Шейфер сказал Эйприл, спускавшейся по узкой лестнице на второй подземный этаж:

— На что ты рассчитываешь, ведя за собой вниз два десятка мужчин? Тебе и не страшно?

— Я тебя знаю. Знаю, что ты, как ни странно, очень уж чтишь правила.

— Да что ты обо мне знаешь?

Когда она, не обращая внимания на крик Шейфера, продолжила спускаться, он вдруг резко схватил её за руку и развернул к себе.

От того, что её внезапно дёрнули и развернули, она оступилась на ступеньке и чуть не покатилась вниз, но благодаря хватке Шейфера не упала.

И всё же, когда на миг под ногами не оказалось опоры, Эйприл почувствовала, как от смертельного страха у неё ёкнуло сердце.

Шейфер, вплотную притянув её к себе, сказал:

— Когда с тобой говорят, надо отвечать.

— Что-то на речь это не было похоже.

Не успела Эйприл договорить, как Шейфер услышал сзади глухой звук падения.

Обернувшись, он увидел, что один из подручных, спускавшийся следом, осел на пол, схватившись за горло.

Прежде чем Шейфер успел понять, что происходит, Эйприл сказала:

— Ты был прав.

— Что?

— Я и вправду ведьма.

Пока взгляд Шейфера был прикован к говорившей это Эйприл, за его спиной его подручные один за другим оседали на пол.

И Шейфер почувствовал, что что-то перекрывает ему дыхание, но пока ещё сил стоять как следует у него хватало.

Он, чтобы вытащить подручных наверх, без передышки сновал по лестнице, а Эйприл, скрестив руки, смотрела на это и сказала:

— Спустился бы ты пониже да поискал доказательства того, что я ведьма? Я и сама этого хочу. Хорошо бы, если бы кто-нибудь отыскал правду.

Пока Шейфер так сновал по лестнице, он почувствовал, как в глазах у него мутнеет.

Эйприл смотрела сверху вниз на Шейфера, пошатнувшегося и осевшего на пол, а потом вытащила у него из-за пояса кинжал и сказала:

— Я не то чтобы считаю неправильным тот самочинный суд, что ты пришёл надо мной вершить. Такое же делали и мои родители.

И, занеся кинжал, будто собираясь перерезать Шейферу горло, она тут же разжала руку.

Кинжал упал на твёрдый пол с громким звоном.

Эйприл продолжила:

— Так что не убиваю я тебя сейчас не из боязни угрызений совести. А оттого, что мне это ни к чему. Не думаю, что моя жизнь станет лучше оттого, что помрёт такой, как ты.

Сказав это, она повернулась и ушла.

Шейфер смотрел на удаляющуюся Эйприл. Он ничуть не был благодарен за то, что она его не убила.

Эйприл направилась к временному шатру, где обыкновенно стояли полицейские.

— Есть тут кто-нибудь?

На её зов от конвойной кареты, стоявшей рядом с шатром, послышался голос:

— Мы здесь!

Заглянув за решётку кареты для перевозки преступников, она увидела троих следователей третьего отдела, ведающего дознанием, и всего двоих полицейских.

Всего, стало быть, пятеро — и их, похоже, заперла в конвойной карете ватага Шейфера числом в целых двадцать человек.

Эйприл спросила у полицейского:

— А где ключ?

— Там, на земле.

Посмотрев туда, куда указывал полицейский, протянув руку сквозь решётку, она увидела ключ, брошенный в снег.

Отыскав ключ и отперев дверь, Эйприл сказала полицейским:

— Шейфер спустился на второй подземный этаж и там свалился. Оставить его — умрёт, так что давайте перенесём в конвойную карету.

— Всех двадцать?

— Да.

— Перенести двадцать человек будет непросто… Простите. Что мы не справились со своей работой.

Извинившись так перед Эйприл, полицейские сперва подогнали конвойную карету к поместью, надели маски и направились на второй подземный этаж.

Среди следователей был и следователь по имени Криц, с которой она встречалась прежде.

Она преградила путь Эйприл, хотевшей помочь полицейским, и, указав на кресло на крыльце, сказала:

— Нужно проверить и ваше состояние, госпожа Эйприл. С виду вы невредимы, но телу-то может быть и нехорошо, правда?

— С моим телом всё в порядке. Да и вы, госпожа Криц, не врач ведь?

— Оно так, но…

— Вам просто хочется узнать, отчего мне в тумане всё нипочём, верно?

— Это верно… — покорно признала Криц.

Она с серьёзным лицом продолжила:

— Само собой разумеется, но, узнав, отчего вам, госпожа Эйприл, в тумане ничего не делается, мы одновременно узнаем и то, отчего туман вреден.

— Помочь я, разумеется, готова. Только вот.

Эйприл, острым взглядом изучив Криц, продолжила:

— Полагаю, это вопрос личный — не как полицейского, а как учёного.

— Это… так.

— Тогда я хочу получить обещание, что полиции вы содействовать не будете.

— …

Криц сглотнула.

Раз по предложению полицейского управления она наблюдала за Эйприл Рунос, то и сама немного знала, что за человек перед ней. И то, что она не из тех, кто станет лишь давать, ничего не получая.

Криц сказала:

— Я ещё подумаю.

— Хорошо. Если в течение двух недель ответа не будет, сочту, что вы отказались. И мне нужно доказательство того, что вы не встанете на сторону полиции.

— Да, какое доказательство вам угодно?

На вопрос Криц Эйприл глубоко вздохнула и ненадолго умолкла.

То, что взгляд её будто дрогнул, было, вероятно, оттого, что в ней всколыхнулось некое чувство, — так подумала Криц после того, как выслушала дальнейшие слова Эйприл.

— Я нахожу поведение Педжина странным.

— В какой именно части, если позволите?

— То, что он чересчур добр, тоже странно, но.

— Так это же симпатия…

— Страннее всего то, что он ничего не делает.

— …

— То, что Педжин, взрослея, стал другим человеком, — правда, но тот, кого я помню, был из тех, кто с ума сходил от досады, если не разделается поскорее с порученным ему делом.

Эйприл, глядя в сторону двери в подвал, продолжила:

— Педжин Диеус, которого я знаю, к этому времени уже перерыл бы весь тот подвал, чтобы выяснить, отчего газовые рожки загораются сами собой. Стены бы порушил.

— …

— А отчего он ничего не делает — вот что мне любопытно.

Она повернула голову к застывшей Криц и продолжила:

— Иного ответа, кроме того, что он уже знает, отчего газовые рожки загораются сами, у меня не выходит.

Настораживались друг против друга. Подозревали друг друга больше всех.

Криц подумала, что и то, что Рунос и Диеус питают друг к другу приязнь, тоже, вероятно, правда.

Оттого-то, должно быть, и дрогнули глаза Эйприл.

Криц твёрдо сказала:

— Я всего лишь рядовой дознаватель и точных намерений господина комиссара не знаю.

— Вот как.

— А потому я разузнаю. Насколько смогу.

На слова Криц Эйприл кивнула.

* * *

Шейфер Майер пришёл в себя лишь после того, как конвойная карета прибыла в столичное управление полиции.

Всю его шайку, видно, куда-то увели — в конвойной карете он был один.

— Сейчас же открой это!

На крик Шейфера издалека послышались шаги.

Не бежал.

Уже по одному звуку шагов Шейфер понял, что это Педжин.

Во всей полиции было ровно двое, кто не побежал бы на зов Шейфера. Один — его отец, а другой — Педжин.

Будь это его отец, он бы ещё издали разразился бранью, так что эти неторопливые шаги могли принадлежать только Педжину.

Шейфер, напротив, ухмыльнулся и сказал:

— Ссориться с военным ни к чему хорошему не приведёт, Педжин. Тем более какому-то полицейскому.

— Разве?

Педжин, неторопливо подойдя к конвойной карете, встал перед решёткой.

Шейфер, вцепившись в прутья, пригрозил:

— Открой, говорю.

— Успокойся. Открою.

Сказав это, Педжин достал ключ и отпер решётку.

Едва сойдя с конвойной кареты, Шейфер набросился на Педжина и вцепился ему в ворот.

Шейфер, помнивший лишь малолетнего Педжина — на редкость малоежку, который всё никак не набирал вес, — вздрогнул от неожиданного ощущения под рукой. Будто он толкал стену.

Педжин ни на волос не подался под напором Шейфера, который, схватив его за ворот, толкал назад.