Сказать, что она ослышалась из-за шума волн, было нельзя — голос его прозвучал слишком отчётливо. И всё же услышанное было настолько подозрительным, что Эйприл переспросила:

— Взять твоё состояние?

Педжин для человека, сказавшего такое, выглядел не просто невозмутимо, а прямо-таки дерзко.

— Ага, его немало. Вскоре я ещё и доходы компании «Тэвиш» конфискую. Вместе с пеней. После этого состояния прибавится.

— Хорошо бы, чтобы это вышло. Но…

— Взысканные деньги трать ты. Нет, это лишь довесок. Просто используй всё, что у меня есть. Я и на улице проживу — так что до последней монеты.

— …

— Так я и расплачусь за цену своей жизни, положенную изменнику.

Хотя он всё это объяснил, Эйприл, с покрасневшими от усталости глазами, разглядывала его настороженно, и Педжин объяснил и то, как это сделать:

— Моим имуществом распоряжается господин Ренальд, а он давний друг твоего дяди. Пользуйся через них двоих.

— Я ещё не сказала, что беру.

— Тут и раздумывать не о чем. Забирать деньги изменника — обычай герцогства.

— Этого обычая Миллер что-то не держится.

— Так брат ведь дурной человек.

Педжин продолжил будто про себя:

— Впрочем, и я тоже.

С тёплым июльским ветром в небо взмывали птицы.

Эйприл не отвечала сразу и настороженности не ослабляла. Она узнала, что он приложил руку к тому, чтобы сделать из неё ведьму, — и Педжин считал такой её отклик естественным.

Чтобы её убедить, он повторил:

— Собирай на эти деньги людей. Учи и привлекай к себе.

На эти его слова Эйприл удивлённо пробормотала:

— Я только что сказала Ирсе то же самое.

— Что именно?

— Что важно собирать людей.

От её слов Педжин весело рассмеялся:

— И правда, я иногда поражался, что ты думаешь ровно как я. Может, я перенял это у тебя.

На этих словах Педжина разговор между ними ненадолго оборвался. А потом, прежде чем изо рта Эйприл вышло бы «убирайся», Педжин стукнул по корпусу судна и спросил:

— Кстати, это и есть маленький корабль?

— Больше, чем думалось?

— Гораздо больше, чем думалось.

Педжин по тому, что и после его усилий снова наступало молчание, понял: Эйприл больше не хочет разговаривать.

По правде говоря, он с самого начала прекрасно знал, что видеть его она не желает. Знал — и всё же уходить не хотел.

Его до крайности натянутые нервы на время отпустили. И шум волн, и звуки внезапной драки в портовом кабаке не задерживались в ушах, а протекали мимо.

Педжин, не в силах отказаться от этого мгновенного шаткого счастья, продолжил:

— Ты, наверное, знаешь: туман становится всё сильнее. Умерших станет больше. А когда приедет новый человек из Особого следственного управления, он и вовсе всё бросит.

— Пожалуй.

— Если пускать краситель в ход, лучше всего в школах? Ты ведь заботишься об образовании.

Взгляд говорившего это Педжина был устремлён на Ханну, которая с любопытством бегала туда-сюда.

— Ей в этом году тринадцать?

— Да.

— Через три года станет полицейской.

Эйприл кивнула. И на миг закрыла глаза и задумалась.

Педжин Диеус вовсе не был мужчиной, до безумия ревностно чтущим законы герцогства. И всё же, давая такую клятву, он уже знал свой ответ.

Эйприл спросила его:

— Зачем ты отдаёшь своё состояние?

— …

— Ты считаешь себя имперцем, а значит, тебе незачем радеть о герцогстве. Так почему?

Педжин не отвечал, и Эйприл спокойно спросила:

— Оттого что любишь меня?

На такой вопрос трудно было не ответить, и Педжин, поморщившись, спросил:

— Это важно?

— Нет, вовсе. Просто любопытно.

На такой ответ Эйприл Педжин усмехнулся и отозвался:

— Скорее да.

Он смотрел на кивнувшую Эйприл и пробормотал:

— Прости, что обманывал. Но это не значит, что и чувства были ложью.

— …

— Как бы то ни было. Тебе надоест, но видеться нам придётся часто. Не трать понапрасну силы на то, чтобы меня ненавидеть и остерегаться. Я всё равно исчезну.

— На такое я сил не трачу.

— А вид усталый.

— Видно, я уже устала от одного твоего лица.

Эйприл, попенявшая ему так, крепко заколола волосы шпилькой с камнями; налетел резкий морской ветер, и откуда-то принесло лепесток, который долетел до них и запутался у неё в волосах.

Педжин протянул было руку к её волосам и остановился. Тогда Эйприл сказала:

— Ничего.

— Ничего?..

— Да.

Педжин шагнул к ней и потянулся к её волосам.

Когда Педжин снимал лепесток, Эйприл, закрыв глаза, пробормотала:

— Наоборот, хорошо бы, чтобы ты любил меня сильнее.

— Зачем?

— Чтобы больше тобой пользоваться.

— …

— Чтобы тебе было больнее.

Лепесток, снятый с её волос, ненадолго остался у Педжина в руке, а потом от ветра сразу улетел в море.

Педжин проводил лепесток взглядом и сказал:

— Если будешь пользоваться, мне только в радость.

Улетающий лепесток похож на Эйприл, — подумал он.

Он собрался было повернуться, но, будто вдруг вспомнив, сказал:

— А, и вот ещё.

— У тебя ещё что-то?

— Тот газ, которым горят рожки. Причина тумана.

— Да.

— Им ведь можно светить.

— Верно.

— В империи изучают способ сжижать его и перевозить. Говорят, лет пять на это уйдёт.

Педжин сказал это и пожал плечами:

— Всё, теперь и вправду ухожу.

Насколько тяжёлой тайной было то, что он обронил, Эйприл могла догадаться.

Она осталась на месте и надолго погрузилась в раздумья.

Педжин сразу уехал, а Эйприл вернулась в поместье.

Поздней ночью она прошла по владениям к дому, где жили матросы. Ей надо было кое-что проверить.

Теперь она точно знала, откуда берётся газ, что горит в поместье Рунос. А потому собиралась проверить слова Педжина.

Она растолкала спавшую Криц — исследовательницу третьего отдела, которая сама ушла из Особого следственного управления.

— Госпожа Криц.

Тогда не совсем протрезвевшая Криц с ошалелым лицом пришла в себя:

— Госпожа Эйприл?

— Мне надо кое-что проверить. Пойдёмте со мной.

От слов Эйприл Криц через силу отогнала сон и поднялась.

* * *

Эйприл направилась в поместье Рунос, а придя, велела Криц надеть одно из своих платьев.

Криц, по-прежнему ничего не понимая, шла за Эйприл.

Спускаясь по лестнице, Криц — в платье с тем самым красителем и в нескольких масках — крепко вцепилась Эйприл в руку.

— Ночью в подвале страшно… И вы всё это время ходили сюда одна?

— Оттого что взять с собой было некого. Зато теперь я знаю, как спускаться и не падать, — так что одной ходить не придётся.

Сказав это, Эйприл спустилась до конца.

На третьем подземном этаже пламя свечей и вправду разгоралось сильнее. Стоя в этом помещении, Эйприл посмотрела на Криц.

Криц с по-прежнему испуганным лицом спросила:

— Так зачем вы меня сюда привели?

— Если сказать иначе, здесь ведь… есть газ, который образуется при добыче того топлива. А он и сам топливо.

— Да, верно.

— Стало быть, здесь на самом деле…

Эйприл на миг закрыла глаза, открыла их и продолжила:

— Если сказать хорошо — место с огромными возможностями.

— А если сказать плохо?..

— Хорошо взрывать.

От слов Эйприл Криц вздрогнула:

— Ч-что вы такое страшное говорите!

— Я просто назвала возможность.

— Так зачем же вы думаете о таких возможностях…

На причитания Криц Эйприл сказала:

— Я думаю, что такое газообразное топливо находили в герцогстве постоянно. Ещё с давних времён, когда процветали пираты.

— Отчего вы так думаете?

— Вот эта одежда на нас. Эта окраска. Её открыли не мои родители. Она пришла из старинного обычая герцогства. Этот краситель, верно, защищал людей герцогства от газа, что вызывает туман. И в очень давние времена.

— Хм…

— И потому мне любопытно, нельзя ли использовать его как топливо.

Выслушав её, Криц обошла третий подземный этаж кругом. И заговорила:

— То есть вы спрашиваете, нельзя ли применить этот газ как… топливо?

— Да.

Страх Криц понемногу отступил, оттеснённый любопытством. Она сказала:

— По правде говоря, всякая энергия в конце концов начинается с огня.

— Стало быть, можно?

— Да, скорее всего.

— Должно быть можно. Это мои владения, и, по сути, это моё. Мне хочется, чтобы это можно было использовать как топливо.

На слова Эйприл Криц кивнула. А потом посмотрела на неё и сказала:

— Давайте попробуем.

Глаза Криц сияли.

Этот взгляд — «попробуем» — Эйприл понравился.