Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 108

— В следующий раз — накажу.

— … 

— Теперь и у меня есть оружие.

Аннет нарочно сказала это бодрым тоном и протянула руку из-под одеяла. До кинжала на прикроватном столике было далеко, но Рейнгарт, вытянув руку, подал его.

Мягкая кожа ножен казалась почти тёплой в ладони. Шнурок на конце рукояти и сверкающие аметистовые бусины выглядели изящно и тонко. То, что Рейнгарт запомнил её слова и в точности сделал всё, как она говорила, удивляло, и от этого сердце снова дрогнуло.

Рождённая принцессой, Аннет жила среди роскоши с самого детства. В дворце Кингсбурга хватало вещей куда более дорогих, чем этот кинжал, и в замке Рот она ежедневно носила на себе крупные драгоценности. Но всё это было лишь украшением для величия отца и чести графа — не подарками, предназначенными ей.

Подарок. Вещь, созданная с заботой и мыслью именно о ней.

Таких подарков Аннет прежде не получала. И это чувство — словно от излишней щедрости хочется расплакаться — тоже было для неё внове.

Внезапно пришедшая мысль заставила её повернуться и приподняться. Прикрыв грудь краем одеяла, Аннет осторожно вынула кинжал из ножен. Бросив быстрый взгляд на Рейнгарта, она плашмя приложила клинок к его голове. Он смотрел с лёгким недоумением, но вскоре на губах заиграла улыбка.

— Сэр Голубь.

Аннет, усмехнувшись, затеяла игру.

Рядом с Рейнгартом она словно снова становилась беззаботной. Быть может, ей хотелось вернуться в то время. Как ребёнок, она хотела просто дурачиться, смеяться и предаваться пустяковым играм.

— Посвящаю в мои рыцари сэра Голубя.

Подражая голосу взрослого мужчины, Аннет заговорила нарочито низко, и Рейнгарт тихо рассмеялся. Ей нравилось, как он всякий раз улыбался, будто находя её забавной. Аннет хотелось казаться ему милой, хотелось, чтобы он любил её всё сильнее.

— Теперь поклянись в верности.

Потому она лишь продолжила начатую игру. Аннет — госпожа, совершающая посвящение, Рейнгарт — рыцарь.

— Клянусь.

И всё же, когда он ответил, глядя на неё так пристально, Аннет не смогла удержать внезапного волнения.

— Принцесса…

Рейнгарт произнёс это тихо, с улыбкой. Значит, и для него это всего лишь игра. Лёгкая, пустяковая забава, которой предаются дети.

Но для Аннет всё стало иначе. Будто она вновь стала принцессой — с самым прекрасным мечом в руках и с самым достойным рыцарем перед собой, которого она только что сделала своим.

«Как было бы хорошо, будь ты моим рыцарем…» — она думала об этом не раз. Тот, кто следовал бы за ней, как тень. Кто защитил бы от всех опасностей мира. Кто жил бы ради неё и ради неё же отдал бы жизнь.

«Как было бы хорошо, будь ты моим…»

В груди вдруг поднялся странный ветер. Рядом с этим человеком Аннет не могла предугадать собственных чувств.

Она могла беззаботно смеяться — и в следующий миг становиться печальной; могла тихо болтать — и вдруг терять способность говорить. Слова, которые невозможно было произнести, подступали к горлу, и оставалось лишь смотреть друг на друга. Как сейчас.

В этот момент Рейнгарт мягко забрал у неё кинжал. Аннет не сопротивлялась, позволив ему взять оружие, и продолжала смотреть на него. В глазах ещё теплилась улыбка. Янтарные зрачки, подсвеченные светом свечи.

— Я же сказал — не играйте с опасными вещами.

Пробормотав это, Рейнгарт вложил клинок в ножны, даже не взглянув.

— Совсем меня не слушаетесь.

С едва заметной улыбкой он отодвинул кинжал подальше. Аннет, не сводя взгляда, склонилась и коснулась его губ. Стоило кончику языка мягко раздвинуть их — и они легко поддались. Рядом с этим мужчиной всё казалось простым. Он всегда позволял ей делать то, чего она хотела.

Некоторое время Рейнгарт принимал поцелуй, но вдруг приподнялся, и в одно мгновение их положение изменилось — Аннет ощутила под спиной постель. Напряжённая плоть упёрлась в бедро.

Его взгляд сверху. Приоткрытые, влажные губы. Встретившись с этим лицом, Аннет протянула руку и сжала его.

— Говорил же, не балуйся… 

Рейнгарт с полуулыбкой провёл ладонью по её лицу. Широкий большой палец коснулся уголка губ, слегка оттягивая его. В ответ Аннет медленно провела рукой, и он тихо усмехнулся. Она знала — ему это нравится.

— Правда… совсем не слушаешься.

С усмешкой, похожей на вздох, Рейнгарт накрыл её собой. Грудь к груди, дыхание смешалось. В этом тёплом, крепком объятии Аннет отпустила себя.

Даже совершая нечто опасное, она чувствовала себя в полной безопасности. Словно, скрывшись здесь, можно было не бояться ничего — будто этот человек способен отразить любую угрозу.

Словно он и впрямь был её рыцарем.

— Ты ведь придёшь… и завтра тоже?

Сдавленно прошептав это, Аннет прижалась к нему, почти умоляя — снова просила рискнуть ради неё. Все замыслы уже рухнули, никакого иного выхода не осталось. Ей лишь хотелось увидеть его ещё раз, провести ещё одну ночь в этих объятиях, где так спокойно.

— Приду.

Ответ прозвучал легко. Рейнгарт взял её за подбородок, и Аннет без колебаний приоткрыла губы, принимая его поцелуй.

— Приду… завтра тоже приду…

Её губы вновь и вновь принимали голос Рейнгарта, словно он сливался с поцелуем.

— Аннет… Аннет… Аннет… — шёпот, бесконечно повторяющий её имя, мягко наполнял слух.

И потому Аннет снова расплакалась. От счастья — такого сильного, что сдержать его было невозможно.

***

Фолькер не мог поверить услышанному — только стоял с раскрытым ртом. Скажи это кто-нибудь другой, он бы лишь отмахнулся, сочтя всё глупой выдумкой.

Едва вернувшись в поместье, Фолькер обнаружил, что Берта словно поджидала его — она тут же ворвалась в комнату. Сначала он решил, что жена собирается упрекнуть его за то, что он провёл ночь у любовницы. В конце концов, посещение дома распутниц в самом центре города и ему самому казалось поступком сомнительного достоинства.

Но услышанное оказалось куда серьёзнее — настолько, что мысли мгновенно прояснились.

— Боже… И что теперь делать?

— А ты как считаешь?

Берта ответила вопросом на вопрос, и Фолькер замолчал. Он быстро пытался сообразить, глядя на спокойное лицо супруги, но ответа не находил. 

«Моё мнение…» С каких это пор его спрашивают?

— Для начала… может, сообщить отцу?

— Ты предлагаешь отправить письмо в Айзен?

— Это не пустяк. За такое полагается немедленная казнь. Решение должен вынести лорд.

— Сейчас ты исполняешь его обязанности. И наказание — тоже на тебе.

— То есть ты хочешь, чтобы я их казнил?

— Фолькер... Какую выгоду нам принесёт их смерть?

Берта коротко вздохнула. Фолькер понимал, что в её глазах выглядит жалко, и это задело, но он не подал виду. Сейчас, как никогда прежде, ему требовалась помощь жены.

— Предлагаешь разнести по всему свету, что принцесса Кингсбурга изменяла с рыцарем собственного мужа? Как, по-твоему, отреагирует свёкор, услышав такое? Император вот-вот вернётся — и если сразу по прибытии до него дойдёт подобный слух, как он это воспримет? Лично я бы сочла это крайне оскорбительным.

Император. Имя, о котором он вовсе не подумал, заставило Фолькера невольно поёжиться. Он ни разу не видел Теобальда собственными глазами, но слышал о нём достаточно — отец превозносил его с почти благоговейным почтением.

Слишком проницательный, чтобы его можно было понять или предугадать обычным умом. И потому невозможно даже представить, каким образом такой человек выразит своё неудовольствие.

— Сам знаешь, твой отец не из тех, кто стерпит подобное унижение. Он непременно найдёт, на ком выместить гнев. И обвинит нас — за то, что не уследили за принцессой.

«Это не “нас”, а тебя касается». Слова едва не сорвались с языка, но он вовремя их проглотил. Упрекать жену сейчас было бы бесполезно — Фолькер и сам это понимал. Хоть нравится ему это или нет, супруги — одна сторона, и её промах обернётся его собственным.

— И что ты предлагаешь? Говори прямо.

— Сделать это нашим козырем.

— Козырем?

— Пусть принцессе и нечего терять, но у сэра Рейнгарта впереди многое. Его ждёт блестящее будущее — вряд ли он захочет погибнуть сейчас. Значит, мы сможем воспользоваться этим.

Наконец Берта произнесла то, к чему вела. Фолькер невольно почувствовал облегчение и кивнул. Рейнгарт заключил брак, не по своему положению выгодный, и, по слухам, его будущий тесть уже стоит одной ногой в могиле.

Ещё несколько лет — и он станет супругом землевладелицы, будет бывать при дворе. К тому же наследница Эбена — единственная дочь, и соперников у него нет.

И при всём этом — ни капли благодарности. Осмелиться на подобное…

— Неблагодарный ублюдок…

Фолькер наконец ощутил всю меру нанесённого ему унижения и мрачно нахмурился. Сколько лет он снисходительно терпел этого бастарда — и вот так тот отплатил за оказанную милость. Стоило вспомнить принцессу, которая при виде него всякий раз брезгливо отворачивалась, как злость вспыхивала с новой силой. И при всём этом — даже наказать этих двоих нельзя, ещё и придётся скрывать их вину. Обиднее и быть не могло.

— Не злись. Что теперь поделаешь — всё уже случилось.

— Вот именно, безвыходно выходит. Если замять это дело, значит, я сам покрываю их. Но и вышвырнуть этого мерзавца за ворота прямо сейчас нельзя. И караул у покоев девчонки вдруг поставить — тоже невозможно. Чёрт бы всё побрал…

— Разумеется, так оставлять нельзя. Их нужно немедленно разлучить.

— Каким образом?

Фолькер, сдержав ругательство, вновь сосредоточился на жене. Берта не раз ставила его на место, но именно она неизменно указывала выход. И теперь, без сомнения, у неё уже был готов план — оставалось лишь выслушать.