Возвращаясь мыслями к этому, она достала верхнюю одежду и накинула её.

Бывает тишина дней, когда навалило много снега. Сегодня был как раз такой день.

Эйприл посмотрела вниз, на снег, наметённый за окном. Бауман усердно расчищал его ещё до рассвета, но в одиночку сил не хватало. Ему удалось расчистить перед крыльцом лишь метра на два-три, чтобы можно было выходить и заходить.

Проснувшийся Севио неотступно ходил за ней по пятам, а на зовущий его голос Ханны сбежал вниз по лестнице.

— Севио! Иди сюда скорее!

Не понимая, что за нужда с самого утра звать Севио, Эйприл тоже направилась туда, где была Ханна, и увидела, что Бауман выставил санки, которые смастерил в свободное время.

Бауман обернулся к Эйприл и сказал:

— Дети просятся кататься на санках… Как бы они в этом снегу не потерялись, вот я и думаю приставить Севио их сторожить.

— Хорошая мысль. Они у нас сорванцы, каких поискать.

Попеняв так, Эйприл села в кресло-качалку на крыльце.

Хоть она так и говорила, но, раз в такой холод вышла и села, ей, видно, хотелось посмотреть, как играют дети.

Бауман, расчищая снег перед крыльцом, сделал довольно длинный склон.

Пока Эйприл смотрела, дети, радуясь сами по себе, то рыли пещеры в снегу, то катались с холма на санках и играли без устали. А рядом заодно развеселившийся Севио скакал вприпрыжку.

Эйприл, укрыв колени пледом, связанным для неё бабушкой Фреда, смотрела, как играют дети.

Узнав, что Фред начал учиться грамоте, бабушка мальчика дала полную волю той жажде учения, которую до сих пор сдерживала в сердце.

И то, что она яростно трясла и будила Фреда, когда тот, разморённый сном, хотел пропустить поход в поместье Рунос, и этот заботливо связанный плед — из пряжи, купленной на бережно скопленные деньги из жалованья, которое Эйприл платила Фреду, — всё это было частью той жажды учения.

Бауман поставил на столик тёплый чай, который любила Эйприл, и сказал:

— До чего же весело они играют из-за сущего пустяка, правда?

— И правда.

— Я и санки для взрослых смастерил. Молодой господин ведь частенько наведывается — хорошо бы вам покататься вместе, верно?

— Там видно будет…

Когда Эйприл ответила благосклоннее, чем он ожидал, лицо Баумана расцвело.

Понаблюдав немного за детьми, Эйприл принялась писать траурные извещения, которые предстояло разослать людям рода Рунос.

Скрывать упрёк она и не думала. Люди рода Рунос должны были собраться сюда хотя бы из страха.

Пока она так писала письма, Севио вдруг настороженно залаял.

— Севио, ты чего? — тревожно поглаживая Севио, спросили Ханна и Фред.

Севио всё лаял, и Ханна, наклонив голову, спросила:

— Кто-то незнакомый идёт?

На эти слова Ханны Бауман медленно взял в руки инструмент, стоявший у крыльца.

Эйприл посмотрела туда, куда лаял Севио. Пока ещё ничего не было видно.

А немного погодя обитатели поместья Рунос увидели людей, пробиравшихся к ним сквозь снег.

Эйприл поняла, что это не тот полицейский отряд, что вечно стоит лагерем во владениях Рунос.

Это были охотники.

* * *

Ватага, вся закутанная в меха и с дробовиками, приближалась, отшвыривая снег ногами.

Эйприл сумела узнать вожака этой ватаги охотников.

Это был Шейфер Майер.

В свете Шейфер был личностью не то чтобы примечательной.

Юноша, творивший что вздумается, полагаясь на крепкий род, силу родителей и внешность.

Удивляло лишь то, что и в тот год, когда Эйприл было четырнадцать, а Шейферу семнадцать, он был таким же своевольным, и по сей день остался таким же.

Бауман сказал:

— Может, вам зайти внутрь? На гостей они вовсе не похожи…

— Это мои владения, и как это будет выглядеть, если я спрячусь?

Эйприл тихо сказала это и поднялась с кресла. И жестом велела детям зайти внутрь.

Ханна, будто собираясь защищать Эйприл, изо всех сил надувала своё крохотное тельце, но пугливый Фред тянул её, а Бауман подталкивал в спину, и ей ничего не оставалось, как войти в дом.

Эйприл посмотрела на Севио, вставшего у её ног.

Поджав хвост до самого живота, он скалил зубы на ватагу охотников и рычал.

— Ты боишься или угрожаешь? Что-то одно.

Сказав это, Эйприл погладила Севио по голове.

Когда охотники подошли ближе, взгляд Эйприл устремился не на них, а на охотничьих собак, которых те привели.

Это были чёрные собаки с белым пятном на хвосте. Эйприл посмотрела на Севио — телом он был меньше, но сложён точно так же.

— Это твои братья?..

Она думала, что странно, откуда он вдруг взялся, но не подозревала, что прежний хозяин окажется её знакомым.

Впрочем, раз Севио выказывает такую враждебность, хозяин был, видно, нехороший. Хотя Эйприл больше удивило бы, окажись Шейфер хорошим хозяином.

Шейфер, незаметно подошедший вплотную, дал знак своей шайке остановиться и один направился к Эйприл. Его развалистая походка была ей противна, но Эйприл нарочно этого не выказала.

Шейфер остановился чересчур близко. На эту его манеру угрожать своей громадой Эйприл усмехнулась и сказала:

— Нарочно выбрал день, когда нет Педжина, и явился?

На слова Эйприл Шейфер раскатисто рассмеялся:

— И Педжин, и я — оба люди, приписанные к империи. Мы на одной стороне, нет причин быть врагами. Впрочем… если и есть повод для вражды, так разве что то, что полиция и флот отродясь не ладили.

Сказав так, Шейфер заложил руки за спину и сказал Эйприл:

— Отойди. Мне надо кое-что осмотреть.

— Это дело полиции, — ответила преградившая вход Эйприл и не сдвинулась с места.

Шейфер смерил взглядом упрямившуюся Эйприл. А потом легонько тронул рукой её подбородок и сказал:

— И что ты сделаешь, если заупрямишься? Тут, похоже, ни одного слуги, что мог бы тебя защитить.

Шейфер перевёл взгляд с Баумана на собаку и обратно и продолжил:

— Старик да одна собака. Да ещё и паршивый пёс, которого я выбросил.

Эйприл обернулась к Севио.

У пса, прежде голодавшего так, что торчали кости, а шерсть вылезала клочьями, теперь на прежних проплешинах пробивался белоснежный пушок. На месте выпавшей чёрной шерсти всюду росла белая, и он стал пятнистым — с точки зрения собаки неизвестно как, а на людской взгляд это выходило довольно нарядно.

Эйприл взялась за поводок Севио. И тогда осмелевший наконец Севио выпрямил поджатый хвост и кинулся на Шейфера.

Эйприл, изобразив, будто удерживает его, сказала:

— Потерпи уж ты.

На это Шейфер нахмурился:

— Ты что делаешь?

— Тебя спасаю. Как бы не укусил.

— Ты?

— А ты хоть раз вёл себя как взрослый?

На язвительные слова Эйприл стоявшие позади подручные Шейфера угрожающе взмахнули ножами, которые носят при себе, чтобы добивать дичь.

Перед ней — с два десятка вооружённых мужчин.

Сказать, что ей не страшно, было бы ложью, но она подумала, что тревожиться чересчур тоже не стоит.

Вели они себя как своевольные подростки, но и людьми, которым нечего терять настолько, чтобы отрубить голову ей — той, кто по закону уже отбыла свой срок, — они вовсе не были.

Шейфер сказал:

— Мне надо кое-что найти. Отойди-ка.

— Вторгаться без приглашения хозяина — это преступление.

— Не строй из себя умную.

— Что значит «строю из себя умную»?..

Уклонившись от ответа на вопрос нахмурившейся Эйприл, Шейфер продолжил:

— У меня есть религиозное убеждение. Что убить ведьму — не грех… Если, убив тебя, я развею туман — хорошо, а не развею — так расплачусь за грех.

Шейфер достал острый кинжал и поднёс к горлу Эйприл, а кинувшегося на этот раз по-настоящему Севио отшвырнул ногой.

Когда Севио снова изготовился прыгнуть, Эйприл сказала:

— Ханна, уведи Севио наверх.

На её зов Ханна сбежала вниз по лестнице. И, что было силы таща за поводок упиравшегося Севио, увела его вверх по ступеням.

Шейфер посмотрел на свою ногу. Кожа была толстая, а всё же на ней уже виднелись следы собачьих зубов.

— Ах ты, паршивая собака.

— Вещи в подвале, — сказала Эйприл Шейферу, сверлившему взглядом лестницу, куда исчез Севио.

Когда Шейфер посмотрел на неё, Эйприл продолжила:

— Родители всё перенесли на третий подземный этаж.

— С чего мне тебе верить?

— Идём за мной. Покажу.

Сказав это, Эйприл повернулась спиной.

Шейфер кивком подал знак подручным и двинулся следом за Эйприл.