И тут послышался шум моторов — прибыли автомобили имперской полиции.

Эйприл обернулась на выходивших из машин полицейских. Когда все, кто служил империи, сошли, стало довольно многолюдно.

Вскоре Педжин подошёл к ней на мол.

Эйприл поправила рукой волосы, что трепал ветер, и заговорила:

— И правда много привёз.

— Как раз нужен был такой случай. Случай сплотиться выходцам из герцогства.

— Раз так, то хорошо.

— Еды, часом, не мало?

— Быть такого не может. На обряде совершеннолетия в герцогстве еды мало быть не должно.

От ответа Эйприл Педжин, заложив руки за спину, улыбнулся и огляделся:

— Кстати, и госпожа Ив, и господин Бауман хороши — так быстро всё приготовить.

— Они и вправду хорошо сработались. И вкусы схожи, и то, чего не выносят, тоже.

— Госпожа Ив меня всё же не ненавидит.

Эйприл не подхватила его самоуничижительную шутку и ответила:

— Она не выносит некрасивого. Уродливого просто видеть не может. Оба.

— Оба ведь художники.

— Да, я о том и говорю.

— Ты улыбнулась.

Эйприл, радовавшаяся, вспоминая этих двоих, у которых понемногу росло чувство, подняла глаза, и Педжин, глядя ей в лицо, продолжил:

— Со мной ты в последнее время… так весело не смеялась.

— Разве?

— Да. Отчего-то приятно.

Педжин сказал это и широко улыбнулся. А потом нарочито застыл лицом и спросил:

— Так вот?

— Так вот?

— Со свадьбой решила?

— Прежде — у меня есть вопрос.

— Какой?

Педжин спросил, и Эйприл спокойно ответила:

— Если мы с тобой поженимся, оставит ли это император без внимания?

— Разумеется, не оставит.

— И как ты собираешься быть?

— Его Величество не тебя не любит — он остерегается рода Рунос.

— Хм.

— А раз так, скажи, что, выйдя за меня, ты станешь человеком империи, — и император раскроет объятия этому браку.

— То есть обмануть императора тем, будто я стану имперкой?

— Да, вроде того.

Эйприл настороженно уставилась на Педжина после его предложения.

От этого взгляда Педжин рассмеялся:

— Всё ещё мне не веришь?

— Было бы странно, если бы я уже поверила.

— Всё равно свадьба развалится ещё до обетов, так что этот брак ничего не будет значить. Даже если считаться с чужими взглядами, есть неписаный закон: если муж не возвращается больше трёх лет, его считают умершим. Настоящий брак заключишь после этого.

На его слова Эйприл ещё подумала и ответила:

— Я поняла. Решу до конца обряда совершеннолетия.

— Столько-то я подожду.

Педжин легко согласился и повёл её с мола.

Возвращаясь, они как раз увидели Шейфера, выходившего из кареты с разгневанным лицом.

Заметив Эйприл и Педжина, он тут же пыхтя побежал к ним.

— Что это с ним?

Эйприл спросила шёпотом, а Педжин ответил вовсе не шёпотом:

— Не знаю, но бежит он смешно.

Услышав это, Шейфер вспыхнул и крикнул:

— Ты чего с ходу цепляешься, паршивец!

Он сказал это и вцепился ему в ворот, а Педжин с обомлевшей усмешкой не мешал Шейферу.

Эйприл сочла жалким, как эти двое смотрят друг на друга, будто готовы съесть, махнула им — разойдитесь — и спросила:

— Что ты являешься с таким шумом?

Шейфер не сразу унял вскипевший нрав, потом, пыхтя, отступил. И, взъерошив себе волосы, сказал:

— Из империи пришло предложение о браке.

— Да, и что?

— А то, что, если жениться, надо непременно поступить в империи в сухопутные войска! Я ведь солдат герцогства! Поеду в империю — придётся бросить службу; что за нелепица!

Голос Шейфера всё повышался и наконец сорвался на крик, и Педжин поморщился и закрыл Эйприл уши руками.

Когда Шейфер сам собой утих, Педжин убрал руки и сказал:

— И чего ты хочешь?

— Помоги мне расстроить помолвку…

Говоря это, Шейфер с запозданием заметил суету в порту и завертел головой:

— А что тут сегодня?..

Шейфер спросил Эйприл, и та ответила:

— Обряд совершеннолетия. Так что о твоём деле поговорим потом.

— И вечно вы невесть чем заняты.

Шейфер поворчал, но и он считал обряд совершеннолетия в герцогстве делом важным и отложил своё горящее дело.

* * *

Обряд прошёл куда многолюднее, чем задумывала Эйприл.

Пусть даже все они были выходцами из герцогства, но трубить на всю округу, что имперские полицейские проходят обряд по обычаю герцогства, было ни к чему, и Эйприл хотела провести его как можно скромнее. Но, оттого ли, что врата были открыты, и зрителей, и участников набралось много.

В порту стояли большие и малые брошенные суда, которые чинили.

Так вышло оттого, что рыбак Финн Терс, недавно приезжавший к Эйприл, по её же совету пустил среди рыбаков слух: есть повреждённое судно — гоните в порт Рунос.

Финн Терс, осевший с домочадцами в порту Рунос, подошёл к Эйприл, только что переодевшейся ради обряда в старинное платье герцогства.

— Всё вышло так, как вы говорили, госпожа хозяйка.

— Да, благодаря вам и такая польза.

Эйприл поблагодарила его, и Финн Терс с серьёзным лицом покачал головой:

— Благодарить должен я. Очень многие рыбаки видят от вас пользу. Если повреждённое судно бросить, то при волне оно портит и целые.

— Раз польза взаимная, лучшего и желать нельзя.

Эйприл, слушая, как Финн Терс снова и снова благодарит, ещё поговорила с ним о делах порта и ждала своей очереди.

Врата, которые Бауман возвёл на молу для обряда, были произведением искусства, о котором не верилось, что его сделали за такой короткий срок.

Эйприл пропустила вперёд Леона Киса, полицейских и нескольких портовых, спросивших, можно ли и им пройти обряд, и последней подошла к вратам.

Под вратами самая старшая женщина порта зачерпнула чайной ложкой отменного мёда и подала ей, и Эйприл его приняла.

— В этой ложке — знание взрослого.

И, зачерпнув вторую ложку мёда и подавая её, продолжила:

— С этой ложкой ты обретаешь сердце взрослого.

Дав мёд в третий, последний раз, женщина сказала:

— А в последней ложке — мужество человека нашего острова, что выходит в море.

Третью ложку мёда не глотали: с ней во рту проходили врата.

Она поднялась на судно, пришвартованное у мола. На три более или менее починенных судна посадили всех, кто сегодня проходил обряд. Всякий раз, как судно отходило, те, кто был на нём, глотали мёд.

Так все три судна вышли в море.

Логан поднялся и крикнул Полу, который смотрел с мола вместе с другими имперскими полицейскими родом из герцогства:

— Наконец-то я и в герцогстве стал взрослым!

— Не всякий, кто прошёл обряд, взрослый, малец.

От слов Пола полицейские разразились громким хохотом.

С мола и с судов перебрасывались подначками: Логан требовал не дразнить его юнцом, раз он теперь взрослый, а над самым старшим из прошедших сегодня обряд — двадцатипятилетним полицейским — потешались отдельно.

Педжин, который знал, что будет такой шум, и сел на другое судно, отдельно от Логана, сказал сидевшей рядом Эйприл:

— Вот видишь, хорошо, что мы согнали крикунов на то судно.

— Да, это был весьма дельный совет.

Эйприл согласилась и обхватила ладонями маленький кораблик, который держала в руках.

Все, кто проходил обряд, своими руками мастерили нехитрое судёнышко. Она и большинство прочих выбрали самое простое — связать плот.

Эйприл пустила в море плотик, на котором было написано её имя — Эйприл «Аба» Рунос.

«Аба» означало широко раскинувшееся пространство. Этим часто обозначали море.

Судёнышки с вырезанными на дереве именами всех, кто только что прошёл обряд, медленно уплывали.

Вскоре люди притихли, глядя, как их суда поглощает волна и как они через мгновение снова всплывают.

Во рту оставался запах мёда.

Мужество человека правого острова.

В ту минуту в сердцах всех, кто был там, не было и тени сомнения в том, что они люди этого правого острова.

Эйприл видела, что значил обряд для полицейских империи, выходцев из герцогства. Наверное, это увидел бы всякий.

Это было огромное отчаяние юношей герцогства, выросших в империи. И вместе с тем — бунт.

Взрыв, какого не могли вообразить те, кто растил их со щедрой поддержкой, чтобы они покорялись империи.

А потому Эйприл смогла решиться насчёт Педжина.

Она обернулась к нему:

— А ты хочешь свадьбу?

— Ага, я и кольцо привёз — на случай, если ты согласишься.

Педжин с невозмутимым лицом достал из внутреннего кармана коробочку с кольцом, и Эйприл нахмурилась:

— Даже если мы и правда поженимся, это ведь по расчёту — зачем кольцо?

— Что ты говоришь? Раз по расчёту, тем более нужно кольцо. Без кольца кто поверит, что это настоящая свадьба?

Разве?..

Если подумать, в словах Педжина была своя убедительность.

Прежде чем ответить, Эйприл глубоко вздохнула. Вместе с дыханием вошёл солёный воздух моря.

— Давай.

— …

— Давай поженимся. Нет, устроим свадьбу.