— Ты хоть подумал, что будет, если отец узнает? Посмел посягнуть на его супругу — да как тебе вообще такое в голову пришло, ума не приложу.

— …

— А Эрих? Он ведь так к тебе тянулся. Бедный младший брат, небось, в гробу перевернулся.

— …

— И я, между прочим… пусть и не говорил вслух, но всегда считал тебя бра… 

— Нет.

До сих пор молча слушавший Рейнгарт прервал его. Фолькер замолчал. Не поднимая взгляда, Рейнгарт повторил:

— Я вам не брат.

— Кто это сказал?.. 

— Так сказал сам лорд. Я не его бастард.

— Отец? Когда это? Ты… неужели сам у него спрашивал?

На этот вопрос отвечать не требовалось. Молчание стало признанием, и Фолькер с шумом выдохнул, не скрывая изумления. 

«Да как он посмел?! Что за неблагодарный ублюдок».

— А-а, вот как… значит, потому и полез к жене господина? Раз не бастард — решил отыграться? С виду и не скажешь, а ты, оказывается, тот ещё мерзавец.

Не выдержав, Фолькер резко вскочил. Брань посыпалась одна за другой, но ни одно слово не задело Рейнгарта. Напротив, чем дольше он слушал, тем холоднее становился. 

«Зачем Фолькер явился сюда? Не для того же, чтобы просто оскорблять».

— Ты ведь понимаешь, что за это полагается казнь? Я могу в любой момент отрубить головы тебе и той девке. Стоит мне только слово сказать — и тебе конец. Даже не успеешь увидеть лицо своей невесты в Эбене.

Если бы Фолькер действительно намеревался так поступить, Рейнгарт уже оказался бы в темнице. Значит, тот не желал, чтобы это дело всплыло. Потому и пришёл один, без стражи. Да и капитан караула, сэр Каспар, был человеком Дитриха.

«Чего он хочет? Что бы это ни было — нужно согласиться. Только так можно защитить Аннет». Сейчас для неё он мог сделать лишь это.

— Скажите, чего вы желаете. Я исполню.

Приняв решение, Рейнгарт поднял взгляд и встретился с ним глазами. Фолькер, до того распалённый, наконец замолчал.

— Дерзкий ублюдок... Ты что, торговаться со мной вздумал?

— Прошу дать мне возможность искупить вину.

— Возможность? И как же ты собираешься её искупить?

— Назовите условие.

— Стань моим человеком.

Фолькер, будто только и ждал этого, сразу выдвинул требование.

— Поклянись, что навсегда станешь моим подручным — и я замну это дело.

В уголках его губ уже проступало удовлетворение. 

«Подручным… значит, так».

— С этого дня будешь действовать по моему приказу. Тогда и я не стану разбирать твоё преступление. И той девке тоже ничего не будет. Всё останется между нами.

— …

— Не хочешь — можешь отказаться. Мне-то что терять. Открою скорый суд как наместник и велю казнить вас обоих. А там уж вместе отправитесь на тот свет и будете дальше развлека… 

Он не успел договорить.

Рейнгарт выхватил меч. Сверкнувшим лезвием он рассёк себе ладонь — кровь потекла струёй. Кровавая клятва — обет, даваемый перед богами. Высшая присяга, которую приносят своему господину.

— Я исполню всё, что вы прикажете. Клянусь.

Клятву можно было дать сколько угодно раз. Попроси он жизнь — и её Рейнгарт отдал бы без колебаний. Лишь бы Аннет не тронули.

Он разжал окровавленную ладонь, и Фолькер усмехнулся. Капли крови тяжело падали на пол. Пока Рейнгарт молча перевязывал рану платком, тот великодушно ждал — а стоило закончить, сразу отдал первый приказ:

— Отправляйся на гору Нойбель. Останешься там и будешь следить, какие козни замышляет мой проклятый брат.

Гора Нойбель. Значит, он не сможет видеть Аннет.

Даже сейчас эта мысль всплыла первой. Рейнгарт усмехнулся про себя — жалкое зрелище, но всё же заговорил, цепляясь за последнюю возможность остаться.

— Сэр Дитрих намерен создать в лагере на Нойбеле отряд тяжёлой кавалерии. Уже идёт набор — около пятисот новобранцев. Сейчас примерно двести проходят здесь начальную подготовку. После её завершения их отправят на гору. Пока там чуть больше сотни, но вскоре прибавится ещё двести — всего станет около трёхсот.

— Да. И что дальше, сэр Рейн? Думаешь, я не понимаю, что замышляет этот змей? Ты ведь и сам знаешь, зачем Дитрих затеял всё это.

Фолькер криво усмехнулся, склонив голову. Рейнгарт сдержал отчаяние и промолчал.

— Хочешь, скажу, как я это вижу? Император возвращается — значит, северная армия вскоре будет распущена. Тогда и наши войска из Менделя вернутся. Потери — около сотни, значит, из новобранцев четыреста перебросят в лагерь на Нойбеле. В итоге за пределами замка окажется почти столько же людей, сколько и внутри.

— …

— Проще говоря, Дитрих собирается создать собственный отряд за стенами. Да ещё и тяжёлую кавалерию. Четыреста человек — не шутка.

Самодовольно изложив всё это, Фолькер расправил плечи. Рейнгарт понимал, что мысль принадлежит не ему, но это было несущественно.

Куда важнее было другое — Берта уже разгадала замысел лагеря на Нойбеле и решила отправить туда его.

— Если лагерь разделят, как будут вести обучение?

— В Нойбеле собираются формировать тяжёлую кавалерию.

Дитрих стремился заполучить собственный отряд тяжёлых всадников. Увидев, как Император взошёл на трон с помощью огнестрельного оружия, он рассчитывал тем же путём захватить власть в доме Рот.

Если граф умрёт, не назначив наследника, или же выберет старшего сына, Дитрих был готов взять замок силой. Рейнгарт догадывался об этом, но до сих пор считал, что это не его дело. А после помолвки — тем более.

— Говорят, Дитрих уже поручил тебе обучение новобранцев. Так что ты всё равно бы туда отправился — жаловаться не на что. Побудешь там до свадьбы. А когда окажешься в Эбене, я подыщу для тебя новое поручение.

— …

— Лагерь нельзя распустить — это решение отца. Но я тоже должен иметь там своего человека. Пусть мой братец поостережётся.

— …

— Что молчишь?

Фолькер раздражённо нахмурился. В тот же миг Рейнгарт вновь попытался найти выход, но пути не было. Все дороги перекрыты, словно он сам запутался в сети. Даже меч в руке уже не подчинялся его воле.

— Ты ведь только что поклялся. Обещал делать всё, что я прикажу.

— …

— Передумал? Тогда придётся сегодня же устроить суд. Знаешь, что делают с женщиной за прелюбодеяние? Ей обрезают волосы, срывают одежду и выставляют на эшафот. Представляешь, как будет выглядеть принцесса в таком виде?

Рейнгарт понимал, что слова Фолькера — лишь бравада. Берта хотела замять дело тихо. И всё же он на мгновение задержал дыхание.

Рукоять меча была в руках у Фолькера, а обнажённая шея — у него самого. Рейнгарт невольно ощутил ноющую рану на левой ладони.

Сейчас оставалось лишь подчиниться. Иного выхода не было.

— Завтра на рассвете я отправлюсь.

— Сейчас. При мне.

— Сейчас сэр Георг исполняет обязанности командира. Перевод в другой отряд требует его одобрения.

— Командование войсками принадлежит лорду. А я — его наместник. Моего приказа достаточно.

— Если сэр Дитрих узнает, он станет относиться ко мне с подозрением.

— Зато сразу поймёт, что ты мой человек. Меня это устраивает.

Фолькер усмехнулся. Ни следа прежней ярости — только довольство. Глядя на это лицо, Рейнгарт не мог заставить себя сдвинуться с места.

Если уйти сейчас, Аннет ничего не узнает. Даже записку спрятать негде. И уж точно ни Фолькер, ни Берта не станут объяснять ей происходящее.

Она будет ждать. Он ведь обещал прийти сегодня ночью.

— Не беспокойся. Принцессе скажут, что ты уехал целым и невреди…

— Кто донёс?

Рейнгарт перебил Фолькера, задав вопрос. Он должен был узнать хотя бы это.

— Забавно. С какой стати мне тебе это говорить?

— Чтобы заткнуть источник. Я не могу доверять никому, кроме вас.

— Берта всё выяснила. Что, собираешься убить мою жену?

— Кто сообщил госпоже?

— Сама узнала. Прошлой ночью.

Фолькер раздражённо нахмурился — ему явно не нравилось, что Рейнгарт не спешит подчиниться. 

Как бы Берта ни раскрыла всё, ясно было одно — Бруно не доносил. В этом Рейнгарт нашёл хоть какое-то утешение.

— Чёртов ублюдок. Даже сейчас не пытаешься оправдываться.

— Пойду соберусь.

И, с усилием заставив себя сдвинуться, он направился в комнату.