***

Империя Ласс состояла из двух огромных островов. На правом из них располагалось Великое герцогство Диеус.

Некогда правый и левый острова ожесточённо враждовали, но около ста лет назад король Ласса поставил на колени короля правого острова — и на двух островах осталось только одно государство.

Ласс, не обладавший силой полностью оккупировать правый остров, казнил лишь его короля, а его младшему сыну, которому было всего пять лет, даровал титул великого герцога. Этот край он назвал Великим герцогством Диеус и стал управлять им.

С тех пор род великих герцогов поддерживался через браки с Ласской империей.

Внешность братьев Диеус — голубые глаза, столь частые у жителей правого острова, и чёрные волосы, унаследованные от левого, — служила живым свидетельством этой истории.

Закончив операцию по задержанию подозреваемой в убийствах в тумане, Феджин заметно расслабился.

К его счастью, ненависть к Эйприл, покушавшейся на его брата и невестку, ничуть не утихла за эти годы. А потому сомневаться в том, что именно она — подозреваемая, ему не приходилось.

Вот только статьи, заполонившие на следующий день все газеты герцогства, оставляли неприятный осадок.

«Убийца в тумане — Эйприл Лунос арестована».

...Когда Эйприл Лунос доставили в столицу, пол был залит кровью, источник которой так и не удалось установить...

...Её свирепый взгляд невозможно было сложить с тем фактом, что когда-то она была невестой самого Его Светлости...

...А потому можно лишь воздать хвалу прозорливости Его Светлости, не позволившей этой злодейке стать великой герцогиней, и доброте самой Её Светлости...

Похоже, красное платье Эйприл приняли за кровь, но куда важнее деталей были последние строки.

— Это статья или хвалебный гимн?

Самый молодой из полицейских, прибывших с ним из герцогства, Логан, поднял руку и провозгласил:

— Разве это не пропаганда в пользу дома великого герцога?

— Самое точное определение.

Феджин кивнул, Логан важно надулся, и Пол Соэр, стоявший рядом, с брезгливым видом легонько стукнул его по затылку.

Логан шутливо отлетел в сторону, и в рядах полицейских раздался смех.

Первым заданием Феджина, недавно вернувшегося из Империи в герцогство, было раскрытие серии убийств, потрясших эти земли.

Одновременно с повышением до инспектора Феджина назначили начальником новоиспечённого Особого следственного управления — специально для расследования этого дела, казавшегося необъяснимым и почти сверхъестественным.

Молодой инспектор, единственный кровный родственник великого герцога, взялся за расследование загадочных смертей: каждую зиму, когда герцогство внезапно окутывал туман, в столице находили десятки трупов.

Убийца, появляющийся вместе с туманом.

Его методы, не оставлявшие никаких следов, не оставляли сомнений: это дело рук существа, обладающего сверхъестественной силой.

И теперь, оглядываясь назад, Феджин понимал: в ходе предварительного расследования единственным человеком, в котором заподозрили такую силу, неизбежно должна была стать Эйприл Лунос.

Слухи о ней давно добрались и до Империи.

Странный слух: в особняке Эйприл Лунос вот уже семь лет, день за днём, без перебоев горят лампы, хотя газопровод давно перекрыт.

Феджин отправил в особняк, где жила одна Эйприл, своих людей — и после нескольких дней наблюдения слух подтвердился.

Среди тех, кто не видел особняк вблизи, ходили разговоры, что Эйприл устраивает в своём доме, скрытом за частоколом, огненные представления. Болтали даже, будто в том пламени танцует ведьма.

Наблюдатели установили: это не поджог, а газовое освещение. Впрочем, и второй вариант был не менее «ведьминским».

Даже если бы она использовала другое топливо, его запасов на семь лет бы не хватило.

Чтобы поддерживать столько источников света, требовалось огромное количество горючего. Агенты третьего отдела Особого следственного управления, как ни бились, не могли найти рационального объяснения этому феномену.

После всех проверок управление приняло решение арестовать Эйприл Лунос.

Возможность продемонстрировать жителям герцогства сцену ареста была одной из важнейших задач, поставленных перед Феджином.

Горожане с облегчением смотрели на карету для перевозки заключённых.

На взгляд Феджина, Эйприл за эти годы почти не изменилась — разве что чуть вытянулась, когда прошёл её подростковый возраст.

Лицо у неё и в детстве было красивым, и сейчас осталось таким же. Характер тоже не претерпел серьёзных перемен, лишь прибавилось тяжеловесности.

Что ж, он был рад, что она не изменилась. Если бы с ней произошли разительные перемены, пришлось бы иметь дело с неизвестностью — а это раздражало.

Полицейские Особого следственного управления, прибывшего из Империи, наконец, выполнив главную задачу, добрались до дворца великого герцога, чтобы с запозданием представиться главе герцогства.

Время встречи с великим герцогом приближалось, но никто из полицейских, включая самого Феджина, не спешил входить внутрь.

У ворот их встречал дворецкий Паскаль, с детства приглядывавший за братьями. Он обратился к Логану, юному полицейскому, пришедшему с Феджином:

— Почему вы не заходите?

Логан, чья юность вполне соответствовала его должности, ответил с весёлой улыбкой:

— Как видите, мы все тут отъявленные курильщики.

— Но ведь можно выкурить и позже...

— Верно. Вот только наш инспектор не видит для этого причин.

— Причин?

— Причин откладывать курение ради Его Светлости.

Паскаль округлил глаза, глядя на Логана, и невольно цокнул языком.

Каждый житель герцогства знал: когда-то этот остров был независимым государством. Это знали и сами Диеусы, в чьих жилах текла имперская кровь.

Но Феджин Диеус уже полностью принадлежал Империи и был имперским полицейским, исполняющим волю императора.

Феджин Диеус начал службу в Империи с шестнадцати лет, с самого совершеннолетия. Требовать от него почтения к Великому герцогству было бессмысленно.

Пока он предавался этим размышлениям, в памяти всплыл образ Эйприл Лунос, какой он знал её в детстве.

Единственная наследница богатейшего дома Лунос, Эйприл с рождения привыкла к безусловному изобилию.

На всём правом острове не было девушки столь ослепительной.

Супруги Лунос приказывали бесчисленной прислуге заранее выметать улицы, по которым должна была пройти их дочь, а сады за окнами её спальни всегда были устроены так, чтобы открывать перед ней лишь прекраснейшие виды.

Та, что выросла самой драгоценной девушкой на правом острове, по праву должна была стать великой герцогиней.

Когда дом великого герцога впервые предложил этот брак, супруги Лунос отказали — из-за десятилетней разницы в возрасте.

Но когда пришло второе предложение, Эйприл была уже без памяти влюблена в молодого Миллера Диеуса, только что расцветшего подобно свежему бутону. Она согласилась.

Тогда у Миллера Диеуса уже была любимая женщина — Хайди Васанта, дочь приближённого аристократа, которая росла и училась вместе с ним с детства.

Но для наследника Диеусов эта помолвка была неизбежным долгом.

Великое герцогство не могло избежать союза двух сильнейших домов — если только один из них не погибнет или не падёт.

Эйприл, влюблённая в Миллера без памяти, как только узнала о существовании Хайди, принялась усердно травить соперницу.

Феджину было жаль брата, прикованного к нежеланному обещанию, из которого он не мог вырваться.

И он возненавидел Эйприл.

Позже, повзрослев, он понял, что тогда его ненависть к Эйприл лишь усугублялась любовью к Хайди.

А дальше всё сложилось — и теперь, оглядываясь назад, Феджин признавал, что судьба оказалась до нелепости благосклонна к Миллеру.

Великий дом Лунос рухнул в одночасье.

Миллер Диеус приобрёл и полную власть над герцогством, и любовь.

Докурив сигарету под эти мысли, Феджин неторопливо вошёл во дворец великого герцога.

Великий герцог полулежал в кресле, а рядом с ним с приветливым лицом сидела великая герцогиня.

Когда Феджин переступил порог, великий герцог заговорил:

— Если уж вернулся в герцогство, следовало бы засвидетельствовать почтение нам, а не кому попало.

— Наоборот, мне следовало держаться подальше.

— Подальше?

Феджин заложил руки за спину и парировал:

— Я пришёл как имперский полицейский. Следовало избегать влияния, которое на меня могут оказать родственники.

— Педант.

— Что ты, я настолько гибок, что это даже проблема.

В детстве Феджин, который рос медленнее сверстников, больше всего завидовал брату — тому, что брат может владеть его первой любовью. Ведь он был взрослым.

Теперь же Феджин вымахал выше брата и в упор смотрел на великую герцогиню.

Великая герцогиня, которой в этом году исполнилось двадцать восемь, была столь же ослепительно красива, как в тот день, когда Феджин впервые её увидел. И её взгляд, как и прежде, был полон нежности, когда она смотрела на него.

Бывают ли люди, которые избегают нежности, потому что она причиняет им боль?

Феджин задумался об этом, затем медленно перевёл взгляд на брата.

Миллер сказал:

— Подойди ближе, поприветствуй великую герцогиню.

— Зачем?

— Как зачем? Я хочу видеть своего дорогого малыша, ведь мы столько лет не виделись.

Хайди согласно кивнула:

— Правда. Сколько же лет прошло.

— Оба вы обращаетесь со мной как с ребёнком.

Феджин пробурчал, но всё же широкими шагами направился к ним. Остановившись перед великой герцогиней, которая встала, чтобы принять приветствие, он склонил голову и сказал:

— Раз уж я ваш дорогой малыш, быть может, вы погладите меня по голове?

Хайди подняла голову, глядя на него снизу вверх. От него пахло табачным дымом. Тень молодого человека, выросшего подобно горе, накрыла её с головой.

Миллер по-прежнему сидел в кресле, безучастно наблюдая за этой сценой.

Хайди прищурилась, а затем сказала с озорной улыбкой:

— Ты вечно шутишь. Как я могу гладить по голове такого взрослого молодого человека?

— Но ведь Его Светлость сам назвал меня малышом.

Феджин улыбнулся, и Миллер произнёс:

— Сначала поужинаем. Раз уж ты вернулся, устроим праздник, скажем, на пять дней. Надо же найти тебе невесту.

— Невесту не надо.

— Почему?

— Всё ещё не могу забыть свою первую любовь.

В его спокойном тоне не было ни тени насмешки. Великий герцог и его супруга на мгновение лишились дара речи и уставились на Феджина.