Контент удален!

Хотя рядом переговаривались голоса, глаза почему-то никак не открывались. Может, это… сон?

— Гук Ён. Ты правда не пожалеешь? Что вот так погрузишь жену в глубокий сон?

— …

Что всё это значит.

— Это препарат, вывезенный через «Сиг Байотек». У меня нет времени, Нико.

Препарат? Какой препарат? Даже сквозь сон Хан А затаила дыхание. Она хотела проснуться, но тело не двигалось, будто её придавило сонным параличом. Отчётливым оставалось лишь ощущение, что кто-то с силой давит ей на виски.

— Эти несколько дней были такими счастливыми, что мне кажется: я зарвался, забыв, кто я такой. Ещё день, ещё один день — так с самого изолятора и дотянул до сих пор. Хан А не сможет вколоть мне это.

По одному лишь шевелению рядом чувствовалось, что они что-то передают друг другу.

— Это же тот самый препарат, который, говорят, сделал ваш корейский Центр? Индуктор мнимой смерти [1]. Тот, который «Сиг Байотек» подавал как усилитель эффективности гайдинга.

[1] Мнимая смерть (가사, 假死) — состояние, при котором дыхание и сердцебиение угасают до неразличимости и человек внешне неотличим от мёртвого.

— Да. Вышел он уже долгое время назад. И на мне его используют не первый день.

— Да ёб твою мать. Ясное дело, эффективность будет хорошей, если насильно остановить работу мозга и залить в него гайдинг! Только это же всё равно препарат, вызывающий смерть мозга ради изъятия органов, разве нет? Гук Ён, ты с каких вообще пор эту дрянь…

— Давно, и обстоятельства сложные. Я всё равно сорвусь, так что тогда единственным вариантом было максимально сузить радиус поражения. Пусть даже пришлось бы раздать и выбросить часть силы — надо было прежде всего сбить мощность будущего взрыва.

Вокруг была непроглядная тьма.

Ни верха, ни низа было не различить, и сколько ни тянула она руку, ухватиться было не за что — только голос Гук Ёна доходил, смазанный, будто сквозь толщу воды.

В незримой тюрьме, у которой не было ни очертаний, ни размеров, Хан А билась изо всех сил.

Надо отсюда выбраться. Она бешено молотила руками и ногами, твёрдо решив схватить До Гук Ёна за грудки и заново выслушать всё только что сказанное, от начала до конца.

Она наугад колотила по невидимой стене — и в какой-то момент поле зрения, до сих пор упиравшееся ей в самый нос, разом раздвинулось. Только теперь она целиком увидела очертания тюрьмы, окружавшей её.

Это была чья-то огромная рука. Наверняка Нико. Ладонь эспера ментального типа накрывала всё у неё над головой, как потолок, а пять вытянутых пальцев спускались со всех сторон и запирали Хан А, точно тюремная решётка.

— И сколько же органов ты к этому времени выбросил?

— …

В этот миг сквозь тьму просочилось тёплое прикосновение. Рука, медленно убирающая со лба разметавшиеся волосы. Даже в темноте Хан А сразу узнала До Гук Ёна — но от только что услышанного в голове у неё стало бело и пусто.

— Кто знает. Я не считал.

От тихо прозвучавшего ответа Хан А зажала себе рот. Для неё, врача, эти слова несли смысл куда более конкретный и страшный, чем для кого угодно другого.

Почему звучит слово «органы»… почему звучит «раздать силу»… Мысли неслись, цепляясь одна за другую.

С каких же… пор. Хан А стиснула себе грудь и силой сглотнула воздух. Накатила боль, будто кто-то запустил руку ей в живот и вырвал горсть внутренностей.

— Хан А достаточно просто ненадолго переждать в стороне мой срыв. Нико, с билетом на самолёт, счётом в банке и предложением от больницы — всё улажено?

— Улажено-то всё…

— А судно?

— Ну, это тоже можно сразу… А какой у миссис До характер? Она же не вспыльчивая, надеюсь? Если она проснётся, а тебя нет, и поймёт, что она уже не в Корее… Я такой ярости не потяну. По-человечески утешать я не умею, я просто вырубаю сознание. Может, после нескольких таких раз успокоится… А, ладно, ладно, приятель. Не смотри так.

Пальцы, давившие на виски, нажали сильнее — и тюрьма, запиравшая Хан А, сжалась вместе с ними. Огромная ладонь медленно опускалась, а расставленные вокруг пальцы стягивались внутрь, как будто хватали добычу.

Нельзя. Нельзя. Задыхаясь, Хан А всем телом навалилась на стену и ударила в неё. Нельзя. Нельзя снова здесь заснуть!..

Надо было открыть глаза. Сердце сжало предчувствие: если она сейчас упустит Гук Ёна, то не увидит его больше никогда.

В ярости Хан А вгрызлась зубами в ближайший палец. Она вцепилась челюстями так, будто ей всё равно, сломаются ли зубы, но огромный палец даже не шевельнулся. Тогда она отступила на несколько шагов, разбежалась изо всех сил и ударилась в стену плечом. Её отбросило, она покатилась по полу — но упёрлась руками в землю и поднялась снова.

Толкала, кусала, била кулаками, впивалась ногтями и наугад скребла по щелям. Пока она всем телом бесновалась, лишь бы расширить хоть одну щель, холодный пот лил с неё ручьём.

И тут Нико издал странный звук: «Хм?» Хан А поняла, что её сопротивление, пусть и слабо, но действует. Решётка, ещё недавно только твёрдая, теперь при каждом ударе кулака едва заметно подрагивала.

Всё-таки надо выбраться. Пока Гук Ён ещё там, куда достаёт моя рука!..

— Всё будет нормально. Хан А умная и сильная.

А До Гук Ён тем временем долго смотрел на спящее лицо жены, а потом осторожно убрал несколько прядей, мокрых от холодного пота. Рука, погладившая лоб, медленно опустилась ниже и обхватила лежавшую поверх одеяла руку Хан А. До Гук Ён мягко вдавил губы в тыльную сторону её ладони.

— Образованный человек и выбор делает правильный, разве нет? Определит для себя единственный верный ответ и шагает, как бык. Погорюет недолго, но не сломается. И не из тех она женщин, что будут сидеть и плакать.

— …

— Просто угораздило её держать меня при себе за друга, вот жизнь и спуталась, как клубок ниток. А вообще-то она была девчонкой непобедимой. Так что она ни при каких обстоятельствах не станет губить себя. Она с самого нутра другая, не то что чудовище вроде меня.

Одного поцелуя ему, видно, не хватило: он поцеловал ей большой палец, потом указательный, потом медленно перешёл к среднему и безымянному.

— Если я умру, Хан А получит статус «семьи погибшего с высшими заслугами перед государством». Тогда даже Центр не сможет её тронуть до конца жизни.

До Гук Ён подолгу задерживался на каждом пальце. Плотно прижав их к губам, он едва заметно потирал — будто хотел запомнить даже узор отпечатков.

— Нико, укол я сделаю себе сам, но всё же… на всякий случай. Если раньше, чем препарат разойдётся, появятся признаки срыва — подавите мне сознание. Тогда Центр сам примет сигнал и заберёт меня. Уж если срываться, то там, у них. Не могу же я выжечь дотла место, где провожу медовый месяц.

— Эй, приятель, да я не уверен, что смогу! Десять лет назад тебя подавить было тяжелее всего на свете!

— Что вы заранее-то трусите. Способностей я уже передал изрядно, так что и одному Нико вполне по силам.

— Да не смеши ты. Это?.. Это, по-твоему, «изрядно убавил»?.. Да у меня до сих пор мороз по коже, стоит подойти к тебе! Тут Центр совершает ошибку. Если черпать море ковшом, разве будет заметно?

— Если радиус срыва сократился хотя бы на метр, этого достаточно.

— …

— Разумеется, это худший вариант, а до того… Центр не упустит меня, впавшего в мнимую смерть, и растащит по частям. А потом, если рванёт хотя бы на уровне срыва A-ранга… блядь, тогда я поймаю сразу двух зайцев. Ну а сегодня для начала — эвакуировать Хан А…

Хан А смотрела вверх, в темноту, и лицо у неё было пустым. Неужели они кусок за куском делили органы эспера S-ранга и так передавали способности? Побледнев, она стиснула зубы. Но ведь без твоего согласия это было бы совершенно невозможно.

Ты, значит, с самого начала выбрал жизнь без гайда, со срывами, а взамен пытался хоть немного сократить радиус срыва? Может быть, это был твой собственный…

Гук Ён, за твоими мыслями мне даже угнаться не по силам, но билет за границу, место в больнице, заранее готовое судно и эспер ментального типа — это я понимаю: всё было устроено с самого начала, чтобы тайком увезти меня с этого острова. Значит, Нико в каком-то смысле и правда был гидом: он собирался забрать меня за границу.

Но такая жизнь, эта пустая скорлупа… да ни за что!

В тот миг, когда Хан А с яростью снова обрушила кулак, глубоко в боку отозвалась незнакомая пульсация. Где-то между низом живота и боком, в месте, границу которого не нащупать, ещё раз шевельнулся горячий толчок.

Маленькая искра прошлась по внутренней стороне рёбер и мгновенно взметнулась к сердцу. Будто вся кровь в теле разом закипела. Хан А вложила эту неведомую силу, поднявшуюся изнутри, в удар по решётке перед собой. Даже если есть гайд… даже если есть жена… почему тебя всё равно не спасти!

Гро-ох!

Вздохнуть она не успела. Тонкие трещины стремительно побежали по огромным пальцам, и в раскрывшийся разлом хлынул слепящий свет. Хан А распахнула глаза так, будто её толкнули в спину.

— !..

Рвано втянув запертое до сих пор дыхание, она увидела сидевших рядом До Гук Ёна и Нико — и, не мешкая, вскочила. Она схватила стоявшую у кровати фарфоровую вазу и с размаху швырнула её об пол.

Дзын-нь!

От звука, с которым фарфор разлетелся вдребезги, у Нико дёрнулись плечи. Пока оба застывших мужчины не пришли в себя, Хан А выбрала и сжала самый длинный и острый осколок. Скол врезался в ладонь, и к запястью потекла тёплая кровь, но боли она не почувствовала. В голове было только одно: сейчас нельзя даться им в руки.

Нико с лицом человека, который вот-вот упадёт в обморок от изумления, застыл с полуоткрытым ртом, а До Гук Ён рядом с ним не издавал ни звука. Просто с ледяным окаменевшим лицом неотрывно смотрел на осколок в руке Хан А.

— Вы оба, не подходите сюда. И даже думать не смейте применять ко мне силу. Тогда я вот этим ударю себя.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/odin-na-dvoih-586b97

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab