Талия некоторое время не могла вымолвить ни слова.
Не в силах совладать с вскипающим в ней желанием убить, она лишь вся дрожала, а Марисен, опустив голову и сжимая полы своего плаща, продолжала говорить, словно на исповеди:
— За день до свадьбы её высочества принцессы его высочество наследный принц тайно прислал человека с приказом. Он велел принять меры… кхм, чтобы её высочество… не смогла обзавестись наследником…
— И ты… безропотно подчинилась этому приказу? — спросила Талия жутко сдавленным голосом.
Марисен, с которой градом катился холодный пот, в страхе ловя её взгляд, принялась отчаянно оправдываться:
— У… у меня не было выбора. Если бы я не подчинилась его приказу, моя дочь к этому времени уже была бы мертва.
— …Дочь? — растерянно переспросила Талия.
Марисен сглотнула и, запинаясь, рассказала ей всё:
— У меня есть дочь, которую я родила ещё в юности. Сейчас она замужем за младшим солдатом императорской гвардии и живёт вместе с ним в казарменном доме при дворце. Узнав об этом, его высочество наследный принц заставил меня выполнить его приказ, угрожая жизнью моей дочери и зятя.
Голос Марисен становился всё более взволнованным:
— Если бы мне не угрожали, я бы даже помыслить не смела причинить вред вашему высочеству! Чтобы спасти их жизни, у меня не оставалось иного выбора, кроме как сделать то, что мне приказали!
В этот миг Талия почувствовала, как охватившая всё её тело жгучая ярость отхлынула, словно морской прилив, а грудь наполнилась странной пустотой.
На измождённом лице женщины отчётливо запечатлелись следы долгих терзаний, сомнений и чувства вины.
Некоторое время молча глядя на её запавшие веки и бледные щёки, Талия издала горький смешок и пробормотала:
— Значит… чтобы защитить свою дочь, ты причинила вред мне и моему ребёнку.
Женщина дёрнула плечами, словно от удара хлыстом, и отступила ещё на шаг назад. Тотчас же из её уст сбивчивым потоком вырвались слова, похожие на мольбу:
— Простите меня. Я правда, правда прошу прощения! Я знала, что совершаю недопустимое, но… я так сильно боялась, что его высочество наследный принц навредит Рисе… моей дочери. Она — единственный родной человек, который у меня остался. Я не могла рисковать её жизнью.
Каждое произнесённое ею слово словно вонзалось глубоко в сердце.
Талия не понимала, почему ощущает эту боль. Разве она не должна гореть желанием прямо сейчас разорвать эту мерзкую женщину на части?
Однако ярость, готовая выжечь мозг, постепенно угасала, заменяясь странной пустотой.
Эта женщина лишь отчаянно пыталась спасти свою дочь. Эта мысль причиняла невыносимую, острую боль. Осознание того, что у кого-то есть дочь, которую готовы защищать любой ценой, словно бередило старую рану.
Уставившись в пустоту остекленевшим взглядом, Талия пробормотала отрешённым голосом:
— Что ж, раз так… выходит, у тебя и впрямь не было иного выхода.
Женщина, до этого низко опустив голову и тихо всхлипывая, резко подняла её. На её лице было написано такое потрясение, словно она совершенно не могла поверить собственным ушам.
Талия и сама не могла поверить, что произнесла подобное. Однако у неё не было ни малейшего желания тащить эту женщину в замок и подвергать наказанию. Ведь от этого погибший ребёнок всё равно не вернулся бы.
Талия бессильно опустила взгляд. Ей казалось, будто в самой середине груди образовалась пустота.
Охваченная дикой усталостью, она некоторое время стояла молча, а затем медленно повернулась и произнесла:
— Убирайся из Кальмора. Прямо сейчас.
— Ваше высочество!..
Тиуран, молча наблюдавшая за их противостоянием, выступила вперёд, словно собираясь возразить. Похоже, она считала, что Марисен должна понести заслуженное наказание.
Но Талия хотела лишь одного — чтобы эта женщина прямо сейчас исчезла из её жизни, не оставив после себя и следа.
— Я больше никогда не хочу видеть твоё лицо. Уходи. Уходи и никогда не возвращайся.
Она уже собралась повернуть обратно, как вдруг с шелестом из кустов стремительно выпрыгнула огромная тень.
Талия вскрикнула и отшатнулась, упав на землю. Но у неё не было времени даже почувствовать боль. Перед её глазами предстала картина того, как огромный зверь, возникший из бледного рассветного света, вцепился зубами в шею Марисен.
Талия инстинктивно зажала рот руками. Раздался жуткий хруст ломающихся костей, и одновременно с ним оборвался полный боли хриплый стон.
Две ноги, бьющиеся в конвульсиях под огромным серым туловищем, вскоре бессильно обмякли на земле. Но зверь, похоже, вовсе не собирался отпускать добычу, которая уже наверняка испустила последний вздох.
Низко рыча, зверь прижал грудь Марисен передними лапами, а затем яростно затряс головой, не выпуская её шею из пасти. Затем, с ужасным звуком разрываемой плоти, голова женщины была жестоко оторвана.
Увидев это зрелище, Тиуран издала сдавленный крик. Талия тоже, пятясь назад, хрипло всхлипывала. Услышав это, зверь, продолжавший терзать труп Марисен, поднял голову.
Талия широко распахнула глаза.
— Кан…
Хотя вокруг всё ещё царил полумрак, она узнала его без труда. Талия, остолбенев, смотрела на ярко сияющие в темноте голубые глаза, затем, пошатываясь, поднялась. Но едва она вознамерилась шагнуть к Кану, как подбежала Тиуран и схватила её за плечи.
— Ваше высочество, не подходите! Кан…
Она не решилась договорить и умолкла. Однако Талия прекрасно поняла, что та хотела сказать. Кан, тяжело дышавший с окровавленной мордой и шеей, сейчас выглядел не иначе как свирепый и опасный монстр.
И раньше бывали случаи, когда он проявлял агрессию, но Талия впервые видела, как он настолько безжалостно лишает человека жизни, поэтому не могла не испытывать страх.
Она сама того не осознавая вцепилась в Тиуран. В этот момент волк, чья пасть была искажена, а грудная клетка вздымалась от тяжёлого дыхания, внезапно опустил голову.
Едва Талия успела ощутить облегчение от того, что его возбуждение спадает, а хвост опускается, как дыхание её перехватило. Голубые глаза волка начали наполняться влагой. Глядя на то, как Кан скорбит и плачет совсем как человек, роняя крупные слёзы, Тиуран ослабила хватку на руках Таллии.
Талия тут же бросилась к Кану и изо всех сил обняла его огромное, пропитанное кровью тело. Тело волка задрожало ещё сильнее.
Талия обхватила морду волка обеими ладонями и заглянула в его полные боли голубые глаза, из которых непрерывным потоком лились прозрачные слёзы. Она отчётливо увидела, как в его прозрачных глазах бушует пламя скорби, гнева и ненависти.
В тот же миг её пробила острая дрожь.
Этот волк отомстил.
Едва осознание этого пронзило её разум подобно вспышке молнии, как страх в её груди испарился, словно его и не было.
Талия ещё крепче сжала Кана в объятиях. Кан совершенно точно её переродившийся ребёнок. Её дитя, не успевшее сделать и первого вздоха и жестоко убитое, само отомстило за свою смерть.
— Всё хорошо. Всё хорошо, Кан. Ты ни в чём не виноват. Ты просто сделал то, что должна была сделать я.
Талия тихо прошептала это, поглаживая ладонью окровавленный загривок волка. Словно поняв её слова, Кан постепенно перестал всхлипывать.
Талия дождалась, пока Кан окончательно успокоится, и осторожно отвела волка от тела Марисен. Затем она обернулась к Тиуран и увидела её лицо — белое как полотно, словно та всё ещё не могла оправиться от потрясения.
