Бауман обратился к задумчивой Эйприл:

— Я позабочусь об этом, когда буду ремонтировать дом.

— Спасибо.

Эйприл ответила и странным взглядом посмотрела на Фреда, который стоял перед ней:

— И Ханна, и Бауман выполняют свою работу. Если и ты будешь делать своё дело, я тебя прощу. Мне как раз нужен был посыльный, чтобы бегать в город.

Эйприл сказала это, но Фред был так напуган, что не мог вымолвить ни слова.

В конце концов за него ответила Ханна:

— Он согласен!

— Д-да?

Фред наконец пришёл в себя и поднял глаза на Эйприл. Он переварил услышанное и энергично закивал.

— Если вам что-то понадобится, я всё сделаю. На фабрику надо ходить только шесть дней в неделю...

Фред говорил так, будто работать шесть дней в неделю было большой щедростью. Эйприл смутилась:

— ...Брось фабрику. Здесь и так будет много работы. Буду платить тебе... немного больше, чем там.

Она не знала, сколько платят детям на фабрике, но по виду Ханны и Фреда было ясно, что им платят далеко не достаточно.

Фред всё ещё был скован, но усердно кивал.

Эйприл достала из ящика письмо и протянула ему:

— Сначала отнеси это в банк. Передай Милле Бирта. Обязательно ей. Никому другому.

— Да! Я мигом!

Пока Фред отвечал, Бауман быстро вмешался:

— И по дороге купи продукты. Вот, я напишу тебе список.

Эйприл заметила, что Бауман обрадовался появлению посыльного больше, чем она сама.

Бауман тратил целый день на поездку в столицу и обратно. Пешком это занимало у него восемь часов.

Ханна была ребёнком, который и так бегал целыми днями, и не замечала усталости, но Бауман после такой ходьбы хромал несколько дней.

Эйприл предлагала купить телегу и лошадь, но Бауман отказался, сказав, что сначала нужно починить конюшню. Ему не следовало отказываться. Он слишком полагался на свои силы.

Бауман сиял, и Эйприл с трудом сдерживала улыбку.

Он смутился, что так явно выдал свою радость, и сказал:

— Благодаря вашей доброте у меня появилось много времени. В свободное время я займусь конюшней.

— Хорошо.

Эйприл ответила с лёгкой усмешкой в голосе.

***

Фред оказался быстрым и упорным посыльным.

Его довольно грубо встретили в банке, но он упорно добивался своего, передал письмо Милле Бирта, а когда покупал продукты, принёс ещё и её ответ.

Правда, он был не слишком внимателен — забыл купить один из пяти продуктов, которые заказал Бауман.

Но это можно было понять: Бауман нарисовал все продукты для неграмотного Фреда, но мальчик не знал, как выглядит имбирь, и не смог узнать его даже по очень точному рисунку.

Эйприл спросила, почему он не показал рисунок продавцу, но Фред только смущённо улыбнулся и ничего не ответил.

Позже она поняла: под рисунком было написано слово «имбирь», и Фред не хотел, чтобы продавец узнал, что он не умеет читать. Нужно было срочно учить его читать и писать.

В любом случае, для первого задания он справился отлично.

Фред потерял родителей в раннем детстве и жил с дедушкой и бабушкой, поэтому после выполнения поручения он вернулся домой.

На прощание Эйприл написала на клочке бумаги его имя и имена дедушки с бабушкой и велела выучить, как они пишутся, к следующему разу.

Когда наступила ночь, мир затих.

В тишине, когда все уснули, Эйприл сидела у окна спальни и пила горячий чай.

— ...Шумный день, да?

Она спросила, и Себио, дремавший у её ног, насторожил уши.

Двое детей, бегающих по дому, создавали невыносимый шум. Казалось, от них исходила волна тепла.

Из-за этого шума Эйприл поняла, как сильно она любит тишину.

Благодаря им она заново оценила покой — в этом был свой смысл, подумала она.

***

Феджин, приехавший к особняку Лунос в назначенный день, чтобы отправиться в парк аттракционов, смотрел на дом и бормотал:

— Архитекторы всегда такие быстрые?

— Ух ты...

Логан искренне восхищался.

Бауман менял разбитые стёкла одно за другим.

Обычно на замену стёкол уходят месяцы, а то и год, но у Баумана, проработавшего архитектором всю жизнь, были давние связи, которые могли изготовить стёкла нужного размера в кратчайшие сроки.

Новые стёкла были такими чистыми и прозрачными, что казалось, их вовсе нет. Даже непосвящённый мог заметить, что это отличное стекло.

Феджин получил доклад о Баумане.

Он оказался человеком с жёстким характером, когда речь шла о его работе.

Говорили, что у него была крупная ссора с коллегами, которые начали копировать имперские постройки. «Крупная» — в прямом смысле: несколько предметов мебели было разбито, а трое, включая Баумана, попали в больницу.

Для человека, который не шёл на компромиссы в работе, ремонт и проектирование такого огромного, богатого историей и традициями особняка было счастьем.

Бауман решил бросить работу и пришёл в этот дом — это была удача и для Эйприл Лунос, и для него самого.

Подойдя ближе, Феджин увидел роскошный курятник и собачью будку и удивлённо поднял бровь.

Человек, который готов был драться из-за архитектуры, так старательно строил дома для животных — это казалось странным.

Войдя в дом, он увидел, как Эйприл готовит к выходу двоих детей — Ханну и Фреда.

Услышав, что они едут в парк аттракционов, дети были слишком взволнованы, чтобы их успокоить, поэтому Эйприл уже устала до того, как они тронулись в путь.

Она заметила Феджина и сказала:

— Ещё один ребёнок начал у меня работать. Его зовут...

— Я знаю. Фред, Ханна, идите, попросите того полицейского с усами поиграть с вами.

Фред вздрогнул, услышав, что незнакомец знает его имя, но последовал за Ханной, которая уже побежала к Полу.

Эйприл не удивилась, что полицейские, следившие за домом, знали о Фреде, но было немного обидно.

— Если этот мальчик крутился поблизости, вы могли бы сказать.

— Мы думали, ты знаешь. И следили, чтобы он не создавал проблем.

Впрочем, удивительно, что она не заметила, как он открыто бродил вокруг дома. Даже ночевал в разрушенной конюшне.

Эйприл понимала, что, хотя полицейские в этом районе были ей неудобны, в глубине души она чувствовала себя в безопасности. Как и Бауман.

Она сменила тему:

— Кстати, разве Пол не может сбрить свои усы?

Феджин с готовностью и страданием в голосе ответил:

— Вот именно. Он думает, что это выглядит круто.

— Для кого он старается?

— Для женщин.

— Какая женщина любит усы?

Феджин посмотрел на неё так, будто встретил наконец человека, который понимает его страдания:

— Скажи ему это сама. Может, если женщина скажет, он послушает.

— Я так и сделаю.

Эйприл, которой это тоже было небезразлично, немедленно вышла и указала Полу на его усы.

Пол, услышав шокирующую новость о том, что женщинам не нравятся усы, застыл с открытыми ртом и глазами, а дети бегали вокруг и кричали:

— А мне нравятся усы!

— Можно я потяну за них? Аккуратно!

Детское восхищение добило его окончательно.

Он уныло спросил Баумана:

— Господин Бауман, не одолжите мне бритву...?

— Конечно. Я сейчас принесу.

Бауман, которого редко можно было увидеть таким быстрым, пошёл за бритвой.