Люди удивительно легко привыкают к несчастьям.

Туман, повторившийся и в этом году, исчез — и вскоре стёрся из памяти большинства. Только те, кто потерял семью, продолжали оплакивать погибших.

В герцогстве становилось всё холоднее.

Эйприл, более чувствительная к холоду, чем другие жители, проводила под одеялом всё больше времени.

Если бы можно было, она лежала бы так целый день. Если бы в особняке не было столько дел, она, наверное, провела бы большую часть последних семи лет в постели.

Пока она дремала, в комнату снова вбежала Ханна:

— Тогда мы с дедушкой поедем в столицу, госпожа.

— Да, идите.

Эйприл небрежно ответила.

Сегодня Ханна собиралась отнести деньги, которые ей дала Эйприл, чтобы расплатиться с долгом перед фабрикой.

Долги лучше платить сразу, поэтому Эйприл выдала ей деньги и отправила на фабрику.

Чтобы с девочкой ничего не случилось, Бауман тепло оделся и пошёл с ней.

Когда они ушли, Эйприл медленно выбралась из кровати. Сегодня, пока их нет, она решила спуститься в подвал и проверить его.

Выйдя наружу, она увидела, что Бауман уже успел построить курятник.

Неудивительно для архитектора — курятник из дерева выглядел отлично. Куры, похоже, тоже оценили: они клевали что-то снаружи, а затем заходили внутрь отдохнуть.

Эйприл осмотрела курятник и направилась к подвалу.

Когда она собралась спуститься по лестнице, Себио, почуяв опасность, схватил её за одежду и потянул назад.

— Что ты делаешь?

Она приказала отпустить, но Себио начал громко лаять.

Эйприл твёрдо сказала:

— Тихо. Для меня там не опасно. Думаешь, я не знаю, что для меня опасно?

Говоря это, она вдруг вспомнила Феджина.

Когда она дёрнула верёвку один раз, он прибежал первым. Он понял, что она подала ложный сигнал, чтобы вызвать полицейских, но ничего не сказал.

Почему она вспомнила о нём сейчас — она не знала.

Эйприл покачала головой и, привязав упрямого пса к столбу, спустилась по лестнице.

Как и в прошлый раз, на втором подземном уровне свет масляной лампы стал заметно ярче.

Эйприл была уверена: в этом подвале скрыт источник того, что жители герцогства называют «ведьминской силой».

Она глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

***

Полицейские прибыли сразу после того, как Эйприл спустилась в подвал.

— Д-дверь в подвал открыта!

Пол, услышав доклад первого прибывшего на место полицейского, прижал ладонь ко лбу:

— Тогда надо спуститься следом!

— Н-но... вы же знаете! Все, кто спускался туда, выходили без сознания...

Это была чистая правда.

Пол сразу вернулся к карете, где сидел Феджин:

— Что будем делать? Подождать...

Пол не договорил, но Феджин понял, что он хотел сказать.

Он вышел из кареты:

— Пойду я. Я выносливее.

— А если вы упадёте? Если вас никто не найдёт — вы просто умрёте там?

— Верёвка.

— Верёвка — это не гарантия жизни, господин инспектор.

Пол проворчал, но протянул Феджину верёвку.

Он закрепил её на поясе и сказал:

— Будьте осторожны. Похоже, она действительно ведьма.

Феджин усмехнулся:

— Не может быть.

— Но посмотрите сами: все здоровые мужчины падают там без чувств, а она одна выходит невредимой.

Феджин обернулся и ответил:

— Ведьм не существует. Это лишь иллюзия, которую удобно использовать.

Эйприл спускалась на второй подземный этаж.

На стенах висели подсвечники с китовым жиром.

Свет от лампы становился настолько ярким, что начинал пугать, поэтому при каждом новом подсвечнике Эйприл зажигала свечу.

Она шла всё глубже и в глубине второго этажа нашла дверь.

Она открыла её — за ней была лестница, ведущая на третий подземный этаж.

— ...Здесь такое было?

Эйприл пробормотала с неверием.

До второго этажа она как-то добралась, но спускаться дальше было страшно.

Но она знала, что должна это сделать. Она ступила на лестницу.

В этот момент она услышала шаги за спиной, обернулась и вздрогнула. На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял человек.

Эйприл ненавидела полицейскую форму, но впервые чёрный мундир принёс ей облегчение.

Впервые она подумала, что эта одежда может не только угрожать, но и успокаивать.

Услышав голос Феджина, она успокоилась ещё больше.

— Не делай ничего подозрительного, Лунос.

— Хотелось бы, чтобы ты тоже не врывался в чужой дом.

— Почему ты винишь меня? Разве ты не слышала, что после семи лет домашнего ареста идёт ещё два года наблюдения?

— Семь лет прошло, я не помню, что говорили тогда.

Её ответ был справедлив, и Феджин кивнул:

— Ну, допустим. Но даже если ты не помнишь, закон есть закон. Если есть подозрительные действия — полиция должна вмешаться.

Она хотела спросить, что подозрительного в том, что она спускается в подвал собственного дома, но, честно говоря, со стороны это действительно выглядело подозрительно. Хотя она могла бы найти оправдание.

— Тогда в день окончания срока полиция должна была прийти и напомнить мне об этом.

— В этом виновата полиция герцогства — сто раз виновата. Иди и предъяви им претензии, я помогу.

Феджин ответил, проводя черту между собой и местными полицейскими. Он всё приближался, и Эйприл сказала:

— Не подходи. Ты видел, что было в прошлый раз.

— Я сам решу. Не дело гражданскому беспокоиться о полицейском.

— Я не беспокоюсь. Просто не хочу убирать труп в своём доме.

— Я тоже не думаю, что ты беспокоишься обо мне.

Феджин был в маске, поэтому слышался только его насмешливый голос, а лица не было видно — это создавало странное ощущение.

Из-за маски, из-за колеблющегося света свечей Феджин Диеус, идущий между ними, казался воплощением зла. Даже зная, что это он, Эйприл почувствовала настороженность.

— Я сказала, не подходи!

— Здесь я не умру.

Феджин сказал это и всё же подошёл к двери.

Он заметил лестницу на третий подземный этаж и цокнул языком:

— До каких же глубин вырыли этот дом?

Они спустились на второй этаж и нашли третий.

Даже Эйприл, прожившая здесь всю жизнь, не знала об этом — неудивительно, что Феджин был удивлён.

Эйприл сказала:

— Ты оставайся здесь. Я спущусь.

— Я пойду.

— Если ты умрёшь, меня обвинят.

— Спускайся медленно. Я подожду.

Феджин сменил позицию, как только его убедили. От его внезапной уступчивости напряжение чуть отпустило, и Эйприл невольно улыбнулась — но тут же стёрла улыбку с лица.

Она глубоко вздохнула и шагнула вниз.

Когда она была одна, ей было страшно, но теперь, когда за ней кто-то наблюдал, она набралась смелости.

В отличие от двадцати ступеней между первым и вторым этажом, спуск на третий занял гораздо больше времени.

Она спускалась по винтовой лестнице, чувствуя, как тьма давит на неё.

Пространство было слишком тёмным для одной лампы. Но она не останавливалась — пока не замерла на месте.

Ей показалось, что откуда-то доносится голос. Может быть, ветер. Может быть, шёпот множества людей. Может быть, чей-то одинокий монолог.

Эйприл зажала рот рукой, чуть не вскрикнув. По всему телу пробежал холод.