Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 104

С утра начались месячные. С той ночи в кузнице прошла ровно неделя. Даже после семени зачатие, похоже, происходит не всегда. Говорили, что при беременности кровотечения прекращаются.

К лучшему ли это. По крайней мере, пока не грозит смерть от руки графа. Аннет криво усмехнулась и вышла в сад.

Полуденный сад дышал свежей зеленью. Хотя уже стояла середина сентября, солнце грело почти по-весеннему. Во время каждой прогулки Аннет невольно всматривалась, не пройдёт ли поблизости Рейнгарт, но за всю неделю он так и не появился ни разу.

Мог бы, как прежде, заглянуть в поместье под каким-нибудь предлогом и хотя бы мельком показаться, но, судя по тому, как решительно он прекратил приходить, опасения быть разоблачённым оказались сильнее.

Неужели всё из-за книг из библиотеки? Узнай он, что причина — Фолькер, тревожился бы меньше. Догадывается ли, что дверь каждую ночь остаётся приоткрытой? Придёт ли хотя бы на следующей неделе?

— Скучаю… 

Пробормотав это едва слышно, Аннет сорвала веточку розмарина. Затем, словно по привычке, направилась к арке, ведущей к лагерю. Под ясным небом густая листва лавра поблёскивала серебристо-зелёным. Откуда-то доносился звонкий детский смех.

Аннет остановилась у живой изгороди и посмотрела в ту сторону. Трёхлетний мальчик играл с няней в салки. Его беззаботный смех звучал так чисто, что на губах сама собой появилась улыбка.

«Альбрехт». Вспомнив имя, Аннет поднесла розмарин к лицу. Вдыхая насыщенный аромат, она представила мальчика с чёрными волосами и янтарными глазами. А может, волосы будут светлыми. Черты — от отца, а глаза — голубые, как у матери.

Картина вспыхнула внезапно, словно искра. Аннет даже не успела смутиться, осознав, что представила ребёнка от Рейнгарта.

Она на мгновение забыла и о том, что решилась зачать лишь ради собственной смерти. Но реальность, острая как клинок, тут же вонзилась в спину, не оставив времени для иных мыслей.

Этот ребёнок никогда не мог родиться — он существовал лишь в воображении Аннет.

— Я говорю это всерьёз: в тот миг, когда у вас начнёт расти живот, вы умрёте.

Мысли о невозможном лишь умножают отчаяние. Стоило Аннет погрузиться в фантазии — будто братья, которых она видела мёртвыми, на самом деле живы, или вассалы отца поздно, но всё же раскаиваются и поднимаются против узурпатора, — и на мгновение удавалось забыть действительность.

Но пробуждение приносило ещё более тяжёлую тоску. И всё же краткое сладкое забвение было слишком притягательным, чтобы от него отказаться.

Такие мечты были подобны ядовитой траве. Пока держишь её во рту — сладко, но она медленно высушивает саму реальность. Аннет ясно почувствовала: к этому списку прибавилось ещё одно. Ребёнок. Их ребёнок, которому никогда не суждено появиться на свет.

Значит, лучше не предаваться подобным мыслям.

Аннет поспешно отвернулась и направилась в противоположную сторону от лавра. Шаги ускорялись, словно она пыталась убежать от детского смеха и радостных вскриков. Аннет шла, пока аромат розмарина, поднесённого к лицу, не перестал ощущаться, и незаметно оказалась у стены. 

«Не мелькнёт ли там, со стороны лагеря, его фигура?..» Едва эта мысль возникла, как за аркой внезапно появился человек.

Рейнгарт, только что ступивший в сад, заметил её. Увидев Аннет совсем рядом, он на мгновение замер, будто поражён неожиданностью, а затем, вместо того чтобы пройти мимо, сделал вид, что не узнаёт, и всё же встретился с ней взглядом — долгим, внимательным. Одного этого молчаливого взгляда хватило, чтобы в ушах прозвучал голос.

«Я беспокоился. Пришёл увидеть. Скучал».

Поэтому Аннет едва заметно улыбнулась. Короткая, почти неуловимая улыбка — такая, которую мог распознать лишь Рейнгарт.

У лавра стояла няня с ребёнком. Перед главным зданием и флигелем тоже находились стражи, наблюдавшие за двором. Если задержаться хоть немного дольше, это неизбежно привлечёт внимание. Едва эта мысль промелькнула, как Рейнгарт коротко указал взглядом в сторону поместья.

Он направился туда… значит, хочет, чтобы она последовала? Едва Аннет успела уловить намерение, как Рейнгарт уже, не оглядываясь, зашагал вперёд.

Слушая, как его шаги отдаются по каменной дорожке, Аннет провожала взглядом удаляющуюся спину. На ткани туники, в которой он тренировался, проступило треугольное пятно.

И тут же всплыло воспоминание — каким становится это тело, пропитанное потом: горячим, крепким, с густым, тяжёлым запахом. На мгновение Аннет захотелось сорваться с места и обнять его. Слишком сильно тянуло к его теплу, к его дыханию — так, что защемило в груди.

Но всё, что оставалось, — лишь смотреть, как он уходит всё дальше. И понимать: даже это уже риск.

— Ах…

Когда Рейнгарт исчез внутри здания, Аннет медленно пошла вдоль садовой дорожки к поместью. Кровь уже разливалась по телу, щёки горели. Детский смех, ещё недавно звеневший в ушах, исчез — теперь все чувства тянулись в одну сторону, туда, где находился он.

«Где же ты…»

Аннет остановилась у живой изгороди, укрылась в тени и принялась осматривать окна. Взгляд скользил от одного к другому и, наконец, нашёл его.

Рейнгарт стоял у окна, глядя в её сторону. Стоило их взглядам встретиться, как на его лице появилась улыбка, словно он ждал именно этого. Будто был доволен, что она поняла его знак.

Она — под сенью деревьев в саду, он — на втором этаже поместья. Теперь можно было смотреть друг на друга, не опасаясь чужих глаз. Улыбка сама собой тронула губы.

В этот момент Рейнгарт осторожно раскрыл ладонь, показывая её.

«Что он делает?..»

Жест был почти мальчишеский, и Аннет не удержалась — тихо рассмеялась.

— Похоже, он совсем с ума сошёл…

Прикрыв нос и губы, будто вдыхая аромат розмарина, она спрятала вспыхнувшее лицо. Когда же снова подняла взгляд, мужчина всё ещё стоял, раскрыв большую ладонь.

Если кто-нибудь увидит, что тогда? Аннет покачала головой, словно пытаясь остановить, но Рейнгарт лишь улыбнулся в ответ. Значит, изменилась не только она, но и он уже не тот, каким был прошлым летом.

Мужчина у окна улыбался. С открытой ладонью, по-мальчишески светло, обнажая белые зубы. Эта улыбка была такой красивой, что Аннет не могла отвести взгляд. В потной, запылённой одежде, Рейнгарт смотрел только на неё, словно в мире больше ничего не существовало.

«Когда-нибудь настанет день, и нам придётся расстаться… и тогда я запомню тебя именно таким».

Аннет продолжала смотреть на него. Смотрела долго, до боли в шее, не отрываясь. Всё вокруг исчезло — звуки, предметы, сама реальность. Остался лишь он.

***

С того момента, как старшая служанка пришла к ней, Берта уже предчувствовала дурные вести. Раз в несколько дней она вызывала её, чтобы выслушать отчёты о положении дел в поместье и отдать распоряжения — обычно всё докладывалось сразу.

Что же случилось такого, что нельзя было подождать этих нескольких дней? Берта отогнала мелькнувшую в голове догадку и начала разговор:

— Что произошло?

— Госпожа…

Женщина, более десяти лет руководившая служанками в доме, была доверенным лицом Берты. Она прекрасно знала: начинать следует с сути. Почему же сегодня служанка мнётся, будто не решаясь говорить?

— Говори. О ком речь?

— О графине… 

Как она и думала. На мгновение Берте показалось, что перехватило дыхание, но она не подала виду, лишь чуть приподняла подбородок.

— Что с принцессой? Умерла?

На холодную шутку старшая служанка снова сомкнула губы, затем достала из кармана передника сложенный кусок ткани и протянула вперёд. Аккуратно свёрнутый отрез грубого полотна, величиной с платок. Берта не притронулась к нему — лишь бросила взгляд.

— Что это?

— Утром, когда снимали простыню для стирки, нашли вот это.

Одного объяснения хватило, чтобы Берта поняла, что скрыто внутри. Случившееся оказалось настолько неожиданным, что на миг лишило её дара речи. Но убедиться собственными глазами всё же следовало, и потому она нехотя взяла ткань и развернула её.

На чистом полотне лежал один-единственный чёрный волос. Короткий, срезанный, длиной с палец — без сомнения, мужской.

У принцессы волосы светлые. Граф не только не посещает спальню, но и вовсе не темноволос. Тогда чей это волос?

— Я всего лишь зашёл взять книгу. Вот и графиня, кстати, здесь оказалась.

«Проклятый похотливый пёс».

Берта вспомнила, как накануне увидела в библиотеке мужа и принцессу. Тогда она уже почувствовала что-то неприятное и потому сразу же запретила Аннет входить туда. Но чтобы всё зашло так далеко…

Берта быстро перебрала в уме. Когда это началось? Вероятно, они не раз сталкивались в библиотеке, и каждый раз Фолькер, играючи, заговаривал с принцессой.

Почему та поддалась — знать не хотелось. Быть может, рядом с жестоким старым мужем даже жалкий осёл показался ей лучше.

«Жестокий старый муж… ах вот оно что».

«Эта наглая девчонка… решила погубить чужой дом».