Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 114

— Говорят, то был поистине блистательный приём? Мои родители тоже там присутствовали. Матушка уверяла, что уже тогда Его Величество был влюблён. По её словам, каждому было ясно, как он очарован Императрицей Лорелией.

Луиза говорила оживлённо, и в этой весёлости без труда угадывалось намерение задеть Аннет. В те дни она сама была пленена узурпатором, а Лорелия Хэйес должна была стать супругой принца. При той встрече на приёме Аннет приветствовала её с искренней теплотой — как принцесса дочку вассального дома. Тогда она была уверена, что вскоре Лорелия станет женой её третьего брата.

Того брата убили, а королевский дом был сокрушён руками рода Хэйес. Ланселот Хэйес, Ледерхарт Хэйес, Лорелия Хэйес… Вспыхнувшие в памяти лица заставили Аннет крепко стиснуть зубы.

— Всё-таки любовь — великая сила. Посмотрите хотя бы на то, что Его Величество простил дом Хэйес. Не будь это семья Императрицы, их давно бы уничтожили. А теперь они, напротив, стали герцогским домом.

— Герцогским?.. Ланселот Хэйес стал герцогом?

— Нет, его внук. Посмертный сын Ледерхарта теперь носит титул герцога Менделя.

«Вот как, ты и этого не знала». Луиза изобразила сочувствие, однако скрытый умысел был слишком очевиден, чтобы привлекать внимание Аннет. Ледерхарт… Сын цареубийцы, лишившего жизни её отца, стал герцогом.

— Говорят, Его Величество возвёл глав великих домов в герцоги. На коронации они принесут клятву верности. Герцог Мендель ещё младенец — как же он поступит? Вероятно, кто-то из рода выступит от его имени.

«Герцог… Дом Хэйес стал герцогским». Аннет, затаив дыхание, смотрела в пустоту.

Вот ради чего Луиза заговорила сегодня. Ей хотелось сообщить, что узурпатор и враги процветают. И это было куда более жестоко, чем любые разговоры о супруге и детях. Словно на рану, и без того изорванную, сыпали соль и растирали.

В королевстве Роан существовали четыре великих дома, служивших королю. Аннет молила лишь об одном — чтобы после мятежа эти роды перегрызлись между собой и погибли, чтобы хотя бы один из них был стёрт с лица земли. Но и на этот раз боги отвернулись. Погибло лишь её королевство, её род. Все обрели своё и живут в довольстве — одна Аннет осталась в аду.

«Почему?»

Почему… это выпало только ей.

Во рту появился вкус крови. Губы были сжаты так крепко, что внутренняя сторона разорвалась и кровоточила. В груди теснилось желание закричать, но дыхание не слушалось. С ощущением, будто вот-вот умрёт, Аннет с отчаянным упорством втягивала воздух.

Так погибнуть нельзя. Если бы только было возможно — она бы предала огню весь мир. Охватила бы проклятиями небо и землю, всех богов и людей.

Остановившееся, израненное сердце вновь забилось с силой. Истощённое тело вспыхнуло ненавистью.

— Как бы там ни было, для вас это, должно быть, особенное чувство. Ведь тогда и следующей весной всё будет совсем иначе.

— Да…

Едва ответив, Аннет проглотила сухой ком в горле. Внезапная мысль холодом разлилась внутри. Коронация. День, когда предатели и враги соберутся вместе.

Если там вспыхнет огонь, все узнают. Узнают, что борьба Роан ещё не окончена. И заявить об этом может лишь один человек — единственный потомок королевского дома, способный войти в Императорский дворец.

Аннет поняла. Поняла, что должна сделать до того, как умрёт.

— И я, разумеется… с нетерпением жду того дня. Дня, когда снова смогу увидеть это великолепное место.

С усилием изобразив улыбку, Аннет медленно вдохнула. Перед глазами возник особняк, некогда пленивший её сердце два года назад. Теперь он стал Императорским дворцом и, возможно, всё так же прекрасен, но сама Аннет была уже другой.

Значит, Луиза была права. То время и следующая весна будут совершенно разными.

— Мне пора. До следующей встречи, графиня.

Не добившись желаемого отклика, Луиза, похоже, утратила интерес к разговору. Она поспешно направилась к детям, и Аннет вновь осталась одна. Служанка, следовавшая за ней тенью, не отставала. Аннет двинулась к замку, не выбирая пути, и, шагая наугад, погрузилась в размышления.

— Похоже, коронацию всё же приурочат к Празднику Солнца.

«Март. Через три месяца. Тогда всё должно закончиться».

— Говорят, Его Величество возвёл глав великих домов в герцоги.

Перед мысленным взором возникло лицо узурпатора. Стоило вспомнить человека, отнявшего всё и низвергшего её в ад, как сердце сковало холодом. Если бы только можно было вернуть ему этот ад — она бы не остановилась ни перед чем. Нельзя позволить ему одержать безупречную победу.

Если не удастся убить, значит, следует растерзать душу.

— Посмотрите хотя бы на то, что Его Величество простил дом Хэйес. Не будь это семья Императрицы, их давно бы уничтожили. А теперь они, напротив, стали герцогским домом.

Узурпатор, начавший войну во имя мести, не уничтожил врага. Король, отдавший тайный приказ, и его род были стёрты с лица земли, а герцог Хэйес, повинный в гибели её семьи, остался жив. Более того — получил возможность продолжить род и возвысился до герцогского достоинства.

— Всё-таки любовь — великая сила.

Всё это — ради жены, Императрицы, которой он дорожит до крайности. Даже освобождение Аннет из монастыря, как говорили, произошло по её просьбе.

Сможет ли узурпатор жить, потеряв того, кого так любит? Найдёт ли хоть одну причину продолжать существование? Или, погребённый под тяжестью обиды, сожаления и тоски, будет медленно угасать?

— Ты ведь придёшь… и завтра тоже?

Пусть узнает, что существует ад, более страшный, чем смерть.

В этот миг Аннет резко остановилась.

Опущенный взгляд, затуманенный рассеянностью, упёрся в серую мостовую. Аннет шла почти без сознания, не понимая, куда направляется. С минуту глядя на выложенную камнем дорожку, она подняла глаза — и перед ней оказался знакомый замок.

Она не знала, куда идёт, но, шагая наугад, вновь пришла сюда.

— Я приду завтра.

Аннет, с потускневшим взглядом, посмотрела на второй этаж. Среди множества окон её взор неизменно находил одно и то же. Там стоял мужчина и смотрел вниз. Этот краткий призрак не позволял пройти мимо ни разу. Причиной был тот образ — с раскрытой ладонью, с тихой улыбкой.

— Клянусь, принцесса.

Сначала Аннет ждала, полная упрёка. Казалось, он непременно вернётся, чтобы объясниться, и потому она ждала день за днём. До поздней ночи сидела у окна, бесконечно вглядываясь в дверь. Не обращая внимания на косые взгляды служанки, она сворачивалась в тёмной гостиной и смотрела на закрытую дверь.

И всё это время задавала себе один и тот же вопрос. 

«Почему он ушёл? С какими чувствами? Наверное, счёл это неизбежным — потому и ушёл без сопротивления».

«Испытывал ли он сожаление, покидая замок? Или, напротив, почувствовал облегчение?»

— Видно, его мучила совесть. По натуре он человек преданный.

Возможно, так и есть. Этот человек всегда стремился хранить верность. С самого начала Аннет приблизилась к нему с нечистым намерением. Настойчиво добивалась, колебала — и в конце концов сломила. Даже если он удовлетворил лишь плотское желание и ушёл, у неё не было права его упрекать.

Но были ли это взаимное использование или лишь игра — и что в этом перевесило, чувство или вожделение, — теперь уже не имело значения. Сколько бы ни отдалялись, впереди всё равно был обрыв. Остановиться прежде, чем сорваться, — вот что было разумно.

— Тебя просто использовали.

Потому Аннет больше не размышляла о причинах, по которым Рейнгарт ушёл. Были ли слова Берты правдой или ложью — исход оставался тем же. Аннет не желала причинять ему вреда, а он сумел уйти невредимым.

— Любите меня хотя бы до свадьбы.

Даже если бы им удалось сохранить эту связь до той поры, конец оказался бы ещё страшнее. Уже один короткий сезон сдавливал грудь так, что трудно было дышать — что же говорить о четырёх годах.

Даже сейчас каждый день давался с усилием — лишь бы не умереть. Она не могла уйти, боясь, что он вернётся завтра, боясь упустить последнюю возможность увидеть его.

— Я уже в аду.

Тогда Аннет ошибалась. Лишь теперь она действительно оказалась в аду.