Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 105

Обычно у знатной дамы есть личная служанка, постоянно находящаяся рядом. Служанкой Берты была пожилая кормилица, привезённая из родного дома после свадьбы; та почти не покидала хозяйку, занимаясь рукоделием или поддерживая разговор. У Луизы, как говорили, служанкой была женщина, с которой она выросла с детства — тоже привезённая из родни и преданная до конца.

Но у принцессы, чей родной дом был разрушен, не могло быть ни служанки, ни доверенного лица. Следовало ли всё же приставить к ней наблюдателя. Берта с запозданием ощутила лёгкое сожаление, но и это было не её решением — так распорядился граф.

— Хозяйкой дома остаёшься ты. Принцессу ничему не учи. Достаточно, чтобы она выглядела достойно и вела себя тихо.

Ещё сразу после решения о повторном браке граф определил, как Берта должна обращаться с новой графиней. Он словно намеревался лишить принцессу всякого общения, сделать безгласной и полностью подчинить.

Потому отсутствие личной служанки преследовало ту же цель, что и отказ приставить учителя трисенского языка. Для бытовых нужд достаточно было позвонить в колокольчик и вызвать служанок — те обслуживали бы принцессу так же, как любую другую знатную даму.

Размышляя, где именно всё пошло не так, Берта в конце концов пришла к выводу: вся вина лежит на её муже, недостойном даже сравнения с собакой.

— Кроме тебя, кто ещё знает?

— Обнаружила служанка, снимавшая простыню. Надёжная девушка.

— Проследи, чтобы держала язык за зубами.

— Всё будет под контролем.

— Если хоть слово просочится — никто не уйдёт безнаказанным. И ты в том числе.

— Разумеется, госпожа.

С этими словами Берта обошлась со старшей служанкой ещё холоднее, чем обычно. Видимо, та тоже считала, что волос принадлежит Фолькеру.

Судя по привычному поведению и обстоятельствам, в этом доме лишь один человек мог пойти на подобное — Фолькер. Потому старшая служанка и мямлила, не решаясь сразу заговорить.

Берта не испытала ни разочарования в муже, прикоснувшемся к жене собственного отца, ни стыда за то, что связала с таким человеком жизнь. В ней была только ярость.

«О чём думал этот человек, борющийся за титул с младшим братом, если влез в постель мачехи? И чего добивалась принцесса, столь ловко пустившаяся в эту интригу — связаться с пасынком? Хотела ли она смешать кровь отца и сына и навлечь на дом проклятие?»

«Оба, видно, решились катиться в самую грязь».

— Довольно. Можешь идти.

Отослав старшую служанку, Берта сжала пальцами виски. Одной мысли о том, что место будущей графини достанется Луизе, было достаточно, чтобы кровь стыла в жилах. Если прижать Фолькера, он, разумеется, станет всё отрицать — значит, начинать разговор сейчас нельзя. Чтобы лишить его возможности отвертеться, нужны более веские доказательства.

Нужно убедиться самой. Собственными глазами.

— О боги…

С тяжёлым вздохом Берта крепко зажмурилась. Единственным утешением оставалось то, что граф отсутствует. Стоит ему узнать, и он тут же объявит наследником Дитриха, изгнав Фолькера из замка. Тогда Берта, десять лет державшая на себе всё хозяйство, окажется всего лишь женой обедневшего дворянина, а судьба троих детей будет погребена в грязи.

Значит, во что бы то ни стало, всё должно остаться в тайне. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы об этом узнал граф.

Берта открыла глаза и усилием воли вернула себе хладнокровие. Ни вздохи, ни ярость ничего не решат. Пусть это и самый серьёзный кризис в её жизни, выход придётся найти. Как и всегда.

***

Продержаться всего две недели. Сделать вид, будто ничего не знает. 

«Потерпеть две недели — разве это трудно?» Поначалу Рейнгарт думал именно так.

— Ещё не поздно. Брось это. То, что тебя разоблачат, лишь вопрос времени.

Даже если Бруно не станет доносить, сам факт, что кто-то уже заподозрил связь с Аннет, требовал осторожности.

Люди Дитриха тоже разыскивали «служанку», и потому следовало быть ещё осмотрительнее. Из-за собственной беспечности Рейнгарт мог подвергнуть Аннет опасности. Одна мысль об этом отзывалась в теле болезненным холодом.

К тому же пришли вести с Севера, и знать поспешно уехала в Айзен. Исчезли бесконечные гости с их свитой, вечерние разговоры и смех. Опустевшее поместье требовало ещё большей осторожности.

Поэтому, всякий раз направляясь в библиотеку, Рейнгарт намеренно не смотрел в сторону покоев Аннет. Зная, что за ним наблюдают во время тренировок, он ни разу не поднял взгляд к её окну.

Даже в часы полуденной прогулки он не появлялся в саду. Неделя прошла — и притворство оказалось безупречным. Это даже вызвало у Рейнгарта лёгкое самодовольство. Легко. Не две недели — и месяц выдержать можно.

Но всё изменилось, когда из библиотеки исчезли книги.

Кто приказал их убрать, не обнаружили ли записки — эти мысли мелькнули лишь на миг. Вернувшись в комнату с пустыми руками, Рейнгарт вдруг понял, как отчаянно хочет увидеть Аннет. Это желание стало невыносимым — он едва не сорвался и не бросился к её спальне. Пытаясь подавить этот опасный порыв, он метался по комнате и вдруг осознал.

Всё это время было легко лишь потому, что у него оставались её записки. Эти нежные слова, тихие, сладкие, тайные — они заглушали тоску хотя бы на один день.

Потеряв это, Рейнгарт не выдержал и дня — направился в сад. Но и встреча с Аннет не принесла облегчения.

Тоска стала похожа на нестерпимую жажду. Она непрестанно тянула, выматывала до костей. Рейнгарт пытался сопротивляться, но на четвёртый день сдался. С той ночи в кузнице прошло ровно десять дней.

«Довольно. Десяти дней хватит».

Лестница, ведущая на третий этаж, была пугающе тихой. Казалось, слышно даже, как колеблется огонь в жаровне у верхней площадки.

Настороженно, с обострённым до предела вниманием, Рейнгарт бесшумно поднялся. Пройдя по пустому коридору, он направился к спальне Аннет, не ослабляя бдительности ни на миг. 

«Оставлена ли дверь открытой? Ведь она говорила, что открывает каждую ночь».

Дверь. Открыто. Еженощно.

С такими милыми записками разве можно не сойти с ума? Рейнгарт, сжав губы, едва заметно усмехнулся — и тут же, поражённый самим собой, улыбнулся ещё шире.

Остановившись у двери, он вновь оглядел коридор. Лёгкое нажатие, и створка бесшумно поддалась. Значит, и правда оставлена открытой. Сдерживая вырывающуюся улыбку, Рейнгарт шагнул внутрь.

В полумраке комнаты виднелся светлый силуэт. Аннет сидела на кушетке у окна и смотрела на него. Свет из внутренних покоев мягко ложился на её лицо.

Расширенные от неожиданности глаза. Улыбка, медленно расцветающая на приоткрытых губах. И взгляд — неотрывный, устремлённый только на него, даже когда она поднималась.

Одного этого взгляда было достаточно, чтобы Рейнгарт почувствовал себя вознаграждённым. Всё, чем пришлось рискнуть, чтобы оказаться здесь, меркло перед этим мгновением. Когда он запер дверь и обернулся, когда Аннет бросилась к нему и прижалась — дыхание перехватило. Смех и слёзы одновременно подступили к горлу.

Наверное, в жизни уже были моменты радости. Но ни один из них не мог сравниться с этим.

Рейнгарт не жалел. Что бы ни случилось, не станет жалеть. Всё, чем пришлось пожертвовать ради этого мгновения, было того достойно. Оно перекрывало всё без остатка.

Аннет, прижавшаяся к нему, молчала. Лишь крепче обнимала за талию и, уткнувшись лицом в его грудь, тихо дышала.

Рейнгарт тоже не говорил ни слова. Притянув её ближе, он уткнулся лицом в её волосы. Глубокий вдох — и его окутал её запах. 

— Ах… — невольный вздох сорвался сам собой.

Спустя долгую паузу Аннет прошептала:

— Я ждала.

В каждом слоге чувствовалась дрожь, передававшаяся телу.

— Сегодня мне казалось, ты придёшь.

Вчера он и вправду едва не пришёл. И позавчера. И ещё раньше тоже был на грани. Рейнгарт лишь усмехнулся про себя. Не хотелось рушить это мгновение лишними словами. Тело Аннет в его объятиях, её тепло и запах были слишком дороги — отпускать не хотелось.

Только когда она слегка пошевелилась и подняла голову, он с усилием ослабил руки.

Чёрные глаза смотрели прямо на него. Встретив этот взгляд, Рейнгарт склонился и коснулся её губ. Не дожидаясь, пока они уйдут глубже в комнату, сразу притянул к поцелую. 

«Ах…»

Словно скованное холодом тело в один миг растаяло. Тёплые, мягкие губы Аннет всё так же отдавали сладостью. Даже после долгого поцелуя, не в силах отстраниться, он ещё раз легко коснулся её нижней губы, прежде чем отпустить.

Влажные, чуть блестящие губы. Знает ли она, насколько это прекрасно? Рейнгарт, глядя на женщину с закрытыми глазами, осторожно провёл ладонью по её маленькому, мягкому лицу.

— Пойдём внутрь.

Аннет открыла глаза и мягко улыбнулась. Затем без всякого смущения взяла его за руку и повела вглубь покоев. Рейнгарт покорно последовал за ней и от нахлынувшего чувства не смог вымолвить ни слова.

В её самой сокровенной комнате он оказался так, будто входил в собственную. Закрыв за собой дверь, он посмотрел на Аннет — на лицо, обращённое к нему без тени настороженности.

Смог бы он жить, не видя этого?.. Внезапная мысль сжала грудь, но Рейнгарт отогнал её. О будущем, которого ещё нет, думать было рано.