Леон глубоко вздохнул и сказал:

— Я решил.

Оба обернулись, и Леон продолжил:

— Господин комиссар прав. Здесь владения Рунос, и завод должен принадлежать госпоже Рунос.

Эйприл кивнула:

— Да, значит, вы так решили.

— Хотя, честно говоря, главное…

Леон пожал плечами и продолжил:

— Мне хочется отнять этот завод у имперцев. Просто оттого, что они мне противны.

От его слов Педжин усмехнулся, а Эйприл кивнула.

«Просто оттого, что противны» показалось причиной весьма надёжной. По правде говоря, яснее причины и не бывает.

Леон и Педжин снова и снова просматривали украденные с завода бумаги, чтобы вручить завод Эйприл Рунос.

И они основательно выстраивали замысел, который заставил бы имперцев от завода отказаться.

Эйприл плохо знала и внутренние порядки завода, и обычаи империи, и потому в этом замысле поневоле оставалась на шаг позади.

К счастью, Педжин сопровождал объяснения такими подробностями об укладе, что она вполне могла понять этот замысел.

Только один раз Леон сделал такое лицо, будто его что-то смущает. Но Педжин поморщился и покачал головой — мол, не говори, — и тот, деваться некуда, согласился.

В этот краткий миг Эйприл ощутила странную тревогу, но, сколько она ни спрашивала о причине, оба лишь отговаривались.

Когда замысел был готов, Леон сказал:

— Беда в том, что для него… нужен пышный приём. Который состоится в поместье Рунос.

— Это важнее всего.

Сказав это, Педжин и Леон посмотрели на Эйприл.

Эйприл спросила:

— А какой именно приём?

Тогда Педжин скрестил руки, крепко подумал и заговорил:

— Прежде всего, хорошо бы, чтобы собрался герцогский дом.

— Уже непросто.

— А ещё важнее… хорошо бы, чтобы приехали несколько влиятельных имперцев. Слишком трудно?

— То есть должны приехать и имперцы…

Речь шла о приёме, на который явились бы даже имперские дворяне.

Эйприл ненадолго задумалась и ответила:

— Такое возможно разве что на моей свадьбе с имперцем.

— Так и есть.

— Выйти за Шейфера Майера — и в самый раз. Мать у него имперская принцесса, значит, приедут и из императорского дома.

— Незачем жертвовать своей жизнью ради этого пустячного замысла.

Педжин сказал это, даже качая головой, и Эйприл переспросила:

— Тебе Шейфер настолько не по нраву?

— Ага. И вдобавок твоё замужество мне тоже не по нраву. Может, просто останешься одна? Тебе непременно надо замуж?

— Ты ведь поедешь в империю и женишься.

— Нет, я не женюсь. И ты не выходи.

— Что ты сегодня ведёшь себя как ребёнок?

Леон переводил взгляд с одного спорщика на другого, склонил голову набок и сказал:

— По-моему, это решается вашей свадьбой. Это трудно?

От слов Леона оба замолчали и обернулись к нему.

Леон продолжил:

— На вашу свадьбу приедет и герцогский дом, и имперцы. А господин комиссар в декабре уедет в империю и не вернётся, так что, по сути, оба останетесь как холостые.

Свадьба человека из дома Диеус и человека из дома Рунос была немыслима. Оттого она и была вовсе исключена из мыслей обоих, — и вот прозвучала из уст третьего.

— …

— …

И Педжин, и Эйприл какое-то время молчали.

Леон, вместо их сложных лиц, будто оправдываясь, сказал:

— Это просто расчёт. Господин комиссар ведь и сам говорил, что ради полной экономической независимости герцогства передаст своё состояние госпоже Рунос. Брак, по правде, для таких, как я, может быть и по любви, а для домов вроде Диеус или Рунос — это вопрос имущества и власти.

— …

— Вот я и говорю: не считать ли и это расчётом? А сердечные дела заводите каждый у себя — в империи и в герцогстве.

Когда Леон договорил, Педжин посмотрел на Эйприл. Оттого что решать это было не ему.

Педжин заговорил:

— Я-то, разумеется, не против. Это Эйприл не захочет.

— Я ещё не сказала, что не хочу. Просто это внезапно.

Она не отказала сразу, и Педжин, будто торопя, продолжил:

— Если решать, то как можно скорее. Надо ведь послать приглашения в империю. Обычно их отправляют месяца за три. И до того, как я уеду.

— К какому сроку надо решить?

— Неделя. Подумай неделю.

— Этого с лихвой, довольно.

Ответив так, Эйприл закончила совет втроём.

Прежде чем Педжин и Леон покинули дом, Эйприл спросила у них:

— А, вот что вдруг вспомнилось. Вы проходили обряд совершеннолетия по обычаю герцогства?

Тогда оба почти одновременно покачали головой.

Первым ответил Педжин:

— У меня был имперский обряд.

— А у меня не было. Только законное совершеннолетие, и всё.

— Хм.

Кивнув на их ответы, Эйприл сказала:

— У Рунос ведь есть порт. Раз мы всё равно соберёмся через неделю, может, устроим простой обряд совершеннолетия? У меня его тоже не было, я и раньше собиралась.

Для обряда совершеннолетия в герцогстве нужен корабль. А значит, и порт.

На слова Эйприл Педжин и Леон сразу ответили:

— Я — за.

— И я, если возьмёте, конечно, за.

Дальше Педжин спросил:

— А если среди имперских полицейских найдутся желающие, можно их привезти? Кое-кто найдётся.

— Найдутся — вези в порт Рунос. Только заранее скажи сколько.

— Понял. Обрадуются.

Педжин кивнул и вскоре помахал Эйприл рукой:

— Через неделю увидимся в порту Рунос.

— Да, так и сделаем.

— Тогда и я откланяюсь.

Простившись так, Педжин и Леон вышли из поместья Рунос.

Оба сели в автомобиль, который Педжин велел подать своим людям. Леон сказал Педжину, сидевшему за рулём:

— Насчёт этого замысла.

— Ага.

— …

— Ну говори.

— Вы серьёзно пострадаете.

От слов Леона Педжин на миг замер, держа руль. Но тут же ответил как ни в чём не бывало:

— Я знаю.

— Вы-то, конечно, знаете. А госпоже Рунос разве не следует знать?

— Зачем? От того, что я немного пострадаю, ей ни жарко ни холодно.

— Как это ни жарко ни холодно!

— Не то чтобы вовсе… Разумеется, встревожится. Но я ведь сразу после этого уеду в империю. Там и лечат хорошо. Поживёт так — и быстро забудет.

— …

— Меня…

Педжин пристально смотрел в окно и продолжил:

— Обычно легко забывают…

— …

— Я вообще не из тех, кто остаётся в чувствах так глубоко и надолго. По моему опыту.

Леон посмотрел на бормотавшего это Педжина и вздохнул.

От той уверенности, какую тот имел на свой счёт, даже наблюдающему со стороны становилось так, будто он идёт по разрушенному городу.

Леон, глядя вперёд, проворчал:

— С таким лицом вас так легко не забудут.

— Ну разумеется. Где ещё на свете такое лицо?

— И зачем вы так превозносите себя, что мне становится совестно за собственное восхищение?

— А есть за что. Я человек, который одним лицом покорил императорскую чету.

— Это верно. Не нравом же вы им приглянулись.

— И у тебя язык славно подвешен.

— Дар от рождения. Моё обаяние.

Так, переругиваясь, они выехали из владений Рунос.

* * *

Эйприл смотрела на автомобиль с двумя мужчинами, покидавший её владения.

Ведь трудно из уютной жизни рвануть в опасную сторону. И, если человек делает такой выбор, это весьма достойно уважения, — думала она.

— Свадьба…

Она вздохнула и закрыла лицо руками.

Брак по необходимости. Более того, нужен был не брак, а свадьба.

Но, если, как говорил Педжин, необходимо созвать имперских дворян во владения Рунос, свадьба с Педжином и вправду была наилучшим способом.

И всё же неделя у неё была, и она решила подумать, нет ли способа получше, чем свадьба.

Думая так и вернувшись в спальню, Эйприл взяла стеклянный пузырёк с леденцами, который оставил Педжин. И заметила внутри свёрнутую в трубочку записку.

— Любит же он писать письма…

Эйприл проговорила это про себя и достала записку.

«Раз ты уже столько съела, значит, злиться было отчего».

От такой фразы она обомлела и невольно усмехнулась.

Она развернула записку дальше — там было продолжение:

«Если из-за меня — прости, а если нет — всё равно прости».

«Прости».

«Правда прости».

Эйприл пристально смотрела на записку, где раз за разом повторялось «прости».