***

Проводив Эйприл, Феджин тоже направился домой. Он отдал ей свою карету, так что теперь нужно было нанимать частный экипаж, но ездить в общественных не хотелось.

Рядом с площадью стояли два таунхауса семьи великого герцога.

Один из них достался Феджину по наследству. Расстояние было небольшим, и он решил прогуляться пешком.

На ярко освещённых улицах по-прежнему было немало прохожих.

Ночная жизнь сократила число краж, зато выросло количество пьяных дебошей, которые с лихвой компенсировали эту разницу. В итоге полиции приходилось работать в прежнем объёме.

Идя в одиночестве, он погрузился в размышления.

Перед глазами стояла Эйприл, вышедшая на дорогу ловить карету, и та самая карета, что понеслась прямо на неё.

Если бы он не бросился на помощь, случилась бы авария.

Арест Эйприл Лунос с использованием самой большой кареты для перевозки заключённых, как он и ожидал, произвёл сильный эффект.

Люди окончательно поверили, что она ведьма. Те, кто потерял семью в тумане, проклинали её.

Именно этого добивалось Особое следственное управление.

Эффект превзошёл все ожидания. Феджин пытался не жалеть Эйприл Лунос, подогревая в себе ненависть к ней.

Он намеренно стирал из памяти тот образ, как она закрыла лицо руками и смеялась сквозь слёзы, когда он завязывал ей шнурки.

«Злобно ухмылялась», — он решил запомнить так.

Войдя в таунхаус, Феджин сразу принял горячую ванну.

Он всегда был требовательным и чувствительным.

Вода должна быть идеальной температуры, текстура пижамы — неизменной.

А главное — он терпеть не мог, когда слуги заговаривали с ним первыми. Они знали: если только не случилось чего-то чрезвычайного, лучше держать язык за зубами.

Поэтому в доме было тихо. По крайней мере, наверху. На первом этаже, где собиралась прислуга, и во флигеле с кухней, наверняка кипели разговоры.

Единственным, кто почти всегда решался заговорить с Феджином, был дворецкий Паскаль.

Старик знал Феджина с самого детства, лучше всех понимал его характер, да и сам Феджин испытывал к нему привязанность.

Паскаля прислал Миллер, чтобы помочь Феджину освоиться в герцогстве, и старик всё ещё выполнял эту роль.

Паскаль мягко произнёс:

— Молодой господин, из главного управления пришло письмо. Пройдёте в гостиную?

— Да.

Феджин прищурился.

То, что дворецкий устроил ожидание в гостиной, означало: письмо доставил не обычный почтальон, а полицейский из главного управления. А значит, это не просто весточка от друга.

Дворецкий подал ему халат поверх пижамы, но Феджин сказал:

— Дайте форму.

— Слушаюсь.

Дворецкий перекинул халат через руку и тотчас распорядился принести форму.

Предчувствие Феджина оказалось точным.

Он вошёл в гостиную, увидел ожидавшего его полицейского и усмехнулся.

Услышав смех, тот поднялся с сияющим лицом.

— Феджин.

— Риан.

Это был Риан Рагнар, с которым они вместе закончили военную академию.

Феджин, хоть и не так бурно, как Риан, не скрывал радости — шагнул навстречу, обнял друга и хлопнул по спине.

Радость была искренней, но вопросы росли.

Дворецкий, услышав имя «Риан», в панике поспешно исчез.

Риан Рагнар — имперский полицейский и племянник императора Ласса. Император души не чаял в своей младшей сестре, а Риан был её старшим сыном.

И вот этот Риан Рагнар явился в таунхаус не предупредив, даже не заехав во дворец великого герцога.

Появление члена императорской семьи без всяких церемоний подняло на ноги весь дом.

Риан, чувствуя суету среди этой обычной тишины, смущённо поморщился:

— Я хотел приехать тихо, а из-за тебя весь дом вверх дном.

— Предупредил бы заранее — не было бы проблем.

Феджин упрекнул его, и Риан виновато улыбнулся, садясь на место:

— Давно не виделись.

— Какое «давно», всего два месяца прошло.

— В академии мы были всё время вместе, хотели мы того или нет. Ты даже на каникулах жил у нас.

— Если так считать, то да, давно.

С этими словами Феджин запер дверь гостиной изнутри на засов.

Вернувшись на место, он услышал вопрос Риана:

— Его Величество император интересуется, как ты устроился.

— Говори по делу, пока вино не подали.

— Это и есть дело.

— Не шути. Северное вино крепкое, много не выпьешь.

— А ты сам выпьешь?

— Я пью отлично, конечно. Это я о тебе беспокоюсь.

Два месяца спустя Риан снова услышал этот дерзкий тон, к которому привык за годы в академии, и снова рассмеялся от радости.

Риан сказал:

— Его Величество хочет знать... чего ты хочешь.

— Чего я хочу?

— Да.

— Разумеется, главное управление. Чего ещё я могу...

Феджин запнулся на полуслове.

Риан мягко продолжил:

— Если имперский чиновник станет главой герцогства, это будет удобно для Его Величества.

Вопрос был прямым: не хочет ли он занять место брата.

И если хочет — приказ делать для этого всё необходимое.

Феджин усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку:

— Место брата меня не интересует. Миллер, конечно, не гений, но за семь лет герцогство стало поразительно оживлённым.

— Ты уверен?

— В каком смысле?

— Только ли оживлённым?

Феджин поднял голову и встретил взгляд Риана.

Холодный блеск его глаз, унаследованный от матери, Феджин видел и в академии.

Оба знали: если когда-нибудь они будут бороться за место главы полиции, самым сильным противником окажутся именно друг для друга.

Если один из них займёт эту должность, другому останется только дослужиться до пенсии, так и не достигнув вершины.

Такова природа однокашников: они — главная опора и главные соперники. Отношения ледяные и жаркие одновременно.

Феджин достал сигарету, закурил.

Выдержав паузу, он откинулся на спинку стула:

— Это неважно.

— Почему?

— Потому что я люблю своего брата.

Ответ был чётким. Убедившись, что Феджин не интересуется постом главы герцогства даже в том случае, если император предложит его сам, Риан улыбнулся и сменил тему:

— Как тебе живётся в герцогстве?

— Пока неплохо.

— Хочешь вернуться в Империю?

— Посмотрю, как пойдёт.

Всё, ради чего приезжал Риан, было передано точно и ясно.

Как имперский полицейский, он обязан беспрекословно подчиняться императорскому дому.

Для Феджина это было настолько само собой разумеющимся, что он даже удивился, почему Риан приехал лично.

Играть в смерть — или, если прикажут, своими руками испачкать их в крови.

Этому Феджин учился в академии, и в том, что он будет исполнять любой приказ, он не сомневался.

— Вот что меня действительно удивляет — зачем приезжать, чтобы передать такие очевидные вещи? Мою преданность нужно было проверять лично?

— Нет, просто... заодно и тебя увидеть. Как там следственное управление?

— Пока ничего не сделано.

Взгляд Риана стал холоднее:

— Я видел тебя все годы учёбы. Ты не из тех, кто ничего не делает.

— Ты меня переоцениваешь.

— Я оцениваю точно. Ты не то чтобы ничего не сделал — просто выполняешь другое задание.

Риан был прав. Феджин лишь усмехнулся, храня молчание, и Риан надавил снова:

— И какое именно задание император поручил тебе?