— Вольно. Разойтись.

— Разойтись!

Выстроенные в ряд солдаты громогласно выкрикнули команду и расслабились. Последняя тренировка — значит, и дневные занятия окончены. 

«Вот бы с таким же рвением подавали команды на протяжении всей учёбы». Рейнгарт усмехнулся, поднял брошенную на землю флягу и, открутив крышку, сделал глоток.

Забота о воде и прислуживание рыцарю — дело оруженосца. Пора бы обзавестись новым, но Рейнгарт до сих пор оставлял это место пустым — не мог забыть того, кто погиб на поле боя.

Уход за конём, доспехами и оружием он вполне мог взять на себя, так что острой необходимости в оруженосце не было.

С приходом новобранцев на него легло больше занятий, чем обычно. Обучение солдат изначально входило в обязанности молодых рыцарей.

И хотя многие считали, что столь большая нагрузка досталась Рейнгарту из-за его боевых заслуг, на деле причина была куда прозаичнее — его происхождение. Даже получив рыцарский титул тем же путём, выходцы из простолюдинов неизменно брали на себя более тяжёлые и хлопотные обязанности, чем отпрыски знатных родов.

Впрочем, Рейнгарт был даже благодарен этой занятости. Так дни проходили быстрее.

Поднеся флягу к губам и запрокинув голову, он бросил взгляд за ограду — в сторону поместья. Кроны лавров, залитые золотистым вечерним светом, тихо колыхались.

«Шесть часов. Вернуться, умыться, поужинать — будет уже семь. В запасе целых два часа… Чем их занять? Обязательно ли ждать девяти? Если прийти раньше, можно провести там больше времени…»

— Кх…

Мысль зашла слишком далеко, и он поперхнулся. Склонив голову и откашлявшись, Рейнгарт мысленно одёрнул себя:

«Ты совсем с ума сошёл? В девять служанки расходятся. Если придёшь раньше и кто-нибудь войдёт, что тогда, в окно прыгать будешь?»

«Ну и дурак же». 

Как он до такого докатился... Полуусмехаясь и откашливаясь, Рейнгарт вытер тыльной стороной ладони воду с губ и направился к поместью.

Казалось, каждый встречный сейчас заглянет ему в голову и увидит сидящего там глупца — да ещё и посмеётся. Посмотрите-ка на этого размякшего идиота. И как только такой сумел выжить на поле боя?

Полностью с этим соглашаясь, Рейнгарт прошёл под аркой и вышел в задний сад. Шагая по каменной дорожке, он всё же невольно бросил взгляд туда, где прежде стояла Аннет.

Кусты у стены. Под розовой перголой. Колючие побеги, обвившие железную решётку, и десятки распустившихся алых роз. Осень. Глядя на эти цветы, он вдруг ясно ощутил смену времени года.

Конец сентября — и вправду осень. На тренировках всё ещё льётся пот, но на рассвете воздух уже заметно прохладен. Он вернулся из Менделя в июне. Если подумать, прошло всего одно лето — а кажется, будто минула целая жизнь.

— Теперь поклянись в верности.

Рейнгарт невольно сжал правую руку, в которой держал меч. Хотя это оружие за два года после посвящения стало частью его самого, сейчас оно казалось чужим.

Стальной клинок в ножнах ощущался то непривычно тяжёлым, то, напротив, слишком лёгким. Почему так? Ответ пришёл сам собой — в памяти возникло лицо женщины.

— Посвящаю в мои рыцари сэра Голубя.

Рядом с Аннет он становился дерзким. Произносил священные клятвы в шутку и не чувствовал ни тени вины.

Словно всё остальное — внешний мир, правила, которым он следовал всю жизнь, — было ложью, а настоящим оставалось лишь время рядом с Аннет. Под одеялом, обнажённые, они были просто мужчиной и женщиной. Ни титулы, ни имена не были начертаны на коже.

— Что же ты собираешься делать… к чему всё это ведёт?

Поэтому Рейнгарт и сам уже не знал, что делать. Единственное, чего он хотел, — похитить эту женщину и уехать с ней как можно дальше. Укрыться в месте, где нет никого, обнимать одну лишь Аннет и жить, будто весь остальной мир — лишь выдумка.

И впрямь, он всё чаще размышлял о том, как бы это осуществить. Подобные мысли не вызывали у него ни тени вины. Он просто не желал признавать, что выхода нет и потому с ещё большим упорством искал его.

Даже сейчас, переходя через сад и направляясь в поместье, проходя через роскошный зал господского дома и поднимаясь к себе на второй этаж, он не мог избавиться от этих дум.

Потому, открыв дверь, Рейнгарт не сразу заметил незваного гостя. Лишь закрыв её и сделав несколько шагов, он увидел мужчину, сидящего в кресле.

— Закончил наконец?

К его удивлению, это был Фолькер.

Тот сидел в кресле, будто в собственной комнате, небрежно откинувшись. Поза казалась расслабленной, но взгляд был острым. 

«Что всё это значит?» Рейнгарт не знал, как отреагировать на столь внезапное и необъяснимое появление.

— Почему так долго? Я уже заждался.

Фолькер нахмурился и заговорил с раздражением. Ни тени извинения за то, что самовольно вошёл в чужую комнату. Эта вызывающая, почти дерзкая манера заставила Рейнгарта насторожиться.

За поступками, выходящими за рамки здравого смысла, всегда скрывается причина. Рейнгарт спрятал тревогу за невозмутимым лицом и молчанием.

— Трудишься, вижу, усердно. Весь в поту. Отец бы порадовался.

— …

— После целого дня работы силы, значит, ещё остаются. Молодость даёт о себе знать.

— …

— Хотя, конечно… на баб хватает всегда. Разве не так?

Фолькер и не пытался скрыть своих намерений. Независимо от того, ответит ли ему собеседник, он продолжал говорить, будто заранее заучив всё, что собирался произнести. И этого оказалось достаточно, чтобы Рейнгарт больше не мог отмахнуться от дурного предчувствия.

«Нас раскрыли. Но как? Неужели…»

Первым на ум пришёл Бруно. С тех пор Рейнгарт не заглядывал в кузницу и не видел его, лишь по звону молота днём и ночью понимал, что тот на месте. 

«Неужели это он донёс?»

Мысли пронеслись мгновенно, но Рейнгарт заставил себя сосредоточиться на человеке перед ним. Чувства обострились, как перед поединком.

— Чем обязан?

— Чем обязан? Ты правда не понимаешь?

Фолькер усмехнулся, не сводя с него взгляда. Рейнгарт, сохраняя невозмутимость, ощутил в руке вес меча. Стоило лишь обнажить клинок и можно было бы одним движением перерезать ему горло.

Но что потом?

Аннет ещё в той комнате? Удастся ли вывести её из замка? Сможет ли он выбраться средь бела дня, пробившись сквозь стражу и лучников?

Побег… а хочет ли этого сама Аннет?

— Если покину замок — как я буду жить? Я ведь ничего не умею…

На этой мысли Рейнгарт оборвал свои фантазии. Фолькер не мог прийти сюда без плана. Стоило лишь попытаться увести Аннет, и стража тут же окружит их. Даже самый искусный рыцарь не одолеет в одиночку десятки противников, а без доспеха и щита не устоит против стрел. Значит, оставалось признать очевидное.

Бегство невозможно. Тогда что остаётся?

— Сэр Рейнгарт… безупречный рыцарь.

Фолькер заговорил с насмешкой. Рейнгарт слегка опустил взгляд, избегая его глаз. Похоже, теперь начиналось главное.

— С каких пор ты спишь с моей мачехой?

Грубое слово, словно остриё, пронзило тело. Неясно, что это — гнев или стыд, — но чувство наполнило грудь до краёв. Казалось, сердце то ли сгорает, то ли покрывается льдом. Даже температуру этой вспышки он не мог уловить.

Аннет.

Он знал, как назвать то, что было между ними. Знал слишком хорошо — и всё же внутри что-то рухнуло. Всё, что они делили: мгновения рядом, тот миг, когда она вошла в его сердце, — сомнения, боль, радость, заполнявшие каждый промежуток, — всё рассыпалось.

То чистое, желанное чувство, ради которого он столько раз был готов рискнуть жизнью, в одно мгновение обратилось в грязное вожделение.

Рейнгарт стиснул зубы, не произнося ни слова. Правила и законы, которым он следовал всю жизнь, словно сжали горло.

Вот она реальность. Этот мир, где он стоит перед Фолькером, — настоящий. А то время, проведённое с Аннет, — ложь.

Внезапная слабость накрыла его, и он медленно закрыл глаза, затем снова открыл.