Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 115

— Кхм.

Лёгкое покашливание служанки коснулось слуха. Однако Аннет не шелохнулась и продолжала стоять на месте. Подняв взгляд на пустое окно, она ещё немного позволила себе утонуть в тоске. Вглядывалась в пустоту, на ощупь улавливая ту краткую иллюзию, ту скрытую сладость, что таилась в болезненном чувстве.

«Всё равно нам не суждено было быть вместе. Рано или поздно я бы причинила тебе вред. Или ты бы оставил меня. Потому, какой бы ни была причина, по которой ты ушёл…»

— …так лучше.

Порыв ветра колыхнул занавеску. Движение ткани вновь на миг породило иллюзию. Аннет, не в силах отвести взгляд, позволяла времени утекать сквозь пальцы. Она долго стояла среди медленно сменяющегося сезона.

— Встретимся после смерти в мире мёртвых.

«Сколько ещё придётся ждать, чтобы увидеть тебя?» Про себя прошептав эти слова, Аннет слабо улыбнулась. И вдруг пришло ещё одно понимание — была и другая причина ждать коронации.

Конец ожидания. Конец обиде, раскаянию, тоске.

— Вы всё ещё хотите покинуть замок?

Возможно, существовал иной путь — и с этим сожалением, вновь и вновь возвращавшимся в мыслях, тоже будет покончено.

Аннет положит конец всему. Потому больше не было нужды ни упрекать его, ни испытывать вину. То, что было между ними, исчезло без следа, и встреча больше не состоится. Не осталось ни повода цепляться за эту жизнь, ни причины откладывать смерть.

Теперь, наконец, Аннет умрёт как принцесса.

— Вот и хорошо.

С едва заметной улыбкой она отвела взгляд. Мужчина, мерцавший в пустом окне, исчез. Даже зная, что это лишь видение, Аннет приходила сюда каждый день, чтобы увидеть его, но и этому пришёл конец.

Потому Аннет с искренним нетерпением ждала коронации. Все страдания, наконец, подойдут к концу. Мир, исказившийся и сбившийся с пути, обретёт прежний порядок.

***

На рассвете прошёл дождь. Молодая зелень, только пробившаяся, была насквозь пропитана влагой. Хотя стоял конец февраля, весенний дождь всё не прекращался.

«Быть может, в горах весна приходит медленнее, чем на равнине». Рейнгарт, без особого интереса отметив это, вышел из казармы.

Утренний сбор в лагере Нойбеля назначался на восемь. До подъёма оставалось время, и плац был пуст. Вдалеке из трубы столовой поднимался дым — готовили завтрак; работник конюшни нёс на коромысле вёдра с водой для лошадей. От этого спокойного, почти сельского вида лагерь больше напоминал горную деревню, чем военный стан.

Когда Рейнгарт прибыл сюда впервые, здесь не было почти ничего. Ни казарм, ни стен — лишь грубое ограждение из частокола, а новобранцы жили в палатках.

Рыцари-инструкторы, озадаченные внезапным появлением «начальника подготовки», пытались оправдаться за медленное строительство лагеря. Однако в тот же день Рейнгарт остановил все учения и направил людей на возведение построек.

Каждое утро он поднимался раньше всех, таскал камни, валил деревья. Видя, как новый начальник трудится рядом с ними — колет скалу, смолой покрывает ограду, — солдаты заметно воодушевились. Инструкторы, прежде державшиеся в стороне, тоже начали, пусть и формально, следовать его примеру. Беспорядочный, похожий на походный стан лагерь быстро обретал форму.

С прошлого месяца обучение возобновилось. Новобранцы окрепли, стали походить на настоящих воинов. Они уважали и искренне любили Рейнгарта — незаконнорождённого сына лорда, которому вскоре предстояло стать супругом землевладелицы. Тот, кто занимал высшее положение в лагере, собственноручно переносил брёвна и камни. Скромность и усердие делали Рейнгарта примером для всех.

Так он неожиданно обрёл поддержку, однако для Рейнгарта это не имело значения. Ему просто нужно было дело. Труд, способный отогнать лишние мысли — тяжёлый, изнурительный труд. Если днём не довести тело до предела, ночью он не мог уснуть.

И всё же бывали ночи, когда даже, падая на постель, он не мог сомкнуть глаз. Тоска, сжимающая сердце, доводила до предела. Случалось, он задыхался, хватая воздух, и выходил из казармы. Не раз останавливался на пути к конюшням, намереваясь оседлать коня.

«Опомнись. И что ты там сделаешь?»

С трудом овладев собой и всё же уснув, он видел сны. Снилось, что он, не выдержав, мчится обратно в замок и встречает там Аннет, которая не радуется его возвращению. Снилось, как она смотрит холодно, с упрёком. Как насмехается за то, что он не сдержал обещания, исчез без слов, а теперь явился без всякого права.

— Ты ведь придёшь… и завтра тоже?

Этот голос вонзился в горло, словно нож. Потому Рейнгарт ни разу не заплакал. Раскаяние и укор самому себе не позволяли скорби прорваться.

Он не имел права скорбеть. Оставалось лишь молча изматывать себя и терпеть.

— Командир! С самого утра изводите себя, как погляжу!

Услышав знакомый голос, Рейнгарт, бегущий по плацу, остановился. Тяжело дыша, он повернул голову — к нему, улыбаясь, приближалось знакомое лицо. Сколько кругов он уже сделал? Кажется, досчитал до пятнадцати… Дальше память обрывалась. Он попытался восстановить счёт, переводя дыхание. Всё тело было мокрым от пота, сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.

— Вы что, к войне готовитесь? Зачем так себя изнуряете? Ох, да вы окрепли.

Манфред, с густой небритой бородой, с привычной развязностью принялся разминать ему плечи.

Капрал копейщиков Манфред прибыл сюда три месяца назад вместе с новыми рекрутами. Он занимался набором, умел находить общий язык с новобранцами и потому был назначен наставником по владению копьём.

Раз в месяц Манфред отправлялся в замок лорда и всякий раз возвращался с вестями от близнецов Байлз. Заодно, словно между прочим, упоминал, что кузнец Бруно в добром здравии, и за это Рейнгарт был ему благодарен. Мысль о судьбе старика не раз тревожила его.

— А вы-то зачем так рано вышли?

— Видно, возраст берёт своё — стал просыпаться ни свет ни заря.

— Не говорите, как старик.

— Так я и есть старик. Старший сын у меня старше вас.

Манфред, усмехнувшись, похлопал себя по пояснице, словно в подтверждение своих слов. Рейнгарт едва заметно улыбнулся и постепенно восстановил дыхание. Утреннее небо уже налилось чистой синевой. У казарм начали появляться люди один за другим.

В отряде новобранцев насчитывалось около трёх сотен. Помимо десятников вроде Манфреда, командиров было двое, не считая самого Рейнгарта. Оба — рыцари из знатных домов, приближённые Дитриха.

Дитрих, похоже, не стал оспаривать то, что в его отсутствие Фолькер вмешался в распределение войск. Он не лишил Рейнгарта звания начальника подготовки и не вернул его в замок. Вместо прямого столкновения с Фолькером Дитрих предпочёл выждать. Вероятно, пытался понять, почему Рейнгарт занял не его сторону.

— Поклянись, что навсегда станешь моим подручным — и я замну это дело.

Говорили, Дитрих по-прежнему находится при дворе вместе с графом. Он возвращается раз в несколько недель, но надолго не задерживается — это тоже рассказывал Манфред. Рейнгарт слушал, делая вид, что ему безразлично: и о том, что госпожа Луиза родила здоровую дочь, и о том, что в поместье всё спокойно.

Когда Манфред упомянул, что граф ни разу не навещал свои владения, Рейнгарт невольно испытал облегчение.

— Хватит, передохните. Пойдёмте завтракать. Ох, как есть хочется.

— Ещё пять кругов.

— Ох, так и надорваться недолго. Думаете, вечно молодым останетесь?

Манфред, размахнувшись рукой, будто отгоняя дурную мысль, вдруг протянул что-то вперёд. Рейнгарт, поднеся к губам флягу, сделал глоток и взглянул на предмет. Пожелтевшая бумага. Аккуратный конверт с письмом внутри.

— По дороге увидел, как во двор въезжает повозка. Подошёл поздороваться с кучером, а он, оказывается, искал вас, чтобы передать это. Сказал, из загородного поместья.

Красная сургучная печать на конверте была оттиснута знаком — белым вороном, гербом графа Рота.

— Господин Фолькер велел передать. Я ведь знал, где вас найти, вот и поспешил.

Смех Манфреда донёсся как будто издалека. Рейнгарт опустил пустую флягу на землю и взял письмо. Послание от Фолькера. Первое за пять месяцев с тех пор, как его отправили сюда.

Что могло случиться?

Пот стекал по измученному телу. Сердце билось слишком сильно, дыхание сбивалось, и это ощущение было неприятно. Рейнгарт прямо на месте сломал печать и развернул письмо.

***

Достопочтенный Рейнгарт.

В дни Праздника Солнца состоится коронация Его Императорского Величества. Отец желает, чтобы ты сопровождал нашу семью во дворец и отвечал за её охрану и, признаться, я не нашёл оснований возражать. Лишь остаётся сожалеть, что он столь высоко ценит тебя.

Как только получишь это письмо, возвращайся в замок. По пути постарайся как следует вспомнить клятву, которую ты давал. И не забудь о благодарности за милость, оказанную тебе мною и моим отцом.

20 февраля 1585 года
Фолькер Рот