Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 101

Анетт изо всех сил старалась сойти за служанку. Она в спешке натянула на себя грязную одежду, лишь бы мужчины снаружи не раскрыли ее личность, чтобы слухи об этой тайной встрече не дошли до ушей графа и не разлетелись, словно стая саранчи.

Ведь это было именно то, чего она добивалась все это время. Ей стоило лишь издать один звук, чтобы находящиеся снаружи услышали, и ее цель была бы достигнута, но в конце концов она предпочла остаться служанкой. Даже сейчас, осознав это, вместо того чтобы свершить месть принцессы, она держала в руках лиф служанки.

Чтобы защитить этого мужчину.

Анетт молча опустила голову, завязывая ленты на лифе. Она прятала лицо так, словно это могло скрыть ее личность от всех, словно боги, дух ее отца и братьев не смогли бы ее узнать.

Даже если бы она услышала их вздохи и осуждающее цоканье языков, она ничего не могла поделать. Она не могла позволить стражникам увести Райнгара. Не могла допустить, чтобы его избивали, насмехались над ним или обезглавили.

От одной мысли о подобных сценах ей становилось невыносимо.

— Вы все еще хотите покинуть замок?

Когда Райнгар спросил об этом, Анетт задумалась. Она хотела переспросить, делает ли он ей предложение сбежать вместе, спасет ли он ее, как рыцарь из сказки, перевести все в шутку, но передумала.

Он бы никогда так не поступил, да и она теперь не могла с легкостью последовать за ним.

— Такие истории прекрасны только в книгах. Благородная дама не может жить, покинув земли своего мужа, а рыцарь, предавший своего господина, теряет все.

Это означало, что Райнгару придется пожертвовать абсолютно всем. Анетт нечего было предложить ему взамен. У нее не было ни семьи, ни земель, ни замка. В лучшем случае — любовь, это жалкое чувство, вспыхнувшее по непонятной причине.

Любовь. Иначе это было не назвать. Ненавидя себя за то, что оказалась в этой ловушке и не может пошевелиться, Анетт все же призналась себе: я люблю этого мужчину. Люблю, поэтому не могу причинить ему вред.

Наверное, я никогда, ни за что не смогу причинить тебе вред.

Райнгару вовсе не обязательно было становиться жертвой ее мести. В этом поместье есть еще двое родных сыновей графа. Она могла бы добровольно лечь в постель к мужу и перерезать ему горло, пока он спит.

От одной мысли об этом к горлу подступала тошнота, но теперь Анетт была готова на все. Чем разрушить жизнь Райнгара, стать для него обузой и в итоге заслужить его ненависть и обиду, лучше остаться здесь и исполнить долг принцессы.

Гораздо достойнее было бы хоть как-то навредить этому проклятому мужу и узурпатору, а затем умереть. Умереть с честью было лучше, чем цепляться за жалкую жизнь.

— Когда взрослеешь, появляется много вещей, которые важнее любви. Вы и сами это поймете, принцесса.

Анетт уже повзрослела и узнала слишком много такого, о чем раньше даже не догадывалась.

Снаружи кузницы все еще слышались приглушенные голоса. О чем они там говорят? В тревоге Анетт посмотрела на мужчину, стоящего перед дверью. Его полуобнаженная спина замерла, словно высеченная из камня статуя.

Наконец, когда разговоры снаружи стихли и даже шаги отдалились, каменный мужчина повернулся к ней.

— Они ушли.

— …Кто это был?

— Солдаты. Кажется, искали меня.

— Вы их знаете?

— Да.

Подошедший ближе Райнгар окинул взглядом ее безупречный наряд служанки. От этого взгляда ей стало неловко и стыдно, поэтому Анетт отвернулась и ушла в комнату.

Он последовал за ней, пододвинул стул и мягко усадил ее, а сам присел на край растрепанной кровати. Они сидели так близко, что их колени почти соприкасались.

В таком положении на какое-то время повисла тишина. У Анетт почему-то появилось дурное предчувствие.

— В тот день, когда задняя дверь особняка оказалась заперта, и мы вошли через главные ворота, — начал Райнгар.

Внутри у Анетт все похолодело, но она постаралась не подать виду и посмотрела на него со спокойным лицом.

— Кажется, кто-то пытается выяснить, что это была за служанка.

— …Кто?

— Думаю, это сэр Дитрих.

— Почему он… Значит, тех солдат только что подослал он?

— Нет, это вряд ли.

Райнгар покачал головой и накрыл своей рукой ее руки, лежащие на коленях. Тепло коснулось ее заледеневших пальцев.

— Почему у вас такие холодные руки.

Пробормотав это, он сжал ее ладони обеими руками. Анетт молча смотрела на его большие руки, мягко массирующие ее пальцы, словно передавая свое тепло. Мозолистые ладони и пальцы с крупными суставами были грубыми, но теплыми.

— Какое-то время вам нужно быть осторожной.

— Я буду.

— И не волнуйтесь слишком сильно.

К онемевшим от напряжения рукам понемногу возвращалось тепло. На тыльной стороне его ладони тоже был шрам. Насколько тяжелым был его путь к рыцарскому званию? Сердце снова сжалось от боли, и Анетт, глядя на его руки, дала себе клятву.

— Я буду осторожна.

Я не могу позволить тебе пострадать. Не могу позволить тебе умереть из-за меня. Ведь ты ни в чем не виноват.

Я никогда, ни за что не причиню тебе вред.

Анетт молча опустила взгляд на фартук служанки. Она смотрела на две пары сплетенных рук, словно пытаясь запечатлеть этот образ в памяти. На этом их разговор прервался, и каждый погрузился в свои мысли.

Непрошеные гости ушли, и вокруг воцарилась тишина. В тесной комнатке лишь подрагивал желтоватый свет лампы.

***

Когда Райнгар, как обычно поужинав, пришел в кузницу, кузнец был в самом разгаре работы. По тому, как он делал вид, что сосредоточен на деле, и даже не смотрел в его сторону, все было предельно ясно. Понаблюдав немного за широкой спиной Бруно, он как ни в чем не бывало открыл ящик и достал свой кинжал.

Когда он развернул тряпку, внутри оказался готовый клинок. Дамасская сталь, которую он ковал целый месяц, отливала белым светом.

Закалка завершена, рукоять насажена — осталось только заточить лезвие, и все будет готово. Ножны он заказал у кожевника в деревне за стенами замка: они должны быть из первоклассной кожи молодого ягненка, украшенные шелковым шнуром и несколькими маленькими аметистами.

Аметисты. Кто бы мог подумать, что за двадцать четыре года жизни он будет тратить деньги на такие вещи. Ему пришлось отдать все призовые деньги с последнего рыцарского турнира, чтобы оплатить работу, но Райнгар чувствовал лишь глубокое удовлетворение.

Этого должно быть достаточно, чтобы вещь не выглядела слишком жалкой в глазах принцессы. Он хотел подарить Анетт что-то, что было бы ей под стать. Что-то красивое, драгоценное, маленькое и очаровательное.

Клац, клац. Услышав стук молота, он снова перевел взгляд на горн. Бруно все еще делал вид, что не замечает его, и усердно работал. Посмотрим, насколько его хватит. Райнгар тоже молча приложил кинжал к точильному камню и начал его точить.

В бою важно, кто нападет первым. Райнгар предпочитал выдерживать напряженное противостояние, вынуждая противника сделать первый шаг. Тот, кто бросается первым, обычно напрягается и открывает уязвимые места.

Похоже, Бруно тоже рассчитывал на это. В кузнице, где были только они двое, не звучало ни слова, лишь эхом разносились стук молота и скрежет затачиваемого клинка. Спустя долгое время раздалось шипение опущенного в воду раскаленного металла, и в воздухе резко запахло маслом. Райнгар понял, что атака противника неизбежна.

— Для чего тебе такая маленькая игрушка? — бросил Бруно, откладывая инструменты.

Райнгар, неспешно проводя лезвием по точильному камню, ответил:

— Это не для меня.

— А для кого тогда?

— Какое вам до этого дело, дядька?

— Самое прямое. Это ведь сделано с моей помощью.

— Какая еще помощь. Вы же целый месяц только и делали, что орали на меня.

— Мать твою, а ты хотел ремеслу учиться, чтобы тебя по головке гладили?

На этом Райнгар замолчал. Кажется, он уже узнал то, что хотел выведать у Бруно. На самом деле он понял это еще тогда, когда только вошел в кузницу и увидел спину кузнеца, отвернувшегося от него.

Возможно, он догадался об этом еще прошлой ночью, когда услышал, как Бруно останавливает Манфреда. По одному только голосу можно было понять, как сильно кузнец напряжен.

Если бы он считал девушку, которая была с ним, обычной служанкой, у него не было бы причин так волноваться.

— Прекращай это, — решительно произнес кузнец, шумно выдыхая воздух через нос.

Вместо ответа Райнгар молча поднял затачиваемый кинжал прямо перед носом. Остро заточенное лезвие блеснуло белизной.

— Почти готово. Еще немного подточить, и все.

— Райнгар.

Его голос прозвучал сдавленно, словно у него перехватило горло. Называл ли его дядька так хоть раз? Райнгар, не выпуская кинжал из рук, перевел взгляд на Бруно. Притворяться, что он ничего не понимает, больше не имело смысла.

Их взгляды встретились в воздухе. Бруно, смотревший на него суровым взглядом, бросил короткий взгляд на кинжал. Райнгар уловил напряжение, скрытое в этом взгляде.

Кузнец боялся, что этот безумный рыцарь бросится на него. И эти опасения были отнюдь не беспочвенны. Если бы он представлял угрозу, возможно, так бы оно и было.

Если бы мне пришлось заткнуть ему рот, чтобы он не выдал имя Анетт.

Только в тот момент, когда эта мысль молниеносно пронеслась в его голове, Райнгар почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я сошел с ума. Совершенно сошел с ума.