Контент удален!

— Ы… До Гук Ён…

Хан А заворочалась, ища объятия, в которых ещё оставалось тепло. И тут же поморщилась и застонала от головной боли, будто раскалывающей череп. Она на ощупь протянула руку, но никаких мышц под ладонью не оказалось.

Не понимая, что происходит, она только тупо моргала — и тут в поле зрения попал наполовину разрушенный, изуродованный потолок. Воспоминания прошлой ночи пронеслись мимо вспышками. Хан А резко села, обхватив ноющую голову. Увидев пустое место рядом, она растерянно задрожала веками.

Куда он делся?

Кое-как обмотавшись простынёй, она вышла на открытую террасу. Несколько раз обшарила взглядом тихий берег, но тени мужа нигде не было.

От тревоги, от которой в груди холодело, она торопливо подобрала и натянула одежду. Наскоро умывшись и прополоскав рот, она схватила телефон и выбежала.

Как же беспробудно она проспала — солнце давно стояло высоко. Она впопыхах кинулась к выходу и вдруг, поймав себя в зеркале, широко раскрыла глаза.

— А с волосами-то у меня что?

Волосы справа, которым полагалось лежать прямо, вились волной и были слегка опалены.

Что это ещё такое.

Теребя обгоревшие пряди, она спешно вышла наружу и первым делом проверила телефон — но сколько ни смотрела, он оставался вне зоны действия сети. Сама не зная почему, она всё сильнее торопилась.

Сколько она бежала?

Стоило выйти из тихого дачного квартала, как показался деревенский рынок: сновали скутеры, тянулись ряды обшарпанных лотков. Похоже, она наконец вошла в зону покрытия — значок «нет сети» исчез. И в ту же секунду резко зазвонил телефон. Хан А чуть его не выронила, торопливо перехватила обеими руками и поднесла к уху.

— Алло?

— Всё, что тебе от меня было нужно, ты уже получила, да? Пострадал я, а недоступна почему-то ты?

Это был У Сан Вон. Хан А закусила губу и заозиралась.

— Как это пострадали? Вы, сонбэ?

— Да так, ДТП.

Брови Хан А чуть сдвинулись.

— Вы же не затем звоните, чтобы сказать, что повредили руку и не сможете сделать операцию, сонбэ? Врач называется — за руками уследить не в состоянии? Перед такой важной операцией?

— Тебе человек говорит, что пострадал, а у тебя других слов нет?

— Зачем вы звонили?

— Ага, ясно. Сонбэ не больно, понты слегка помяло, но он уже оправился. Спасибо тебе, конечно, за заботу.

— Я сейчас занята. Если ничего важного, я вешаю тру…

— В общем, вот что. Мужу своему… не слишком доверяй.

— Что?

— За препаратом при… езжал, ненорма…

Пошёл треск, звук начал пропадать. Хан А перешла под старый телеграфный столб и плотно прижала телефон к уху. Непонятная тревога подталкивала её в спину.

— Алло? Сонбэ, повторите, пожалуйста.

— Уже то, что он дожил до сих пор… это он дер… жался. Похоже, он что-то гото… Я его отговаривать не стану. Дело не в том, что у меня характер поганый, — наверное, любой бы так…

— Сонбэ, вас плохо слышно.

— Если к тому времени с До Гук Ёном ничего не случится… сделаю. Сразу приезжай ко мне.

— …

— Тогда и увидимся.

Связь оборвалась. Хан А долго смотрела на потухший экран. Брови сошлись в жёсткую складку.

Что там готовит Гук Ён, что он вообще затеял у неё за спиной — она не могла даже предположить.

Охваченная нетерпением, Хан А быстро пошла, проталкиваясь сквозь толпу. Она то и дело оглядывалась — вдруг мелькнёт знакомое лицо. И взгляд, скользивший между лотками, вдруг застыл. Тот невысокий мужчина, что вчера вечером их провожал, стоял поодаль и широко улыбался. Хан А не мешкая направилась к нему.

— Простите!

Мужчина медленно повернул голову. На ярком солнце стало видно, что глаза у него загадочного зелёного цвета. Черты лица оказались чужеземными — вчера ночью она этого не разглядела.

Мужчина, как и при встрече с До Гук Ёном, радушно раскинул руки и шагнул к ней. Хан А резко вильнула в сторону, легко уклонилась и сразу перешла к делу.

— Вы, случайно, не видели Гук Ёна?

— А. Гук Ёна?

Он улыбнулся и подбородком указал за грязевую топь. Проследив за его взглядом, она увидела До Гук Ёна: закатав штаны до колен, он стоял посреди вязкой трясины, низко согнувшись, и что-то делал.

— Ах ты ж бедный эспер. Вот так и проваливаются сюрпризы. Заботливый муж как раз выбрался сюда, чтобы купить жене цветов. А тут его взяли за ногу.

Пока она ошарашенно смотрела на всё это, мужчина хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Миссис До. Может, лучше вернуться в комнату и притвориться спящей?

— Я вышла искать, потому что Гук Ёна нигде не было.

— Что? Даже такую малость не вытерпела? А-а, молодожёны, значит.

— Да нет…

Хан А настороженно застыла лицом, но щёки у неё горели так, что хоть сквозь землю провались.

И тут ей протянули широкую ладонь.

— Мы с тобой малость запоздали с приветствием, да? Рад знакомству, Хан А. Я американец латиноамериканских кровей. Меня зовут Нико. Когда этот тип сюда сбежал, всех эсперов S-ранга — а их на весь мир всего четверо — вызвали и пригнали сюда. Тогда мы и встретились впервые. Одним из четверых, разумеется, был он сам.

— Вы приезжали, чтобы его поймать?

— Конечно. Это же, считай, дезертирство. Взять его в итоге могут только равные по весовой категории. Вот Центр и разослал запросы союзникам за рубежом. В общем, он у нас самый младший, а лицо у него было самое разбитое — вот я и проникся. У нас и общий чат есть. Показать? Чат называется «S-линия» [1], и один только этот засранец До Гук Ён скучный и молчаливый. По-корейски это, кажется, зовётся «сонби» [2]?

[1] «S-линия» (에스라인) — в корейском так называют изгибы женской фигуры; здесь каламбур с «линией S-ранга». 

[2] Сонби (선비) — учёный-конфуцианец; в переносном смысле правильный, чопорный, скучноватый человек.

— …

Хан А молча смотрела мужу в спину. До Гук Ён разгребал грязь на дне и кончиками пальцев пускал в неё мягкий жар. Мокрая земля мгновенно высыхала, и из зарытых в ней семян пробивались зелёные ростки.

Тонкие стебли на глазах тянулись вверх и вскоре раскрывались пышными бутонами. От этого чуда обступившие его дети разом завопили от восторга. Похоже, он одним махом влил в растения и свет, и жар, взрывом разогнав в них обмен веществ.

Так вот оно что — взяли за ногу.

Только теперь Хан А разглядела детей, гроздьями висевших у До Гук Ёна на поясе и на предплечьях.

Даже с этим своим угрюмым лицом До Гук Ён смотрел на висящих на нём детей — и уголки губ у него чуть смягчались. А потом он машинально поднял взгляд — и увидел Хан А. Зрачки его заметно расширились.

— Кхе, кхе!.. — Резкий кашель — будто он поперхнулся — вдруг прорвался наружу и разбил странную тишину. Это было не покашливание, чтобы прочистить горло, а глубокий сухой кашель, будто выскребающий изнутри. До Гук Ён поспешно отвернулся. И тогда стало видно, что сзади, за поясом штанов, у него бережно заткнута целая охапка цветов — неизвестно когда сорванных.

Прокашлявшись, До Гук Ён кое-как вытер рот тыльной стороной ладони и как ни в чём не бывало невозмутимо отвёл взгляд. Вот только слегка заалевшие мочки ушей спрятать не успел.

— …

Лившееся с неба солнце палило прямо на него одного. Хан А щурилась от рези в глазах и всё не могла унять колотящееся сердце.

До Гук Ён двинулся к ним, таща на поясе детей, висевших гроздью, как виноград. Малышам чужой страны было отчего-то ужасно весело: при каждом покачивании они заливались хохотом. Стоявший рядом Нико тоже тихо хихикнул.

— А знаешь, что означает на языке цветов вон та синяя роза?

— …

— Хан А. Ты меня слушаешь? Чего это ты в себя ушла?

— А? Ой. Да. Говорите.

Только теперь Хан А, будто очнувшись, быстро заморгала. Взгляд по-прежнему был прикован к До Гук Ёну.

— Синие розы в природе сами по себе не растут. Их вывела человеческая жадность, поэтому своего значения у них поначалу не было. А потом к ним прицепили «невозможное», «тайну» — вот такое.

Дети тянули руки за спину До Гук Ёна, пытаясь в шутку выхватить букет. До Гук Ён вскинул длинную руку вверх, чтобы никто не дотянулся.

Но они не сдавались и лезли снова — и тогда он стал брать их по одному и швырять, шлёп, шлёп, в мягкую грязь. Вроде бы он и придерживал силу, но маленькие тельца всё равно со свистом улетали и глубоко зарывались в жижу.

Разом перемазавшиеся дети округлили глаза и дёрнули губами. В тишине, в которой вот-вот должен был грянуть рёв, Хан А тоже серьёзно нахмурилась и обронила: «Ну вот». Но тут же, неизвестно с кого начавшись, поднялся общий гвалт и хохот.

Детям понравилось, и они с криками «ещё!» гурьбой кинулись на До Гук Ёна. Он поднял синие розы высоко над головой и широкими шагами стал уходить. Дети засеменили за ним следом.

— Ребята. Отпустите уже аджосси. Мне к жене надо.

Смотришь на такое — и будто уже сыт. И когда по её лицу сама собой расползлась довольная улыбка, уха коснулся тихий голос Нико.

— Значений у неё и кроме этого много, но больше всего мне нравится «несбыточное желание».

На голос со странным оттенком Хан А обернулась — а Нико лишь широко улыбнулся.

— Пусть у вас будет хорошее путешествие, Хан А.

А потом они провели время так, будто вернулись в детство. Поделив на двоих старый шлем, они прижались друг к другу на одном скутере и мчались вдоль бесконечного берега. Останавливались на шумном местном рынке и вгрызались в спелые манго и папайю. Отрезанность и одиночество в чужом месте, где нет ни единого знакомого, оказались непревзойдённым чувством свободы. А потом хлынул сильный ливень.

— До Гук Ён, ну-ка прекрати дождь! Это же вода — высуши её всю!

— Я тебе что, бог? Не беги, поскользнёшься!

Оба поспешно нырнули под навес из пальмовых листьев. Хан А принялась отряхивать липнущий мокрый подол, а До Гук Ён молча взял её руку. С края рукава заклубился белёсый парок. Хан А посмотрела на разом высохшую одежду и на бережные руки мужа — и вдруг глаза у неё блеснули.

— Постой-ка тут минутку.

Хан А снова шагнула под дождь, и До Гук Ён, ничего не понимая, тут же двинулся следом. Хан А обеими руками толкнула его в грудь и отправила обратно под крышу. И для верности подняла палец, будто предупреждая.

— Жди. Стой здесь и не двигайся, у меня для тебя тоже кое-что есть!

Она прокричала это во весь голос, пробиваясь сквозь гул дождя. И, не дожидаясь ответа, мигом скрылась за пеленой. До Гук Ён с застывшим лицом растерянно смотрел туда, где она исчезла.

В конце концов оставшемуся в одиночестве мужчине стало не по себе оттого, что он один укрывается от дождя, — и он вышел из-под навеса прямо в середину ливня. Мелкая изморось незаметно обернулась таким плотным потоком, что застила глаза. Дождь стучал по нему, промочил волосы и одиноко стекал по лбу и переносице. Вода, сбегавшая между пальцев, понемногу смывала и тёмно-красные пятна крови, засохшие в бороздках ладони.

— …

Он щурился всякий раз, когда капли били по векам, и всё смотрел не отрываясь туда, где скрылась жена. Ему до того хотелось броситься следом, что он не раз уже отрывал ногу от земли, но одно-единственное «стой и не двигайся», сказанное Хан А, стало ему кандалами, и он никак не мог сойти с места.

Сколько прошло времени?

Когда и тепло тела начало понемногу уходить, До Гук Ён всё-таки не выдержал и сделал шаг туда, где исчезла Хан А.

И в тот же миг — шлёп, шлёп — сквозь шум дождя приблизились задорные шаги: кто-то бежал, со всей силы шлёпая по лужам. До Гук Ён резко поднял голову.

За мутной завесой дождя качался из стороны в сторону старый безвкусный пляжный зонт. А под ним — неизвестно где она такое раздобыла — стояла Хан А и торжествующе улыбалась, как двенадцатилетняя девчонка.

— Иди сюда, До Гук Ён! Ты же когда-то говорил, что хочешь в дождь пройтись под зонтом?

— !..

— Что, не помнишь? В первый день после выписки, в первую ночь дома!

— А. Было, такое.

Ошарашенно застывший мужчина смотрел на жену, покачивающуюся под нелепым пляжным зонтом, и взгляд у него был такой, будто к горлу подкатило.

— Я же сказала стоять внутри — чего ты, дурень, весь дождь на себя собрал? Ну живо сюда, чего стоишь! Говорю же, исполню твоё желание — не дам тебе мокнуть!

Только теперь До Гук Ён сдвинулся с места. Как заворожённый, он подошёл, втиснулся под зонт, без колебаний перехватил Хан А за тонкую талию и поглотил её губы. Зонт выскользнул у неё из рук и упал на землю. Их дыхание сталкивалось рвано. Ливень безжалостно обрушивался им на головы. В приоткрытые губы просачивались холодные струи, но сплетающаяся горячая плоть поглощала весь этот холод. У Хан А перехватило дыхание. Дождевая вода и слюна смешивались и текли ручьями по подбородку. Она раскрыла губы шире — и До Гук Ён так смешал с ней языки, будто собирался забрать всё до самого дна.

— С тобой и зонт не нужен. Ну промокну — так это разве не сахарная вода?

Он пробормотал это, тяжело переводя дух, и Хан А, обняв мужа за мокрую шею, попеняла:

— Не говори приторностей. Прямо будто мы встречаемся.

Глаза До Гук Ёна мягко изогнулись, и он снова стиснул её так, будто мог сломать, и глубоко вжался в её губы. Хан А закрыла глаза и пылко ответила. Если бы только такие дни могли длиться вечно. Если бы это только было возможно…

Шум дождя обрушивался, будто благословение.