В тот самый миг со стороны Феджина послышался скрип двери, и Эйприл в панике бросилась обратно вверх по лестнице.

— Не закрывай дверь! Феджин! Оставь дверь открытой!

— Я не закрывал, это ветер...

Он резко оборвал себя, услышав её испуганный голос. Когда она выбежала, шатаясь, он одной рукой подхватил её, поддерживая.

Оказавшись наверху, Эйприл тут же уставилась на него:

— Зачем ты... зачем ты хотел закрыть дверь!

— Я не закрывал. Она начала закрываться от ветра, я придержал.

Феджин снова заговорил спокойно, но страх на лице Эйприл не проходил легко.

Глаза её блестели от слёз, готовых пролиться, но она вцепилась в рукав Феджина, подавляя эмоции.

Благодаря его присутствию страх отступил, но его остаточный жар пробудил дурные воспоминания. О том времени в камере, когда она ничего не могла сделать.

Там она узнала и о дате казни родителей.

Ни в тесном пространстве, ни в просторном — у неё не было свободы. Всё рушилось, а она ничего не могла поделать, и её тошнило от самой себя.

Она покачала головой, стряхивая это отвращение, и сказала Феджину:

— Я слышала голос... там, внизу, чей-то голос.

— ...Призрак, что ли?

Его тело вздрогнуло, когда он переспросил.

Эйприл, как ни странно, усмехнулась от его дрожи:

— Ты тоже боишься?

— Призраки — это такое... тем более, говорят, они ещё и разговаривают.

— Наверное, мне показалось. Я слишком нервничала.

Неудивительно, если в этой далёкой тьме ей послышался голос. Она же спускалась туда с одной лампой.

Эйприл сказала:

— Я проверю снова. Выясню, что это был за звук.

— Ты выбежала, как ошпаренная, и теперь хочешь снова спуститься одна? Оставайся здесь. На этот раз пойду я.

— Ты?

— Нужно проверить, есть ли там звук. Завтра я должен как можно лучше разобраться в подозрительных вещах, связанных с Лунос.

Эйприл подняла на него взгляд, ничего не отвечая, и Феджин фыркнул:

— Не смотри на меня так недоверчиво. Я ничего не сломаю. Держи это.

Он протянул ей верёвку.

Эйприл взяла её, и Феджин, забрав лампу, уверенно зашагал вниз по винтовой лестнице.

Эйприл смотрела, как лестница погружается во тьму, как только свет исчезает. Верёвка скользила у неё в руках.

Феджин спустился по винтовой лестнице и, ступив на ровную поверхность, не колеблясь пошёл вперёд.

Он дошёл до южной стены и постучал по ней.

— Это Феджин Диеус. Открывай.

Часть стены открылась, как дверь. Полицейский в защитном костюме отдал честь и спросил:

— Что случилось, начальник?

— Тише. Снаружи слышно.

Полицейский вздрогнул и напряжённо спросил:

— Что? Звук просачивается наружу?

— Да.

— Мы не знали, что никто не спускался в подвал Лунос до сих пор. Прошу прощения.

В этот короткий момент Эйприл дёрнула верёвку один раз.

Феджин, продолжая натягивать верёвку, чтобы не вызвать подозрений, спросил полицейского в защитном костюме:

— Выяснили, почему Эйприл Лунос остаётся невредимой?

— Пока нет. Прошу прощения. Постараемся выяснить как можно скорее.

С этими словами и по знаку Феджина полицейский снова закрыл дверь.

Феджин мельком взглянул на лампу, которую держал. Дым, просачивающийся внутрь, заставлял пламя танцевать так бешено, будто в него вселился злой дух.

Когда дверь закрылась, Феджин зажёг свечи на стене третьего подвала и сказал:

— Эйприл, спускайся.

Она спустилась по лестнице и с удивлением сказала:

— Здесь гораздо просторнее, чем я думала.

— И вещей много.

— Я не знала.

Третий подземный уровень, заваленный огромным количеством предметов, выглядел как музей истории дома Лунос.

Эйприл заметила туалетный столик своей матери и ускорила шаг.

Она провела рукой по пыльной поверхности столика.

— Вот где он был.

— Тот, которым пользовалась госпожа?

— Да.

Спускаясь на третий подземный этаж, Эйприл страдала от такой сильной головной боли, что хотела отрубить себе голову.

Феджин тоже стоял, делая вид, что с ним всё в порядке, но она была уверена, что ему не легче, а может, и хуже.

Эйприл подняла крышку, закрывавшую весь столик, и вставила подставки в пазы по бокам, чтобы она стояла вертикально.

Феджин заглянул в витрину под крышкой и сказал:

— К счастью, драгоценности на месте. Должно быть, их нарочно спрятали с самого начала.

Эйприл согласно кивнула. Но тут же нахмурилась, размышляя вслух:

— Интересно, как она узнала, что сюда никто не сможет спуститься?

— Сначала она просто спрятала их как можно надёжнее, а потом случилось так, что люди не смогли сюда попасть.

— Ты знаешь мою мать. Она не из тех, кто рассчитывает на случай.

Феджин задумался, припоминая, и кивнул: «Пожалуй».

Госпожа Лунос была требовательной и дотошной.

Феджин слышал от старших в семье, что в молодости, когда они только выходили в свет, госпожа Лунос и его мать терпеть друг друга не могли.

По сравнению с ними, Эйприл Лунос и Хайди Васанта даже не были особенно враждебны друг к другу...

Хотя чувства Эйприл к Хайди были скорее смесью презрения и гнева, нежели ненависти, если быть точным.

Феджин поднял туалетный столик обеими руками:

— Выходим скорее.

— Я бы ещё посмотрела.

— Если ты упадёшь, я смогу тебя вынести. А если упаду я — ты просто уйдёшь и сделаешь вид, что не заметила. Мне же хуже.

— Ты что, думаешь, я брошу человека умирать?

Эйприл огрызнулась, но, увидев, что Феджин вот-вот рухнет, она взяла лампу и первой пошла вверх по лестнице.

Феджин вынес столик наверх и, как только поднялся на первый этаж, велел подчинённым отнести его туда, куда укажет Эйприл.

Столик с драгоценностями поставили в гардеробную рядом со спальней Эйприл на втором этаже. Феджин, глядя в окно, сказал полицейским:

— Если делать нечего, засыпьте ямы от кольев. Убирайте за собой, прежде чем расходиться.

— Есть, господин инспектор!

Пока Феджин раздавал приказы, Эйприл перебирала драгоценности в столике.

Она так старалась забыть всё хорошее, что теперь, глядя на них, ничего не узнавала.

— Я не знаю, что можно продать, — пробормотала она.

Вернулся Феджин. Он заглянул внутрь и достал квадратное сапфировое ожерелье.

— Это я помню. Мы носили его, когда репетировали танец в восемь лет.

Слова Феджина словно подняли из тумана часть тех детских воспоминаний, которые прежде казались утраченными.

— Ты это помнишь? — удивилась Эйприл.

— Конечно.

Он поднял левую руку и пошевелил запястьем. Эйприл поняла, что он имеет в виду, и рассмеялась.

Это было после её восьмого дня рождения, когда Феджину всё ещё было семь.

Они учились танцевать для предстоящего детского бала, который должен был состояться через несколько дней.

Такие светские мероприятия для детей на правом острове считались важной основой для налаживания связей.

Дети из знатных, военных и богатых семей собирались вместе, учились танцевать и знакомиться друг с другом.

Они с Феджином встречались и раньше, и по этой причине их определили в пары для танцев.

Тогда Феджин был ниже её на целых полголовы, и они оба были друг другом недовольны.

— Она слишком высокая!

— Он слишком маленький!

Они почти одновременно указали друг на друга и пожаловались учителю.

Но среди детей никто не вызвался быть парой для них — они были слишком малы для остальных.

Так что им пришлось учиться танцевать, постоянно наступая друг другу на ноги и толкаясь локтями.