Покои принцессы находились на западной стороне коридора третьего этажа. Та же самая галерея, где располагалась библиотека на востоке, однако между ними лежало немалое расстояние. С давних времён книги считались редкой ценностью, и потому знать размещала библиотеку в местах, куда посторонним было трудно попасть. По той же причине и спальни незамужних дочерей устраивали на верхних этажах.

Берта представила, как принцесса и Фолькер столкнулись в библиотеке. Затем, вероятно, начали тайно встречаться, обмениваться намёками — и вскоре стали заходить друг к другу в спальни. Ход событий был до крайности очевиден, но как можно было заподозрить подобное заранее? Жить под одной крышей с отцом — и всё же осмелиться посягнуть на его супругу?

То, что истина открылась сейчас, было великой удачей. Оставался шанс уладить всё, не дав делу дойти до графа. Берта решила сосредоточиться только на этом.

И всё же, остановившись у двери покоев принцессы, она невольно ощутила, как учащается пульс. Прислушалась — ни звука. Вероятно, они в спальне. Тем лучше. Если застать их вместе, отрицать будет невозможно.

Сделав медленный вдох, Берта взялась за ручку и повернула её — дверь не поддалась. Похоже, изнутри была задвинута засовом.

— Вот же…

Значит, у них хватает ума запереться. С усмешкой Берта без колебаний направилась к соседней комнате.

Непосредственно рядом с покоями принцессы находилась пустующая комната. Долгое время она стояла запертой, но накануне Берта велела открыть её. Всё было предусмотрено заранее: войдя внутрь, она тихо закрыла за собой дверь и, пройдя через тёмное помещение, направилась к внутренней стене.

Среди мебели, укрытой пыльными чехлами, стоял одинокий стул. Берта остановилась перед ним и вновь прислушалась — по-прежнему тишина.

Некоторое время она смотрела на пустую стену, за которой находилась спальня принцессы, затем приблизилась и, испытывая унизительное чувство от собственного поступка, приложила ухо к холодной поверхности.

Сквозь стену до неё донеслись едва различимые звуки. Прерывистое дыхание, будто сдерживаемое, но всё же прорывающееся наружу. Глухие стоны, неясные, но различимые — мужской и женский голос.

Берта на мгновение задержала дыхание, затем медленно вдохнула вновь.

«Так значит, всё-таки…»

Стиснув зубы, она пыталась совладать с дыханием. Услышав всё собственными ушами, Берта почувствовала, как возмущение вспыхивает в груди, заставляя сердце бешено колотиться. Ей даже пришло в голову, что выбор принцессы пал на Фолькера из желания отомстить именно ей. Ведь если Фолькера выгонят из дома, жене — Берте — придётся последовать за ним. 

«Какая дерзкая девчонка… ещё совсем юная и уже смеет рушить чужую жизнь».

Прислушиваясь к звукам за стеной, Берта стиснула зубы. Что теперь делать? Подождать, пока всё закончится? Или лучше перехватить Фолькера отдельно, не давая принцессе узнать, и попытаться всё уладить?

Как же наказать эту коварную девчонку, чтобы та осознала свою вину.

Берта нервно прикусила губу и продолжала ждать, когда за стеной стихнет хоть какой-нибудь звук. С каждым мгновением её всё сильнее охватывало странное чувство несоответствия, однако она списала это на стыд и потрясение.

И лишь в какой-то момент поняла, в чём дело. В дыхании мужчины. В низком, тяжёлом дыхании, в котором временами проскальзывал приглушённый стон.

«Фолькер ли это?»

Стоило задать себе этот вопрос — и будто всё вокруг озарилось. Что-то, похожее то ли на надежду, то ли на возбуждение, глухо ударило в грудь. А вдруг нет... Может, она поспешила с выводами? У принцессы ведь мог быть и другой мужчина. И в тот миг, когда мысль оформилась, из-за стены донеслось едва различимое имя.

Рейн.

В тот же миг Берта замерла. Усомнившись в собственном слухе, она напряглась ещё сильнее. 

Рейн, Рейн, Рейн. 

Лишь услышав это несколько раз подряд, она медленно вдохнула и позволила себе выдохнуть с лёгкой, почти смеющейся тягостью:

— Ха…

Она отняла лицо от стены и выпрямилась. Словно и не подслушивала, Берта приняла осанку, подобающую благородной даме, и вновь обдумала услышанное.

Мужчина, пробравшийся в покои принцессы. Тот, с кем она могла говорить. Тёмные волосы.

Единственный мужчина, оставшийся сейчас в этом доме.

— Кстати, о сэре Рейнгарте… Неужели у него и правда нет женщины?

Слова Луизы внезапно всплыли в памяти. Тогда в её взгляде определённо читалось нечто осведомлённое, и это с тех пор не давало покоя. Откуда та могла знать, что у него есть «женщина»? Неужели с того времени он уже начал наведываться в покои принцессы? Тогда зачем Луиза велела разузнать об этом у старшей служанки?

— Не случилось ли так, что кто-то из служанок поместья побывал в постели сэра?

«Служанка. Служанка…»

— Неужели…

Берта прищурилась и чуть приоткрыла губы. Казалось, она уже начинает догадываться, что происходило в этом доме всё это время, однако недавний урок подсказывал: нельзя быть уверенной, пока всё не подтверждено. Вывод следовало отложить.

Покинув пустую комнату и пройдя по коридору, Берта вернулась на второй этаж. Достигнув двери в покои Эриха, она без колебаний толкнула её.

Даже проходя через тёмную, неосвещённую комнату и щёлкая замком внутренней двери, даже входя глубокой ночью в спальню постороннего мужчины, Берта не испытывала ни малейшего смущения.

Потому что знала — постель пуста.

— Вот же…

Лишь тогда с губ сорвался холодный смешок. Облегчение от того, что безумец, возжелавший мачеху, оказался не Фолькером, было кратким. Разве в этом случае всё обстояло иначе? Ведь Рейнгарт — вассал, человек, обязанный господину всей жизнью, тот, кому дарована эта чрезмерная роскошь спальни, тот, кому был открыт путь к будущему, о котором он и мечтать не смел. 

«Ах, бедный граф».

Вот почему выходцев низкого происхождения не стоит возносить без меры.

Берта на мгновение задержала взгляд на пустой постели Эриха, затем отвернулась. Закрыв дверь с тем же спокойствием, она направилась к своим покоям, перебирая в памяти только что услышанное. До чего же принцесса задыхалась там… Юная девчонка, а уже так пристрастилась к мужской близости. И среди всех возможных — выбрать сына служанки.

«Вот до чего дошёл род Роан. Грязный, жалкий конец».

— Грязь… 

С презрением бросив это слово, Берта нахмурилась. То, что это оказался не Фолькер, — к лучшему, однако и теперь нельзя было допустить, чтобы граф узнал о случившемся. Он непременно возложит на неё вину за недостаточный надзор над принцессой. И кто знает, на что способен человек, у которого отняли супругу — да ещё тот, кого он считал почти сыном.

К тому же, если всё откроется, дом Рот станет посмешищем для света, а Император, доверивший им принцессу, будет глубоко разочарован.

Судя по нраву Галланта Рота, утрата благосклонности Императора тревожила бы его куда сильнее, чем потеря жены. И вся ответственность в конечном счёте может пасть на Берту — как на хозяйку, не сумевшую удержать порядок в доме.

— Вот же неприятность.

Вернувшись в свои покои и вновь улёгшись на постель, Берта тяжело вздохнула. На рассвете следовало поговорить с Фолькером и обсудить случившееся. Куда только запропастился этот человек? Как всегда, никакой пользы.

Она натянула одеяло и, глядя в потолок, попыталась успокоиться. Стоило лишь вспомнить о мужчине и женщине этажом выше, как вновь поднялось раздражение. 

«Может, следовало всё-таки с силой заколотить в дверь? Нет… лучше позволить им насладиться последней тайной встречей. Ведь впредь им уже не знать подобного».

Эта мысль немного остудила гнев. Закрыв глаза, Берта принялась обдумывать, как поступить с принцессой и рыцарем. Как разлучить их так, чтобы никто ничего не заподозрил. И как сохранить всё это в тайне навсегда.

И вдруг — словно вспышка — пришло решение.

Берта медленно открыла глаза. В голове уже складывался чёткий замысел. Быть может, эту ситуацию удастся даже обратить себе на пользу.

***

— Что именно сказал молодой господин Фолькер?

Когда Рейнгарт задал этот вопрос, Аннет на мгновение замялась. Разговор прервался — она искала подходящий ответ. Его заинтересовало, почему исчезли книги из библиотеки, и, объясняя всё по порядку, ей неизбежно пришлось упомянуть встречу с Фолькером и его супругой. Аннет намеревалась обойти это как можно короче, но…

— Ничего особенного.

— То есть?

— Просто… он заговорил со мной, а я не ответила…

— И что именно он сказал?

Настойчивость в голосе заставила Аннет снова умолкнуть. Передавать те грязные слова, что произнёс Фолькер, не хотелось. Не хотелось и того, чтобы Рейнгарт узнал, как с ней обошлись. 

«Хватит расспрашивать…» — будто отказываясь отвечать, Аннет уткнулась лицом в его грудь.

Рейнгарт некоторое время молча ждал, затем медленно выдохнул. Но не стал приподнимать её за подбородок, не стал принуждать к ответу.

Аннет нравились эти минуты — когда после близости они лежали под одеялом, прижавшись друг к другу, и тихо переговаривались. Этого покоя, вновь обретённого с таким трудом, она не желала отдавать на растерзание какому-то Фолькеру.