они были связаны с её собственным телом.

С некоторых пор ей казалось, будто от её тела исходит жуткое зловоние, а шрам на ноге временами виделся ей постепенно гниющим и разлагающимся.

Ему приходилось постоянно удерживать её от того, чтобы она не раздирала свои шрамы, поэтому он не мог ни на миг отвести от неё взгляд.

Однажды она с остекленевшим лицом поднесла к губам флакон с розовым маслом, чем до смерти напугала его. Если бы он не бросился и не выбил у неё флакон, она бы влила в себя эту парфюмерную эссенцию. Больше всего его пугало то, что она совершенно не отдавала себе отчёта в подобных действиях.