Педжин выглянул из кареты и сказал:

— Останься в карете. Я схожу и спрошу, зачем он едет следом.

— Едет-то он, похоже, за мной. Разве спрашивать не мне?

— В таких делах первым идёт проверять подчинённый.

— А ты, оказывается, мой подчинённый?

— Я так хорошо слушаюсь — как ты этого не замечаешь?

Педжин изобразил сокрушение и вышел из кареты.

Люди Шейфера, состоявшие в основном из солдат герцогства, и имперская полиция встали друг против друга на равнине к северо-востоку от владений Рунос.

Педжин спросил:

— В чём дело, мало я тебя побил?

На эти слова Шейфер невольно неловко хохотнул:

— Кто? Меня? А, это ты о себе?

— Да нет, слух такой ходит. Что я тебя в драке одолел.

От невозмутимых слов Педжина в Шейфере вскипела вспыльчивость, и он повысил голос:

— Так это лишь потому, что вокруг стояли одни твои полицейские!

— Наши полицейские, в отличие от некоторых, весьма беспристрастны.

— Отрежь тебе язык — ты на месте и подохнешь. Не потрещишь — умираешь, что ли?

— Ну не знаю, меня и без всяких слов свет любит.

Тут вмешался стоявший рядом Пол:

— Верно. Господин комиссар без языка был бы даже привлекательнее.

Из кареты, видно, услышали — оттуда донёсся смех Эйприл.

Педжин скривился как только мог и спросил Пола:

— Ты на чьей стороне?

— Прошу прощения. У меня болезнь: не скажу правду — умру.

— Бегом.

— Есть. Побегу вперёд. Подберёте меня по дороге.

Сказав это, Пол первым пустился бежать.

Шейфер с перекошенным лицом проворчал:

— Я приехал не драться. Наоборот…

— Наоборот?

— Приехал извиниться.

— Передо мной?

— Не перед тобой! Перед Эйприл! Говорят, мой отец сговорился с этим несуразным газовщиком из империи и её арестовал!

Когда он это выкрикнул, сидевшая в карете Эйприл махнула Педжину из окна.

Педжин сбегал, выслушал и сказал Шейферу:

— Госпожа Эйприл говорит, что с тобой не дружна, так что по имени её не зови.

— О чём ты, мы в детстве дружили.

— Говорит, не обольщайся. Говорит, ты ей противен.

Последнее, видно, Педжин прибавил от себя — высунувшаяся из окна рука Эйприл толкнула его.

Педжин изобразил, что его отбросило далеко, потом вернулся и подал руку выходившей из кареты.

Эйприл с недоумевающим видом подошла к Шейферу и встала перед ним.

— С чего это ты вдруг переменился и поднял такую суету?

— Твой дар выводить людей из себя, я гляжу, не изменился.

— Ты вроде извиняться собрался. Это извинение?

Эйприл скрестила руки и холодно переспросила; Шейфер тут же спохватился, замотал головой и сказал:

— Я слышал, что мой отец, начальник полицейского управления герцогства Дэвин Майер, отдал приказ тебя арестовать.

— Да. И что?

— И что тебя похитили в империю.

— Откуда ты это знаешь? Разве это не тайна?

— Видел случайно. Как отец получал приказ империи доставить тебя.

— Не больно-то у вас с секретностью.

Эйприл пробормотала это, но Шейфер продолжил как ни в чём не бывало:

— Увидев, как легко тебя увезли, я понял, что ты не ведьма. Хотя, конечно, есть и другие основания. Как бы то ни было, если так, то и то, что я вломился к тебе в дом…

— Было обычным вторжением в чужое жилище. За что тебя и задержали, а ещё ты, говорят, проиграл Педжину в драке?

— Не проиграл!

Шейфер Майер и от природы был простодушен и до страшного слепо предан той справедливости, в которую верил.

Эйприл когда-то думала, что Шейфер стоит на крайне противоположном от Педжина конце.

Один был как существо в сумерках, о котором не разберёшь, пёс это или волк, а второй — как гончая, что несётся, видя перед собой одну только добычу.

О Педжине, сколько ни смотри, не поймёшь, о чём он думает, а Шейфер выкладывал наружу всё, что было внутри.

Эйприл сказала:

— Я тебя поняла. Но почему ты потащился извиняться аж сюда?

— Ты ведь едешь на кого-то войной? Хочу помочь.

Шейфер указал на винтовки, которые прихватили полицейские.

— Уж больно похоже, что вы на войну.

— Мы едем охотиться на волков.

— Тогда возьми и меня. Помогу. Такого стрелка, как я, на свете немного.

Тут рядом вмешался Педжин:

— Но не такого, как я.

— Молчи, Педжин Диеус.

— Прости, больше не буду задевать твоё самолюбие.

Педжин, наоборот, только раззадоривал его, и Шейфер снова вспыхнул, но недовольство своё выразил всего одним цоканьем языка.

Эйприл, будто не зная, как быть, посмотрела на Педжина:

— Что будем делать?

— Если не считать меня, охотник он и вправду сносный.

— Вот как. Тогда ладно.

Эйприл кивнула:

— Извинения принимаю, поедешь с нами. Но из твоих людей — только ты.

— Только я?..

— Да.

На слова Эйприл Шейфер без лишних слов махнул своим подчинённым, чтобы уезжали.

С одним прибавившимся стрелком отряд двинулся дальше, к горам-близнецам.

Они долго ехали, и, чем ближе становился хребет, тем труднее и опаснее делалась дорога; наконец пошёл такой подъём, где не могли пройти ни карета, ни лошади.

Половина полицейских, приехавших с Педжином, осталась у подножия подъёма, а почти все остальные — вблизи гор-близнецов.

Добравшись до высоты, откуда горы-близнецы были видны сверху, Педжин пробормотал:

— И как только предков рода Рунос занесло в такое место?

— Род ведь старинный. Пусть теперь запись и кажется странной, а тогда, наверное, была причина.

— Это возможно.

Согласившись, Педжин кивнул подбородком на оставшихся спутников:

— Ну вот, отсюда отбирай ты. Тебе ведь не хочется, чтобы дорога к жиле стала известна кому-то, кроме людей твоего рода.

На его слова Эйприл кивнула. Она огляделась, первым делом махнула Педжину, а потом посмотрела на Шейфера.

Эйприл с той минуты, как Шейфер встал перед ней, чувствовала, как его взгляд перебегает с Педжина на неё и обратно.

Она была уверена: Шейфер сказал не всё, что знает. Уже по одному слову «основания», которое он обронил, это было видно.

Похоже, через отца, начальника полицейского управления герцогства, он выведал что-то ещё об Эйприл и Педжине. И хотел эти сведения ей сообщить.

— Ты.

Эйприл указала на Шейфера и спросила:

— Если наступит опасная минута, ты сбежишь?

— За кого ты меня принимаешь? Не сбегу.

— Возьму тебя — а Севио, чего доброго, тебя загрызёт, пока я не вижу.

— Да как эта паршивая псина…

«…может меня загрызть» — хотел сказать Шейфер, но не договорил.

За последние полгода Севио стал совсем другим псом.

На местах, где от нервов вылезла шерсть, отросла белая, и он был в пятнах, но сложение у него переменилось, да и повадка стала другой.

В прошлый раз он только лаял, а поджатый хвост выдавал страх; на сей раз было иначе. Этот охотничий пёс был готов в любую минуту загрызть Шейфера, защищая Эйприл.

Шейфер искоса взглянул на такого Севио и продолжил:

— В общем, бери меня. Пригожусь.

— Возьму, — без всяких колебаний сказала Эйприл.

Педжин крайне не выносил Шейфера, но понимал, что идти малым числом — наилучший выбор, и потому промолчал.

В итоге на гору поднимались именно эти трое.