Когда тигр пригнулся и уже готов был броситься, пуля из ружья Педжина вонзилась в землю совсем рядом с ним. Это был предупредительный выстрел.

Тигр принюхался к запаху пороха, будто проверяя силу оружия. А потом начал медленно пятиться.

И немного погодя исчез в лесу.

Ещё долго после этого Педжин держал лес на прицеле и лишь потом опустил ствол. Он тут же оглянулся на Эйприл и сказал:

— Хорошо, что ты взяла эту гончую.

— Да?

— Да. Он заметил первым — оттого и я понял, что идёт зверь.

Сказав это, Педжин погладил по голове Севио, который от отпустившего напряжения растянулся на земле, и дал ему кусок вяленого мяса.

Шейфер тоже опустился на землю, шумно выдохнул задержанное дыхание и сказал:

— Будет о чём потрещать на балах.

Тогда Педжин кивнул на Шейфера подбородком и спросил Эйприл:

— А этот, кстати, был не особо и нужен, а?

— Мне с ним было надёжнее.

На её слова Шейфер проворчал:

— Я всё понимаю, это насмешка.

— Понял — и ладно. Пойдём уже.

От её понукания Шейфер поднялся.

У меня до сих пор колени подгибаются, а эти двое уже шагают дальше — до чего же лютые люди, — подумал он. И всё же, раз будет о чём поговорить, вернувшись в свет, о том, что увязался сюда, он не жалел.

Только вот было у него нечто, о чём он никак не мог решить — говорить Эйприл или нет.

Несколько дней назад в дом Майеров тайно приехал гость. Миллер Диеус, взявший с собой лишь одного гвардейца в штатском.

Поздней ночью Шейфер, напившийся с приятелями и крадучись вернувшийся домой, случайно подслушал разговор отца с Миллером Диеусом.

— Я тревожусь, дядюшка. Не понимаю, что у Педжина на уме…

— Они ведь ровесники — тут ничего не поделаешь. Педжин в самом расцвете лет. Что женщина у него впереди долга — не диво. Вот только если эта женщина из тех, кем надо пожертвовать ради империи…

Женщина, которой надо пожертвовать ради империи.

Шейфер ясно слышал эти слова от отца, Дэвина.

Он оглянулся на Педжина и увидел, что взгляд того устремлён на Севио и на шагающую впереди Эйприл.

Этот взгляд явно был помехой отцу и Миллеру.

Шейферу трудно было разобрать, о чём можно говорить, а о чём нельзя.

Соображай он хоть чуть быстрее, он бы отсеял лишнее и сказал что надо, но к такому у него не было никакого дара.

— Я с вами, а то оставите одного — и мало ли что со мной случится.

Шейфер поспешно зашагал следом за ними.

После встречи с тигром все трое шли к горам-близнецам, следя за каждым своим шагом.

— Вот оно.

Эйприл заметила дорогу к жиле и двинулась туда. Наступив на обледеневший камень, она поскользнулась, и Педжин поспешно обхватил её за талию и приподнял.

— Как это человек с правого острова не замечает под ногами льда?

Педжин выговаривал ей, и тут прямо рядом с ним поскользнулся и полетел на землю Шейфер.

Шейфер схватился обеими руками за отбитое место и сказал:

— Меня-то ты тоже мог подхватить, Педжин, расстояние было такое же.

Обернувшись на это, Эйприл едва сдержала смех:

— Поскользнулся вместе со мной, чтобы бранили не одну меня. Вот это по-джентльменски.

— Эйприл, ты ведь понимаешь, что ты хуже?

— Этого не знаю, но раз уж я плохая, то заодно и попрошу. Подожди здесь. Мы с Педжином сходим вдвоём.

Шейфер, не будучи им близок, было машинально кивнул: ради секретности пойдут двое, — но тут спохватился, вспомнил, зачем поехал за Эйприл, и сказал:

— Нельзя. Я тоже пойду. Нет, лучше давай оставим Педжина и пойдём вдвоём.

— Мы с тобой вдвоём?

Эйприл нахмурилась от нелепого предложения Шейфера, а Педжин, оглядывавший дорогу впереди, медленно повернул к Шейферу голову.

Шейфер почувствовал, как от взгляда Педжина у него натянулись нервы.

Шейфер Майер был из тех мужчин, что без ума от охоты. И Педжин Диеус охоту тоже любил.

Он лучше кого бы то ни было знал то чувство, что приходит сразу после охоты: лёгкая вина и сильное превосходство. Оттого-то Шейфер, хоть у него и отлегло, счёл странным, что Педжин только что взял и отпустил зверя, которого держал на прицеле.

Он совершенно точно мог взять того тигра. Случай был из тех, о которых рассказывают всю жизнь, — почему же Педжин не убил тигра?

И вот, заметив, что взгляд Педжина сейчас точно такой же, как только что при виде зверя, Шейфер получил ответ.

Это был знак отступить.

Убивать не станут — так что не создавай неприятностей и тихо отойди.

Он не хотел, чтобы в пространство вокруг него проникала хоть малейшая угроза. Не оттого ли, что там была Эйприл Рунос.

Только Шейфер был не из тех, кто, прочтя этот взгляд, покорно отступит.

А главное — он не мог доверять Педжину. Эйприл должна была верить ему больше, чем Педжину. По обстоятельствам это было мудрено, но всё же.

Шейфер сказал Эйприл:

— Не верь этому паршивцу. Лучше верь мне.

Шейфер, неумелый в убеждении, только колотил себя в грудь, и Эйприл заговорила:

— Я поняла, о чём ты. И всё же ты останешься здесь.

— Рунос!

— Я не верю вам обоим. Если ты тревожишься, что я слишком верю Педжину, — это уж совсем пустая мысль.

Сказав это, Эйприл повернулась и первой зашагала вперёд.

Педжин взглянул Шейферу в лицо и тут же двинулся за Эйприл.

Оттого ли, что прозвучали слова о недоверии, разговор между Педжином и Эйприл ненадолго прервался. Они молча шли и лишь изредка проверяли, куда ступает другой.

Застывший между ними воздух треснул, когда показалась руда, из которой делали краску рода Рунос.

На одном из двух холмов, что звались горами-близнецами, была красная руда, на другом — зелёная.

На солнце руда была зелёной, а на другом холме, затенённом одной из гор-близнецов, от сырости она отдавала красным, будто заржавела.

Эйприл сказала Педжину:

— Она ядовитая, так что бери непременно в перчатках.

— Ядовитая?

— Да, смутно помню. Что в этой руде яд.

Эйприл вспомнила, что руда ядовита. Вернее, не вспомнила: картина, о которой рассказывали родители, развернулась перед глазами, и оно всплыло само.

Речь была о том, что до того, как из руды вытянут краситель, в ней довольно сильный яд и голыми руками её трогать нельзя.

Педжин надел перчатки, подошёл и поднял кусок руды рукой.

— Стало быть, отсюда и получают краску?

— Говорят, так. А как ею красят, дядюшка выясняет, переписываясь с другой роднёй.

Сказав это, Эйприл двумя глазами пристально изучала, насколько можно доверять Педжину. Педжину этот взгляд показался похожим на яд в руде.

Педжин ушёл от её глаз и перевёл взгляд на руду.

— Значит, тут работает правило «яд гасят ядом». Ядом этого красителя гасят яд тумана.

— Похоже на то.

Ответив, Эйприл оглядела рудник, размеры которого назвать большими было нельзя. Меньше, чем ей хотелось. Одной этой рудой всех людей правого острова не защитить.

Эйприл сказала:

— Хорошо бы устроить убежища на случай тумана. В школах или в церквах.

— Ну, на столько-то хватит.

— За сколько купишь?

Эйприл заложила руки за спину и спросила нарочито легко. Тогда Педжин усмехнулся и переспросил:

— Мне, значит, продаёшь?

— Пусть покупает род Диеус. Беда-то герцогства — разве не герцогскому дому её решать?

— Тут ты права.

Педжин с ней согласился.

Эйприл продолжила:

— На самом деле твой ответ не так уж важен. Я продам Миллеру.

— Брат просто велит отдать. За ним уже числится та статья, из-за которой тебя поранили.

Эйприл с недоумением обернулась на говорившего это Педжина.

Увидев, что его взгляд направлен на её лоб, поранённый разъярённой толпой, Эйприл рассмеялась:

— С чего это ты вдруг так дурно говоришь о Миллере?

— Когда это?

— Да вот сейчас. Что он просто велит отдать. Или нет? Это тоже похвала, а я не так поняла?

На её вопрос Педжин какое-то время не отвечал.

Он погрузился в раздумья, а Эйприл пыталась эти раздумья прочесть. Но, как всегда, они не читались.