* * *

Весть о том, что Эйприл арестовали, мигом разлетелась по светскому обществу.

Дошла эта весть и до дяди Эйприл, Джеффа Мэроу, и в конце концов сумела вытащить его из дома.

Двери особняка Мэроу отворились, и Джефф остановился на ступенях, но жена его, Эленоа Мэроу, ничуть его не торопила. Она была растрогана уже одним тем, что он вышел за дверь.

Впервые за семь лет Джефф подстригся и даже побрился.

Лишь когда он ради поездки в герцогский дворец ещё и оделся как подобает, Эленоа заметила, что лицо мужа не так уж и переменилось.

А ведь он всё ворчал, что из-за побелевших волос один сделался стариком.

Джефф, опираясь на трость, еле-еле ковылял, и Эленоа попеняла ему:

— Что толку с одного бритья? Тело-то стариковское.

— Дай мне месяц, и я живо тело… ну, тела, конечно, не наращу, но здоровье поправлю.

Сказав это, Джефф упрямо, с опорой, спустился по ступеням.

Эленоа искоса взглянула ему в лицо, осталась недовольна и цокнула языком.

Слухи о том, до чего хороши собой мужчины рода Рунос, доходили и до империи.

И правда, побывав на балу в герцогстве, она убедилась, что это не преувеличение. Другие заглядывались на главу дома Рунос, а Эленоа с самого начала нравился младший сын, Джефф Рунос.

И его несколько мягкий нрав, который другим, может, казался недостатком, Эленоа виделся привлекательным.

И всё же соперниц хватало. Каких трудов ей стоило заполучить этого мужчину среди них — а он вздумал ехать аж в герцогство; это её задевало.

Там ведь полно женщин — говорить такое начистоту тоже не хотелось.

Когда он кое-как забрался в карету, а Эленоа продолжала дуться, Джефф украдкой раз-другой заглянул ей в лицо и сказал:

— Элли, прости.

— С чего вдруг «прости»?

— Да за всё…

И затем осторожно взял Эленоа за руку.

От этого прикосновения у Эленоа сразу отлегло, но она не показала виду и держала лицо каменным.

Семь лет он просидел, забившись в кабинет, крепко сомкнув губы, и изводил ей душу. Рот у него закрылся из-за брата, так что открыться снова, когда приехала племянница, было делом естественным, — и всё же Эленоа было обидно.

Ей даже закрадывалось сомнение: не она ли одна тогда любила, когда они дали друг другу слово, а этот добрый человек просто согласился?

Пока карета ехала в герцогство, Джефф крепко держал руку Эленоа, а потом вдруг светло улыбнулся и показал на улицу, по которой они проезжали.

— Элли, помнишь это место?

Эленоа выглянула наружу: они проезжали аллею цветущих деревьев, где хоть раз бывал всякий из знати, кто искал себе пару.

Герцогство было самым тёплым краем правого острова, и к концу весны здесь распускались цветы, что на других островах цветут весной.

Случались дни, когда деревья этой аллеи стояли в полном цвету. Весна в герцогстве была коротка — оттого и красивее.

Джефф сказал:

— Говорю уже теперь, но… на самом деле я тогда только притворялся, что читаю.

На эти слова Эленоа резко повернула к нему голову.

Джефф, глядя на неё, снова улыбнулся и продолжил:

— Я был очень робок и не мог заговорить с барышней, которая мне нравилась… вот и сидел на скамье, делая вид, что читаю.

Лицо Эленоа, смятое словами «барышня, которая мне нравилась», при следующих словах Джеффа разом разгладилось.

— И вдруг барышня, которая мне нравилась, сама садится рядом. А я ведь только делал вид, что читаю, и в книге ни строчки не знал, — и тут она спрашивает, что за книгу я читаю. До чего же я растерялся…

— Так ты ту книгу не читал?

— Да, это был университетский учебник, и в глаза мне не шло ни слова.

Джефф заправил Эленоа волосы за ухо и продолжил:

— Я так до сих пор и не сказал тебе спасибо за то, что ты дала мне тогда шанс.

— …

— Спасибо.

Эленоа молча смотрела на него, а потом, не сдержавшись, сказала:

— Такое говорят, когда обнимают!

— А можно?

— И это ты ещё спрашиваешь!

Джефф одной рукой обнял рассерженную Эленоа, другой обхватил её лицо. А потом уткнулся ей в шею и пробормотал:

— Мне и перед тобой было совестно, но больше — оттого, что я один так состарился. Боялся, что стану тебе противен.

На его слова Эленоа опешила и сказала:

— День, когда ты станешь мне противен, не настанет до самой моей смерти.

От её слов Джефф на миг забыл тревогу о племяннице и улыбнулся. А вот лицо Эленоа, наоборот, помрачнело.

В одной руке Джефф держал руку Эленоа, в другой — меч.

В век, когда ружьё сменяло меч, меч был скорее символом, чем оружием. То, что он взял его с собой, было решимостью защитить хотя бы племянницу.

Эленоа не хотелось, чтобы этот мягкий человек так решал, но было это только от любви к нему, и в конце концов она мужа поддержала.

Мэроу из Расы были таким же старинным родом, как и Рунос. Что род важнее любви — разумелось само собой.

Вскоре карета остановилась у герцогского дворца.

Знатные дамы, впервые за долгое время увидев Эленоа, забыли о приличиях и подбежали к ней.

— Эленоа!

Джефф засел в кабинете — и Эленоа заодно отдалилась от света. Была и другая причина: приходилось работать.

Убедившись, что Эленоа, встретившая наконец подруг, уходит с ними играть в бридж, Джефф направился в задний сад, где был великий герцог Миллер Диеус.

Миллер в садовой беседке разговаривал со своим дядей по матери, начальником полицейского управления герцогства Дэвином Майером.

Разговор, видно, был тайный, и гвардейцы преградили Джеффу дорогу.

— Его Высочество герцог приказал никого не впускать.

— Посторонись.

Гвардеец посмотрел на меч, который Джефф носил при себе.

Джефф в случае чего готов был прямо здесь затеять поединок. Разумеется, в гвардии не нашлось бы юноши, которого мог бы одолеть сорокалетний мужчина, семь лет не двигавшийся с места. Но если бы вдруг ему нанесли рану, дело обернулось бы большой бедой.

Пусть род Рунос и пришёл в упадок, он всё ещё оставался знатным, а жена его к тому же была имперской дворянкой.

Гвардейцы мялись, не зная, как быть, и в конце концов Миллер отпустил Дэвина, а потом махнул рукой, чтобы дорогу открыли.

Джефф, отвыкший ходить, подошёл, неверно качаясь из стороны в сторону, и встал перед Миллером.

Миллер нарочито улыбнулся:

— Присаживайтесь.

— Не нужно, я скоро уйду.

— Давно не виделись.

— У вас язык поворачивается здороваться?

Голос Джеффа дрожал от гнева.

Миллер налил в чашку, поданную слугой, чаю и протянул ему. Он знал, что Джефф пить не станет, но в самом действии — налить чаю — итог был не важен.

— Я знаю, что вы приехали из-за Эйприл. Мы понемногу выясняем, так что не тревожьтесь так.

— Как в это поверить? Главу дома Рунос вот так же увели и казнили, а о моей племяннице, которая едва уцелела, я теперь и не знаю толком, где она. Как прикажете ждать, пока вы понемногу выясняете!

— Разве не преступление — то, что тогда пытались убить меня и мою жену? И разве не преступление — пользоваться огромным количеством газа, ничего за него не платя?

— Преступление? Перевернуть всё, что уже расследовала имперская полиция, свалить вину на другого — и называть это преступлением?

— Полиция так говорит — что же мне делать?

— И вам не стыдно?

Миллер глухо вздохнул и поднял голову.

Он посмотрел в глаза Джеффа, горевшие красным, как пламя рода Рунос, и сказал:

— Да, не стыдно.

— Ваше Высочество!

— Я не считаю, что хоть что-то в отношении Эйприл Рунос было чрезмерным.

Миллер ясным взглядом смотрел на Джеффа и продолжил:

— Разве я многого хотел? У меня было одно желание — быть рядом с той, кого люблю. Чей же был выбор — пасть, но этого не допустить?

От слов Миллера Джефф опешил и какое-то время стоял окаменев.

Немного погодя он выпрямился, оторвавшись от стола, на который опирался.

Миллер про себя дивился, что Джефф Мэроу, столько времени проживший затворником, способен вот так выжигать из себя гнев.

И тут Джефф заговорил:

— Я кое-что знаю.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab