* * *

После того как приезжал Педжин, Миллер об Эйприл молчал.

Он никак не мог забыть взгляд и голос Педжина. Тот низкий, одинокий голос, которым ему угрожали.

У него было лицо человека, которого Миллер предал. Педжин говорил всерьёз. Он и вправду собирался причинить вред его семье.

Этот мальчик долгие годы был на его стороне. Ради брата Педжин Диеус отказался от любви и смог покинуть родину.

И то, что такой человек угрожал его жизни — и жизням семьи, в которую входила Хайди, — не укладывалось в голове.

В конце концов он рассказал о Педжине только своей любимой, Хайди.

Даже рассказав, Миллер всё не мог уснуть, и Хайди, стараясь его успокоить и уложить, сказала:

— Педжин просто очень разозлился. Скоро всё уляжется.

Тогда Миллер посмотрел на Хайди глазами, полными уныния:

— Не похоже, что уляжется.

— Но он ведь всё равно уедет, когда в Особое следственное управление приедет новый человек? В герцогстве он останется только на этот год, так что незачем так тревожиться.

— Верно. Наверное, так…

Миллер кивнул. И, попытавшись уснуть, всё же не смог и уставился в потолок.

Полежав так какое-то время, Миллер сказал:

— А с другой стороны… мне и обидно.

— Обидно?

— Обидно, что он так со мной. Со мной — можно. Но он ведь и семью мою пригрозил тронуть. А так нельзя.

— …

— Так нельзя…

Миллер снова и снова бормотал это голосом, в котором была и горечь, и слабый гнев. Хайди молча гладила его.

Между братьями, которых Хайди знала с детства и которые были друг другу как отец и сын, теперь пролегла трещина, которой уже не зарасти.

Она думала об Эйприл, из-за которой все эти трещины и пошли.

Эйприл выпустила экстренный листок с известием о том, что сделка с Миллером не состоялась.

Там была указана и точная цена, и взгляды людей, поначалу винивших Эйприл, понемногу стали поворачиваться к Миллеру.

Эти деньги мог бы выделить парламент. К июлю, чем ближе становилась зима, тем сильнее росла тревога, и люди герцогства всё чаще поднимались и трясли ворота герцогского дома.

А те, кто со страху объявлял Эйприл Рунос виновницей тумана, понемногу начали пересматривать своё мнение.

Может, туман и не по её вине.

Может, зря схватили невинную.

На взгляд Хайди, чем сильнее менялось мнение горожан, тем яснее становилось: Миллеру в конце концов не миновать купить краситель, который продаёт Эйприл.

* * *

Логан, распахнув дверь участка, бодро доложил:

— Джона Тэвиш пустил своих людей и начал проверку. Теперь выяснить, откуда взялся газ, — дело времени.

На его слова Пол поддакнул:

— И, когда этот помешанный на деньгах доищется, откуда газ, вы сразу его арестуете?

— Разумеется.

— Но ведь сверху велели имперцев не убивать?

— Так Джона Тэвиш об этом не знает.

Педжин с довольным видом продолжил:

— Надо выжать. Цену его жизни.

— А ведь Логан на диво хорошо нагоняет такую обстановку.

На слова Пола Логан безмятежно ответил:

— Обычно, когда люди видят человека, который весел без причины, им кажется, что в нём безумие. А я ведь просто светлый человек!

— Если многие сходятся во мнении, значит, на то есть причина, не находишь?..

Упрёк Пола Логан пропустил мимо ушей.

Как бы то ни было, Пол был прав. Странным образом схваченные преступники особенно пристально следили за поведением Логана. Похоже, из-за того, что держался он не как принято.

Закончив совещание о том, как ведёт себя Джона Тэвиш, Педжин стал собираться в поместье Рунос.

Против ожидания Эйприл вызвала Педжина быстро.

Госпожа Ив, ничего не знавшая о том, что между ними произошло, поправляла на Педжине одежду и говорила:

— Вы что же, поссорились? Раз всё это время не виделись.

— Всё равно, уехав из герцогства, мы видеться не сможем. Вот и разбираемся с чувствами побыстрее.

— Значит, не поссорились?

— Вы же видели Эйприл. Разве я с ней справлюсь? Проиграю все сто боёв из ста.

— Зачем и говорить очевидное.

— Поехали и вы со мной. Погуляете с господином Бауманом.

— С чего бы мне с этим господином гулять?

— Мне кажется, вы хорошо друг с другом ладите. Будет с кем поговорить.

— Поговорить? Я много лет служила в доме Диеус, а этот господин в свете ничего не смыслит — о чём нам говорить?

Так она попеняла ему, но не сказала, что не поедет в поместье Рунос.

Педжин рассудил, что оба они овдовели, и, раз им хорошо друг с другом говорится, было бы славно, если бы они стали собеседниками. А сойдутся ли ближе — это уж их дело.

Педжин, который не мог представить сердечных дел госпожи Ив, долгие годы бывшей ему почти роднёй, сам же посоветовав ей собеседника, сказал с серьёзным лицом:

— С виду он вроде и ничего, но, если не по нраву, сразу гоните. С дурными мужчинами водиться не стоит.

— В моём-то возрасте — и чтобы в мои сердечные дела вмешивались? Да ещё и совсем зелёный юнец.

— Не вмешиваюсь, но, раз уж встречаться, то непременно с достойным. Он должен мне понравиться.

Тогда госпожа Ив колко сказала:

— Похоже, господина Баумана вы одобряете.

— Он ведь видный. И сильный.

— Какой там видный…

Госпожа Ив фыркнула, но в итоге отправилась вместе с Педжином в поместье Рунос.

* * *

До приезда Педжина.

В поместье Рунос уже был гость.

Шейфер Майер, сын начальника полицейского управления герцогства, стоял в саду на крыше дома, куда его вызвала Эйприл.

Шейфер восхищённо сказал:

— Устрой здесь приём — весь свет герцогства всколыхнётся.

— По-моему, никто не придёт.

— Надо хорошо всё продумать.

— Ну, приём я всё-таки устрою. Мне ведь надо выйти замуж.

На эти слова Эйприл Шейфер нахмурился и спросил:

— А Педжин?

— А что Педжин?

— Разве вы не вместе?

— Даже если вместе, что с того?

— И всё же.

Шейфер с недовольным видом продолжил:

— Просто я у Педжина такого раньше не видел.

— Чего?

Эйприл спросила, и Шейфер, вспомнив Педжина, пробормотал:

— Как бы сказать — он не уклоняется. Это ведь его конёк. Трудное он высматривает издалека и ловко обходит. В детстве меня это до того злило.

— Верно. Он и правда бесил.

— Ведь так? Значит, не только со мной?

Шейфер обрадовался общему чувству и продолжил:

— И вот такой человек — не уклоняется. Ни от ловушек, ни от преград.

— …

— Если это ты его так переменила, то это дорогого стоит.

На слова Шейфера Эйприл только слабо улыбнулась и ничего не ответила. И не переспросила — дорогого ли стоит. Оттого что и она хорошо знала Педжина.

Эйприл вернула разговор к делу:

— Я позвала тебя не просто так.

— А зачем?

— Если. Просто если. Между империей и герцогством начнётся война — на чью сторону встанешь?

От её слов у Шейфера сделалось лицо человека, который слышит подобную нелепицу впервые:

— Разумеется, герцогства. Разве об этом спрашивают?

— Говорят, род Майер скоро уедет в империю?

— Да, это решение родителей, и я собираюсь ему подчиниться. Но, если начнётся война, я тут же вернусь в герцогство.

На твёрдый ответ Шейфера Эйприл на этот раз улыбнулась куда светлее:

— И с таким-то вредным лицом говорит такое.

— Чем это вредным? Что ты, что Педжин — оба на лицо хороши, а языком, чуть что скажешь, так и норовите придраться.

— А то, что придираться к тебе есть к чему, — это моя вина?

— Хватит меня дразнить!

От обиженных слов Шейфера Эйприл и вовсе расхохоталась.

Когда она рассмеялась, Шейфер стал теребить рукой отчего-то загоревшееся ухо и с вызовом спросил:

— Ну и? Это всё, что ты хотела сказать?

— Так это же вопрос. Разве это то, что я хотела сказать?

— Будешь и дальше так отвечать — я не стану слушать и уйду.

— Нет, прости. Больше не буду цепляться.

Сказав это, Эйприл схватила за руку Шейфера, который и вправду собрался уйти.

Испугавшись её руки, Шейфер резко её стряхнул. А потом, решив, что стряхнул слишком сильно, легонько стукнул Эйприл по тыльной стороне ладони в знак извинения и спросил:

— Ну? Говори.

— Я хочу, чтобы герцогство стало сильным.

— И я.

— А ты как раз окончил военное училище и служишь.

— Верно.

— Что ты думаешь о военном устройстве герцогства?

— Что его нет. Устройства.

— Если торговое судно благополучно вернётся.

— Не вернётся.

От его ответа Эйприл нахмурилась. Но тут же продолжила:

— И всё же, если так выйдет, я дам денег — не возьмёшься ли создать устройство? Достаточно списать с империи.

На эти слова Эйприл Шейфер ухмыльнулся:

— Почему мою мечту предлагаешь мне ты?