Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 101

Аннет изо всех сил старалась выдать себя за служанку. Чтобы не раскрыть перед стоявшими снаружи мужчинами своё происхождение, чтобы эта встреча не дошла до ушей графа и не разнеслась, словно саранча, она в спешке натягивала на себя грязную одежду.

И всё же — ведь именно этого она добивалась до сих пор. Достаточно было лишь издать звук, чтобы её услышали снаружи, и цель была бы достигнута. Однако в конце концов она выбрала роль служанки. Более того, даже осознав это, вместо того чтобы мстить как королевская дочь, Аннет торопливо надела на руки корсаж служанки.

Чтобы защитить мужчину.

Аннет молча завязывала ленты корсажа, опустив голову. Она прятала лицо так, словно тогда никто не узнает её — ни боги, ни покойный отец-король, ни души братьев.

Даже если бы до слуха донеслись их вздохи и укоризненные цоканья, ей оставалось лишь смириться. Она не могла позволить, чтобы Рейнгарта увели стражники. Не могла допустить, чтобы его били, осмеивали, а затем казнили.

Даже одно воображение подобной картины было невыносимо.

— Вы всё ещё хотите покинуть замок?

Когда Рейнгарт задал этот вопрос, Аннет колебалась. Она уже собиралась — будто в шутку спросить, предлагает ли он уйти вместе, спасёт ли её, как рыцарь из сказаний, но остановилась.

Он не сделал бы этого. Да и сама она теперь не могла просто последовать за ним.

— Такие истории прекрасны лишь на страницах книг. Знатная дама не может оставить владения мужа, а рыцарь, предавший своего господина, теряет всё. 

Эти слова означали одно: Рейнгарт должен отдать всё, что у него есть. А Аннет не могла предложить взамен ничего. Ни рода, ни владений, ни замка. Лишь любовь — это жалкое, непонятно откуда вспыхнувшее чувство.

Любовь. Иного слова не находилось. Ненавидя себя за то, что оказалась скована этим чувством и не может пошевелиться, Аннет всё же признала: она любит этого мужчину. Любит, и потому не способна причинить ему вред.

«Я, наверное, никогда не смогу причинить тебе вред».

Жертвой мести вовсе не обязательно должен был стать Рейнгарт. В этом поместье имелись двое родных сыновей графа. Можно было бы самой лечь в постель к одному из них и, дождавшись, пока тот уснёт, вонзить клинок в горло.

Каждая такая мысль вызывала отвращение, подступала тошнота, однако теперь Аннет была способна на всё. Лучше остаться здесь и исполнить долг принцессы, чем разрушить жизнь Рейнгарта, стать для него бременем и в конце концов заслужить лишь упрёк и ненависть.

Навредить проклятому супругу и узурпатору, а затем умереть — в этом ещё сохранялось подобие чести. Влачить жалкое существование, цепляясь за жизнь, казалось куда более унизительным, чем достойно умереть.

— С возрастом становится ясно: есть вещи важнее любви. Вы и сами это поймёте, Ваше Высочество.

Теперь Аннет стала взрослой и узнала слишком многое из того, чего прежде не понимала.

За дверями кузницы всё ещё слышались приглушённые голоса. 

«О чём они там говорят?..» 

Тревога нарастала, и Аннет не отрывала взгляда от стоявшего у входа мужчины. Неподвижная обнажённая спина напоминала статую, высеченную из камня.

Лишь когда разговор снаружи стих, а шаги удалились, эта «статуя» наконец повернулась.

— Ушли.

— Кто это был?..

— Солдаты. Похоже, искали меня.

— Знакомые?

— Да.

Подойдя ближе, Рейнгарт скользнул взглядом по фигуре в полном облачении служанки. От этого взгляда стало неловко и стыдно, и Аннет отвернулась, поспешно скрывшись в комнате.

Он последовал за ней, придвинул стул и мягко усадил её, а сам опустился на край растрёпанной постели. Колени, оказавшиеся совсем рядом, почти соприкасались.

Некоторое время они молчали. Аннет вдруг охватило смутное, тревожное предчувствие.

— В тот день… когда задняя дверь была заперта, и мы вошли через главный вход… 

Когда Рейнгарт заговорил, сердце на мгновение похолодело, но Аннет, не подавая вида, спокойно посмотрела на него.

— Похоже, кто-то пытается выяснить, кем была та служанка.

— Кто?.. 

— Думаю, господин Дитрих.

— Зачем ему… Тогда те солдаты тоже были посланы им?

— Нет, не думаю.

Рейнгарт покачал головой и накрыл ладонью руку Аннет, лежавшую на юбке. К остывшим пальцам прикоснулось тепло.

— Почему у тебя такие холодные руки?..

Пробормотав это, он обхватил её ладони обеими руками. Крупные пальцы мягко согревали их, словно передавая своё тепло. Аннет молча смотрела вниз. Огрубевшие ладони, узловатые суставы — грубые и в то же время тёплые.

— Пока лучше быть осторожнее.

— Хорошо.

— Только слишком не тревожься.

Постепенно в сведённые от напряжения пальцы возвращалось тепло. 

«Даже на тыльной стороне руки шрамы…»

«Сколько же ему пришлось пройти, чтобы стать рыцарем?» 

Мысль отозвалась тихой болью, и Аннет, глядя на руки Рейнгарта, негромко повторила:

— Я буду осторожна.

«Нельзя причинить ему вред. Нельзя допустить, чтобы он погиб из-за меня. Этот человек ведь ни в чём не виноват».

«Я никогда… не смогу причинить тебе вред».

Аннет молча опустила взгляд на передник служанки. Затем, словно стараясь запечатлеть, долго смотрела на переплетённые руки. Разговор оборвался, и оба погрузились в свои мысли.

Непрошеные гости ушли, вокруг воцарилась тишина. В тесной комнате лишь мерцал тусклый свет лампы.

***

Когда Рейнгарт, как обычно, закончил ужин и направился в кузницу, кузнец как раз работал молотом. Тот даже не взглянул — делал вид, будто целиком поглощён делом. По этому нарочитому равнодушию всё было ясно. Некоторое время Рейнгарт молча смотрел на широкую спину Бруно, затем, не говоря ни слова, открыл ящик и достал свой кинжал.

Сняв ткань, он обнажил уже оформленное оружие. Дамеровая сталь, закалённая за целый месяц, поблёскивала бледным светом.

Закалка завершена, рукоять закреплена — оставалось лишь отточить лезвие. Ножны он уже заказал у кожевника в деревне за стенами замка: из лучшей ягнячьей кожи, с шёлковым шнуром и несколькими маленькими аметистами.

Аметисты… Кто бы мог подумать, что за двадцать четыре года жизни ему доведётся тратить деньги на подобные вещи. Пришлось отдать весь приз, полученный на последнем конном турнире, но Рейнгарт был доволен.

Этого хватит, чтобы не выглядеть жалко даже в глазах принцессы. Он хотел подарить Аннет нечто достойное её — прекрасное и редкое, небольшое и милое.

Тан, тан — под удары молота Рейнгарт вновь перевёл взгляд к горну. Бруно по-прежнему делал вид, что ничего не замечает, и сосредоточенно работал. 

«Посмотрим, сколько он так продержится…» 

Рейнгарт, не произнося ни слова, приложил кинжал к точильному камню и начал его править.

В поединке важно, кто первым наносит удар. Рейнгарт, выдержав напряжённую борьбу взглядов, предпочитал вынуждать противника идти в наступление. Тот, кто бросается вперёд первым, почти всегда напрягается и неизбежно открывает уязвимое место.

Похоже, Бруно рассчитывал на то же. В кузнице, где находились лишь двое, долго не звучало ни слова — только глухие удары молота да скрежет точильного камня. Спустя время раздалось шипение — раскалённый металл опустили в масло, и густой запах мгновенно наполнил воздух. Рейнгарт понял: противник вот-вот сделает первый ход.

— И куда ты собираешься применить такую мелочь?

Бруно, отложив инструмент, бросил эти слова будто невзначай. Рейнгарт, не отрывая клинок от камня, ответил спокойно:

— Не для себя делаю.

— Тогда для кого?

— Разве это твоё дело?

— Моё. Благодаря мне сделано.

— Благодаря? Да ты весь месяц только и делал, что орал.

— Чёрт бы тебя… думаешь, ремеслу учатся без брани?

На этом Рейнгарт замолчал. Ответ, который он хотел получить от Бруно, уже был ясен. По правде говоря, он понял всё ещё тогда, когда вошёл в кузницу и увидел широкую спину мастера, намеренно отвернувшегося от него.

Возможно, догадка возникла ещё ночью — в тот момент, когда Бруно пытался остановить Манфреда. Даже по одному голосу было слышно, что тот напряжён.

Если бы женщина рядом была всего лишь служанкой, причин для такой настороженности не было бы.

— Хватит.

Кузнец, тяжело выдыхая, решительно заговорил. Рейнгарт вместо ответа молча поднял перед собой клинок, который только что точил. Остриё, доведённое до тонкости, холодно блеснуло.

— Почти готово. Ещё немного — и всё.

— Рейнгарт.

Голос прозвучал так, будто горло сжало. Разве этот человек когда-нибудь звал его так?.. Рейнгарт, не опуская кинжала, лишь перевёл взгляд на Бруно. Делать вид, будто ничего не понимает, дальше уже не имело смысла.

Их взгляды встретились. Бруно, глядевший с застывшей решимостью, на мгновение перевёл глаза на клинок. Напряжение, скрытое в этом движении, Рейнгарт уловил сразу.

Кузнец опасается, что безумный рыцарь может броситься на него. И это опасение вовсе не лишено оснований. Если он станет угрозой — такое возможно.

«Если придётся заставить замолчать, чтобы имя Аннет не сорвалось с его губ…»

Лишь доведя мысль до этого конца, Рейнгарт ощутил холод.  

«С ума сошёл. Окончательно».