О том, что Педжин ради обмана императора собирается отказаться от фамилии «Диеус», Эйприл узнала на корабле по пути в империю.

С виду его преданность императору казалась даже сильнее прежней.

И всё же Эйприл больше его не подозревала.

Ей вспомнилось, как в день примерки свадебных платьев Педжин просил её его забыть.

И тот один осколок — ослепительная улыбка, которой суждено было стать долгим воспоминанием.

Он явно заблуждался, полагая, что она и вправду владеет искусством забвения.

Педжин сказал, что в его доме гостят Миллер с семьёй, и, чтобы проверить, поехал вперёд в другой карете.

Разговор, видно, не заладился: когда Эйприл приехала следом, Педжин и Миллер всё ещё стояли друг против друга.

Эйприл подошла к Педжину и спросила:

— О чём вы говорите?

— О том, что я приехал, а значит, ему пора возвращаться в герцогство. Скоро уедет.

— А. Вот как.

Ответив так, Эйприл посмотрела на лица Миллера и Хайди.

У них были лица людей, сомневающихся, вправду ли Эйприл собирается выйти за Педжина. Не сомневайся они — сперва разгневались бы, а они странно на них смотрели.

Эйприл обхватила рукой локоть Педжина:

— Всё равно нам сюда больше не приехать — пусть побудут ещё.

На это Педжин усмехнулся:

— Так ведь ты его видеть не можешь.

— Придётся терпеть. Раз теперь мы станем роднёй, видеться будем часто.

Только после этих слов Эйприл лицо Миллера медленно побледнело.

Эйприл улыбнулась и сказала Миллеру:

— Удивительно, правда? Что в итоге мы станем роднёй.

— Ты в своём уме?

— Да, в совершенно ясном.

Эйприл спокойно смотрела в глаза Миллера, горевшие синим пламенем.

В детстве она думала, что Педжин, когда вырастет, станет похож на Миллера. Но и в детстве братья не были похожи, и теперь, когда Педжин так вымахал, тоже.

И насколько не были похожи лицом, настолько же не стали похожи и нравом.

На этом разговор кончился.

Миллер спешно собирался вернуться в опустевший герцогский дом, а Эйприл и Педжину надо было готовиться к ужину с императорской четой, так что времени стоять друг против друга долго не было.

Педжину, похоже, очень понравилось, что Эйприл первой взяла его под руку, и он не высвобождал её до самого переодевания.

Оба нарядились по имперскому обычаю и отправились во дворец.

Дорога ко дворцу была главной улицей столицы империи Раса.

Пока они ехали по ней в автомобиле, Эйприл спросила Педжина:

— Можно открыть окно?

— Воздух дрянной, но, если тебе всё равно.

— Да, всё равно.

На это Педжин потянулся и открыл раздвижное окно.

Она думала, что была готова. Что, увидев под своими владениями огромный завод и трубы, каких правому острову не сделать и за десять лет, она вполне осознала громадный разрыв с империей.

Но это было не так.

Высокие здания, горожане, идущие по улицам в повседневной, хорошо скроенной одежде, чад, и в этом чаду множество автомобилей.

А больше всего пугала её толпа.

Столько людей, сколько, можно сказать, живёт на всём правом острове, теснилось в этой небольшой столице.

Эйприл обернулась к Педжину и спросила:

— Можно ненадолго выйти?

— Ага, времени много. Даже хорошо. Тут поблизости есть кофейня, куда я часто ходил.

Педжин обрадовался и сказал водителю:

— Остановите ненадолго. Мы скоро вернёмся.

— Слушаюсь, молодой господин.

Автомобиль остановился, и оба вышли.

Эйприл с застывшим лицом оглядывала подавляющий её огромный город.

Она была бессильна. Бесконечно бессильна.

Эйприл смотрела на спокойную спину Педжина, который вёл её за руку сквозь толпу по знакомому городу, где вырос, к своей любимой кофейне.

«Часто ходил», похоже, означало «почти каждый день»: стоило ему появиться, как хозяин кофейни едва не подпрыгнул от радости:

— Молодой господин! Что же вы только теперь?

— Был занят любовными делами. Разве не разнеслись слухи?

— По правде, слухи я слышал.

— А это моя невеста.

— О!

Хозяин кофейни посмотрел на Эйприл и широко улыбнулся. А потом подал вместе с кофе только что испечённую булку:

— Разделите, это подарок.

— Спасибо.

— Поздравляю со свадьбой!

Простившись так, они вышли из кофейни.

Педжин протянул ей булку, и Эйприл откусила. Внутри было полно тёплого фруктового варенья.

— И такое дают даром…

— Тут фруктов вдоволь.

— И всё же.

— Нет ведь острова, где с припасами так же скудно, как на правом.

Педжин сказал это и тоже откусил.

Эйприл собралась было отпить кофе, вздрогнула от раската грома, подняла глаза и спросила Педжина:

— А что это за мост?

— А, надземная железная дорога.

— Надземная?

— Товаров сюда возить много, а места, чтобы проложить рельсы в столице, мало — вот и подняли наверх. Достроили недавно. Года, что ли, не прошло?

Это означало, что над головой у них ходит товарный поезд.

Эйприл, чтобы проверить, и вправду ли идёт поезд, зашагала чуть быстрее.

Немного погодя, как и говорил Педжин, прошёл товарный поезд. Эйприл долго смотрела на него и спросила Педжина:

— Как ты это сделал?

— Что, надземную дорогу? Кто-то усердно строил.

— Нет, ты.

Педжин, наслаждавшийся ароматом любимого кофе, посмотрел на Эйприл.

Она переспросила:

— Ты с детства всё это видел — как ты можешь быть на стороне герцогства?

— Хм.

Педжин ненадолго задумался, а потом с отчего-то плутоватым лицом спросил:

— Честно можно?

— Что?

— Оттого что тебя я боюсь сильнее.

— Не шути.

На ответ Эйприл Педжин, будто говоря всерьёз, даже не улыбнулся и пожал плечами:

— Всерьёз, без единой капли шутки. Я тебя боюсь сильнее. То, что ты меня ненавидишь и что я тебе мерзок, страшнее.

— …

— Оттого, наверное. Теперь всё это меня уже не пугает.

Педжин невозмутимо отозвался и отпил ещё кофе.

Эйприл, до того совсем оцепеневшая, понемногу оттаивала. И подняла глаза на Педжина.

Он понемногу выказывал своё чувство к герцогству. У Педжина, вне сомнения, была тоска по правому острову.

В эту минуту Эйприл впервые поняла Педжина, который и мечтать не смел, что герцогство вырвется из-под влияния империи Раса.

Герцогство сто с лишним лет принадлежало империи Раса. Просто империя вмешалась напрямую недавно, и оттого это не ощущалось.

Допив кофе, Педжин спросил Эйприл:

— Побудем ещё?

— Нет, я готова. Идём.

— Не пересиливай себя. Я понимаю это чувство. Каково увидеть впервые надземную дорогу и всё такое.

— Правда можно идти. Наоборот, буду ещё готовиться — так и не пойду.

Эйприл сказала это с побелевшим лицом, и Педжин взял её чашку, допил оставшийся кофе, вернул посуду в кофейню и пошёл к автомобилю.

Немного погодя автомобиль въехал во дворец.

За это время Эйприл вполне успела успокоиться.

Она была вместе с Педжином, и потому даже после въезда во дворец никаких особых порядков не было. Он, вне сомнения, был человеком, к которому император благоволил. Правда, вместе с тем его и остерегались.

Немного погодя оба встали перед приёмной, где ждали император с императрицей.

Педжин сказал:

— Тебе, возможно, не обрадуются.

— Странно было бы обрадоваться.

— Посмотри на Миллера. Даже когда не рад, а надо — радуются.

— Значит, если мне обрадуются, значит, я нужна?

— В самую точку.

Педжин кивнул, и немного погодя дверь открылась.

— Педжин! Немедленно иди сюда!

От слов императрицы Эмили Лилихилл Педжин поспешно подошёл, и она крепко его обняла.

Тем временем к Эйприл подошёл император Аугуст Лилихилл.

Эйприл по его виду поняла, что он старается её разгадать.

Эйприл учтиво поздоровалась и стала ждать, когда он заговорит первым.

— Госпожа Рунос.

— Да, Ваше Величество.

— Мы, кажется, впервые видимся?

— Для меня честь встретиться с вами.

— Тогда я рад.

Император протянул руку, Эйприл протянула свою в ответ, и он поцеловал ей тыльную сторону ладони. Обхождение было учтивое.

Эйприл поняла, что императору нужен род Рунос.

К счастью, вопреки ожиданиям, страх не поднялся. Всё было как всегда.

Гнев подчинял себе всё.

Благодаря этой силе перед тем, кого она разнесла бы в клочья, будь на то её воля, она смогла светло улыбнуться.