Когда пришло известие о капитуляции Виндбурга, Фолькер Рот находился в доме любовницы. Потому не только не услышал радостную весть вовремя, но и не оказался среди тех, кто присутствовал при тосте графа. Берта сумела подыскать подходящее оправдание, и внешнее достоинство было сохранено, однако позже Фолькеру пришлось выслушать от неё долгие нравоучения и упрёки.

Перед женой, глядевшей с явным презрением, Фолькер, как и всегда, не нашёлся с возражениями. Берта была умна и подарила дому двух крепких сыновей. Без её поддержки в борьбе за наследство ему не одержать верх — как же в таком положении перечить супруге.

Говорили, что Император, подчинивший даже Север, официально провозгласил основание Империи и теперь возвращается в Айзен. Вслед за этим придворные аристократы, гостившие в графском поместье, в спешке собрали вещи и отправились туда же.

Галлант Рот также покинул поместье вместе с ними. Будучи приближённым Императора и советником по финансовым делам, он должен был вернуться ко двору и приготовиться встречать победоносное войско.

Графа сопровождали церемониймейстер и вассалы, а охрану возглавлял Дитрих. Этот несносный младший брат всякий раз под предлогом рыцарской службы сопровождал отца в столицу, и при виде этого у Фолькера неизменно сжималось нутро.

Если бы и ему досталось такое же крепкое тело, он бы давно стал рыцарем. Когда граф покидал замок, Фолькер оставался в поместье в качестве наместника — по названию. На деле же выходило не более чем сторожевой пёс, приставленный караулить дом.

Как бы там ни было, с тех пор как поместье опустело, прошёл уже второй день. Фолькер всё чаще вспоминал о любовнице в деревне. После отъезда гостей и вассалов скука становилась невыносимой.

Теперь в доме оставались лишь Берта, Рейнгарт и несколько людей Дитриха, живших во флигеле.

Ах да. Был ещё один человек.

— Вот уж кого не ожидал увидеть.

Фолькеру показалось забавным, что он вовсе забыл о её существовании, и неожиданное развлечение пришлось как нельзя кстати.

— Матушка.

Принцесса посмотрела настороженно. Лицо казалось спокойным, но отвращение скрыть до конца не удалось.

Иначе и быть не могло. Назвать «матушкой» девушку, которой едва исполнилось двадцать… Фолькеру доставляло странное удовольствие наблюдать это выражение, и потому при каждом удобном случае он обращался к Аннет именно так. Случаев поговорить наедине было немного, но тем ценнее казалась подобная забава.

День ещё не клонился к закату. Не выдержав скуки, Фолькер заглянул в библиотеку и неожиданно наткнулся на занятное зрелище. Отказываться от такого развлечения не было ни малейшего повода.

— Должно быть, вам одиноко без отца в замке. Всё-таки первый год брака, ещё самый разгар новобрачной поры.

— …

— А я вот с нетерпением жду, когда появится младший брат. Впрочем, милая сестрёнка тоже была бы кстати.

— …

— Ну что же, скоро ли можно ждать радостных вестей?

Ответа не последовало, однако Фолькер продолжал разговор с прежней ленивой непринуждённостью. Он говорил на общеязыковой речи, но принцесса делала вид, будто не слышит, и даже не удостаивала взглядом.

«Игнорирует». 

Фолькер усмехнулся и направился к ней.

О том, что принцесса подвергается жестокому обращению со стороны мужа, не знал разве что глухой. Несколько месяцев назад она появилась на пиру с запёкшейся кровью на губах — и тогда всё стало ясно.

Галлант, выведший супругу в таком виде, выглядел так, будто выставляет это напоказ, словно гордится тем, что обращается с дочерью короля как с продажной женщиной. Что ж, выходит, отец не зря столько лет служил своему господину. Фолькер невольно завидовал: на склоне лет обзавестись такой милой игрушкой…

— Аннет. Когда к тебе обращаются, следует отвечать.

Даже одного такого обращения хватало, чтобы по телу пробежала колкая дрожь.

Чувствуя, как внутри поднимается непривычное ощущение собственной силы, Фолькер приблизился. Женщина попыталась уйти к выходу, но он преградил дорогу. Тогда Аннет наконец подняла опущенный взгляд и посмотрела прямо на него.

Взгляд, устремлённый на него, был холоден и остёр, словно лезвие. Значит, она оскорблена. По словам Берты, принцесса давно утратила всякую волю и тихо сидит взаперти в своей комнате, но, похоже, нрав королевской крови всё же не угас до конца.

От этого становилось лишь интереснее.

— Оглохла? Или от молчания язык отнялся? Хочешь, помогу развязать?

Чем подлее звучали слова, тем сильнее росло удовольствие. Перегородив выход, Фолькер запер принцессу в библиотеке вместе с собой. Вид того, как эта маленькая, ещё совсем юная женщина отступает, стараясь держаться подальше, вызывал странное, тягучее удовлетворение.

Мысли о том, чтобы посягнуть на жену отца и навлечь серьёзные неприятности, даже не возникало. Но позволить себе такую лёгкую забаву — отчего бы и нет. А уж если после утверждения в роли наследника и смерти графа Аннет всё ещё сможет приносить подобное развлечение… тогда об этом можно будет подумать.

От картины, внезапно возникшей в воображении, Фолькер невольно усмехнулся. Сжимая пустой кулак, он медленно теснил женщину к углу, упиваясь чувством превосходства. Фолькер размышлял, как бы ещё её поддеть, когда за спиной раздался щелчок открывающейся двери.

Он вздрогнул и поспешно отступил на шаг.

«Кто это?..»

Стоило обернуться, и Фолькер едва судорожно не втянул воздух.

— Вот ты где.

С холодным выражением лица заговорила Берта. То, что именно жена вошла в этот момент, — удача это или беда, — Фолькер не смог решить сразу. Взгляд Берты скользнул к принцессе и вновь вернулся к нему, и от этого внутри неприятно похолодело. Только что вспыхнувшее ощущение собственной силы рассеялось без следа.

— Что ты здесь делаешь?.. 

— Искала тебя.

— По какому делу?

— Пришёл проситель, а наместника всё нет и нет. Люди ждут.

— Ах, проситель… такими вещами могла бы заняться и ты.

— Разве я наместник? Отец отсутствует всего несколько дней.

— Ладно, иду. Конечно, иду. Я всего лишь зашёл взять книгу. Вот и графиня, кстати, здесь оказалась.

Лишь поспешно придумав оправдание, Фолькер заметил, что стоит с пустыми руками. По странному совпадению, и у принцессы ничего не было.

«Зачем эта девчонка сюда явилась, если даже книгу не собиралась брать?» 

Мысль пришла с запозданием, и в тот же миг в ушах прозвучал голос Берты:

— Пожалуй, стоит убрать отсюда книги на общеязыковой речи.

Фраза, брошенная без всякого предисловия, прозвучала не на языке Трисена, а на общем. Словно намеренно, чтобы принцесса услышала.

— Империя уже официально провозглашена, а в библиотеке графа Рота всё ещё хранятся книги на языке павшего государства — это возмутительно.

— Но, Берта…

— Иди. Проситель ждёт в приёмной.

Берта, оборвав спешную реплику принцессы, повернулась к Фолькеру. Под этим холодным взглядом оставалось лишь кивнуть. Поведение жены было не тем, на что можно было бы возразить.

Берта считала: изолированную принцессу легче держать в руках. Да и сама сцена — запертое помещение, двое наедине, да ещё и в такой близости — не выглядела благопристойной.

— Понял. Иду.

С опозданием придав голосу должную важность, Фолькер двинулся к выходу. Он пропустил жену вперёд, затем последовал за ней и, бросив быстрый взгляд назад, увидел: принцесса по-прежнему стоит на месте, не собираясь уходить.

Что ж, делать было нечего. Фолькер был не прочь проявить к супруге отца хотя бы малую долю учтивости, но случая не представилось, потому он лишь небрежно прикрыл за собой дверь.

***

Чтобы книги исчезли, не понадобилось и дня. Два стеллажа, прежде доверху заполненные изданиями на общеязыковой речи, опустели до основания. Аннет долго стояла, глядя на пыльные следы, оставшиеся на пустых полках. Казалось, вместе с книгами из этого места вырвали и все воспоминания.

Ночь, когда она впервые встретила Рейнгарта. Время, полное ожидания, настороженности и разочарования. Первое прикосновение тепла друг к другу и первый поцелуй. Все эти мгновения словно призраками задержались среди опустевших полок.

«Жизнеописание Мудрого Короля» тоже исчезло — больше некуда было прятать записки. Единственная ниточка связи оборвалась, а с отъездом графа и прекращением ужинов исчезла и возможность случайной встречи.

Аннет каждую ночь оставляла дверь спальни открытой, однако Рейнгарт ни разу не пришёл. Мысль о том, что он, увидев опустевшие полки, станет тревожиться ещё больше, не давала покоя, но случая объясниться так и не представилось. Оставалось лишь ежедневно наблюдать за тренировочным двором и убеждаться, что с ним всё в порядке.

— Империя уже официально провозглашена, а в библиотеке графа Рота всё ещё хранятся книги на языке павшего государства — это возмутительно.

Весть о том, что и Север в конце концов пал, не вызвала у Аннет ни толики разочарования. Не было и гнева оттого, что все земли Роан окончательно перешли к узурпатору. Судьба континента и государственные дела больше не занимали её мыслей.

Аннет пришла в отчаяние лишь из-за исчезнувших книг. Печаль вызвало то, что больше нельзя было перечитывать записки, которые мужчина тайно оставлял для неё.

А сегодня утром Аннет расстроило пятно крови, запачкавшее сорочку и простыню. Чувства, о которых ещё до лета нельзя было и помыслить.

Прошлое лето… оглядываясь назад, трудно поверить, что прошёл всего один сезон. Аннет казалась самой себе совсем другим человеком.