* * *

Дорога от поместья Мэроу, где жило много дворян, до зимнего рынка была хорошо укатана, и по ней даже ходил поезд, а вот до поместья Рунос, которое было куда ближе, дорога занимала больше времени.

Из-за этого добрались они поздней ночью.

Эйприл, чувствуя себя немного виноватой перед Педжином, целиком потратившим свой выходной на неё, вместе с тем испытывала и желание удержать его, собравшегося возвращаться в столицу.

Это было не то чувство, когда при виде него сердце безоглядно трепещет или кажется, что ради него готова на что угодно.

Некоторый трепет был, но не так уж силён. У Педжина, кажется, его было больше. Хотя плотское желание — это, разумеется, совсем отдельная история.

При встречах с ним, странное дело, — хоть и не сказать, что он совсем не раздражал, — ей всё хотелось быть рядом. Его слова были смешны, и, пусть он и был несносен, ей хотелось его видеть.

— Неужели привязалась?

На эти слова Эйприл, сказанные перед тем, как выйти из кареты, Педжин покачал головой:

— Нет.

— Тогда что?

— Это два чувства сталкиваются: что я тебе противен, и что по внешности в постели я, пожалуй, сгожусь.

— Ух ты. Как ты догадался?..

— Так чувствует большинство женщин.

На невозмутимые слова Педжина Эйприл, опешив, усмехнулась.

Педжин снаружи протянул руку, чтобы подать ей, но браться за неё не хотелось.

Ведь возьмёшься за неё — надо выходить, а тогда — отпускать его.

Из-за Диеусов пал её род, погибли даже родители, а желание быть рядом с ним всё не исчезало.

Эйприл посмеялась над собой.

Ну и жалкая же я.

Неужели от одиночества этих семи лет я тронулась умом?

Оттого что Эйприл не бралась за протянутую им руку, Педжин наклонился внутрь кареты и спросил:

— Устала так, что и идти неохота?

На взгляд Эйприл, единственным достоинством Педжина, кроме внешности, было вот это.

Когда Эйприл по какой бы то ни было причине не хотелось выходить из кареты, Педжин придумывал подходящую отговорку и задавал вопрос.

И благодаря этому она могла не говорить того, чего говорить не хотелось. Это, наверное, умение, выработанное за разговоры с бессчётным множеством женщин, — подумала Эйприл.

Когда Эйприл кивнула, Педжин тут же подхватил её за ноги, вытащил из кареты и так и поднял на руки.

Эйприл от неожиданности и страха обхватила шею Педжина:

— Ты что делаешь?

— Чтоб никто не ходил.

Когда Педжин отдал приказ прислуге, слуга тут же побежал и распорядился, чтобы до самой комнаты Эйприл никто не проходил.

Ханна, собравшаяся было при появлении кареты Педжина бежать к Эйприл, надула губы, но, когда ей сунули в руку сладость, тут же обрадовалась и вернулась в свою комнату.

Эйприл вздохнула, но, поскольку и вправду устала, бродя по обширному зимнему рынку, довольно смирно прислонилась головой к плечу Педжина.

Педжин опустил её в спальне и оглядел свои руки, которыми только что её держал.

Было чувство, будто в ладонях, обнимавших плечи и бёдра Эйприл, так и осталась форма её тела.

Педжин повернул голову к Эйприл, неотрывно смотревшей на него, протянул руку и снял с неё меховое пальто. Эйприл вздрогнула и отступила назад:

— Выходной у меня уже кончается. Мне надо ехать.

Когда Педжин сказал это в том смысле, что снимет только пальто и на том остановится, Эйприл с неохотой во взгляде кивнула.

Он повесил пальто Эйприл на кресло и вернулся к ней.

Педжин, увидев платье на Эйприл, попенял:

— Хватит покупать чужое, купи для начала одежду себе. Я уже наизусть знаю всю одежду, что у тебя есть.

— Со своей одеждой я сама разберусь.

— Нет интереса?

— У тебя её, похоже, побольше.

— У меня-то много. Я и не отрицал.

Сказав это, Педжин окинул взглядом платье Эйприл.

Платье из зелёного шёлка от старости утратило блеск и теряло и свой изначальный цвет.

Педжин спросил:

— А это ты, однако, особенно часто носишь?

— Когда-то это было красивое платье.

— И сейчас красивое. Просто обносилось.

От Эйприл не укрылось, что его взгляд остановился на груди и он инстинктивно сглотнул.

Эйприл, сузив глаза, сказала:

— Иди. И заведи роман. Нет, с тобой беда.

— С нашими-то родами романов не заводят. Знаешь ведь — что ты говоришь.

— Это верн…

Оттого что Педжин одной рукой перехватил её за талию и притянул к себе, Эйприл, не договорив, оказалась в его объятиях. Эйприл сказала:

— Вблизи же приходится смотреть на тебя снизу вверх.

— И что мне делать. Ну и смотри снизу вверх.

— В кого ты такой холодный? Твои родители оба такими не были.

— Рано умерли, вот я в них и не пошёл.

На эти его невозмутимые слова Эйприл, посуровев, звонко ударила Педжина по руке.

Педжин, разглядывая лицо Эйприл со всех сторон, продолжил:

— Не стоит мне на тебя всё время смотреть.

— Почему?

— Слишком уж красивая.

— И что с того?

— Как бы во сне не приснилась.

— Во сне?

— Если приснишься ты — это же кошмар.

На этот раз одним ударом дело не кончилось.

На этот раз Педжин изобразил боль, и вместе с тем сильное напряжение, витавшее между ними, разрядилось.

Эйприл, толкая Педжина в спину, сказала:

— Уходи. И больше не приходи.

— Говорю же, это не по твоей воле решается.

Педжин, потирая рукой ушибленное место, недовольно вышел из спальни.

Прогнав его так, Эйприл, однако, смотрела, как отъезжает карета, в которую сел Педжин.

Смотрела долго, пока та не скрылась вдали.

* * *

Педжин тут же вернулся в следственное управление.

В управлении уже собралось несколько полицейских.

Полицейский второго отдела Тревор Хилл, следивший за Дэвином Майером, доложил Педжину:

— Похоже, начальнику полицейского управления Майеру и вправду было высочайшее повеление.

Тогда слушавший вместе с ними Пол, не понимая, переспросил:

— Что за высочайшее повеление могут передать полиции герцогства, когда тут есть господин комиссар?

— Насчёт этого я точно не знаю, но…

Тревор осёкся, а Педжин, прижав рукой висок, сказал:

— Ясно одно: в то, что делает начальник управления Майер, вмешиваться нельзя.

— Да, похоже, что так.

Педжин, поцокав языком, просмотрел следственный отчёт, присланный вторым отделом.

Педжин, перелистывая по странице отчёт, где до единого были записаны все, кто заходил в поместье Дэвина Майера, остановился на одной странице.

Это был след визита одного из дельцов, поставлявших газ герцогству, — Джоны Тэвиша из компании «Тэвиш».

— Что такое?

Когда Пол рядом спросил, Педжин указал на имя Джоны Тэвиша.

Педжин прежде, в связи с тем, что все минувшие семь лет Эйприл зажигала газовые рожки, вёл расследование в отношении компании «Тэвиш», поставлявшей газ во владения Рунос.

Он ясно установил и то, что компания «Тэвиш» газ во владения Рунос вовсе не поставляла, и занёс это в записи.

И вот имя того самого Джоны Тэвиша всплыло в поместье Дэвина Майера.

Логан, болтавший с полицейскими второго отдела, которых давно не видел, услышав имя Джоны Тэвиша, заговорил:

— Собирается предъявить счёт за газ?

— А зачем это делать начальнику управления Майеру?

Когда Тревор, глядя на Логана, спросил, тот пожал плечами — мол, не знаю:

— Я не знаю, но, так или иначе, разве это не входит в высочайшее повеление? Поставить госпожу Эйприл в затруднение.

— Значит, арестуют.

На этот вывод Педжина все бывшие там полицейские обернулись к нему.

Педжин лишь стряхивал пепел с сигареты и больше ничего не говорил.

Быстро уловивший обстановку Логан пробормотал:

— Полиция герцогства создаёт предлог, чтобы арестовать госпожу Эйприл.