* * *

Получив от Эйприл весть приехать в поместье, Педжин всю дорогу гадал зачем, а прибыв в поместье Рунос, обнаружил Шейфера, который приехал раньше него, и поцокал языком.

Шейфер вышел передохнуть на крыльцо и заложил за губу жевательный табак; Педжин спросил его:

— А ты чего здесь?

— Эйприл позвала, вот и приехал. А ты?

— И меня Эйприл позвала.

От слов Педжина Шейфер с крайне недовольным видом поцокал языком:

— Что ни говори, а видитесь.

— Мы давно не виделись.

— И всё-таки ты тут. Даже если у вас всё равно ничего не выйдет, всё тянет?

— Не собираюсь я с тобой так задушевно беседовать.

— Ага, и я не собираюсь!

Шейфер бесился, а Педжину было всё равно: увидев, что приехал слишком рано, он тоже достал табак.

А потом кивнул подбородком на жевательный табак Шейфера:

— В герцогстве много такого жуют.

— В герцогстве «табак» — это оно и есть.

— Я не пробовал. Я ведь не здесь взрослел.

Пробормотав это, Педжин продолжил:

— В герцогстве для меня много чужого.

Шейфер искоса на него взглянул и протянул табак:

— Дать?

— Нет.

Педжин отказался и протянул свои сигареты, но и Шейфер отказался. Любопытство любопытством, а обмениваться ни тот ни другой ничуть не хотел.

Шейфер выплюнул табак, лежавший между десной и верхней губой, и сказал:

— Насчёт госпожи Эленоа.

— Тётушки Эйприл?

— Чего это она в последнее время всё меня отчитывает?

— Вряд ли ты ей настолько интересен, чтобы отчитывать.

— И я так думал, а теперь чуть увидит меня — сиди прямо, застегнись, и всё выговаривает.

Педжин пропускал слова Шейфера мимо ушей, но вот на это отозвался так, будто оно его сильно задело:

— Тебя? Быть не может.

Взгляд Эленоа на Шейфера, какой Педжин видел до сих пор, всегда говорил одно: «И как это мусор разгуливает на своих двоих?» Взгляд человека, которому противно и хочется тут же подобрать это и бросить в мусорную корзину, но корзины поблизости нет, а подбирать лень.

Шейфер серьёзно пробормотал:

— Не хочет ли она меня в дом Рунос зятем…

— Ты рехнулся? В своём уме? С чего бы госпоже Эленоа предлагать Эйприл такой мусор, как ты?

— На себя посмотри, мусор.

— Я хотя бы красивый мусор. А ты просто мусор.

— Не переходи на личности, паршивец.

Попеняв ему, Шейфер продолжил:

— А ведь и нет подходящего дома, ровни этим Рунос. А у нас мать хотя бы имперская принцесса, так что кровь-то ручается.

— …

— Госпожа Эленоа и сама имперка, с моей матерью дружна… В последнее время она к нам зачастила пить чай с матушкой, и всякий раз меня с головы до ног разбирает. А матушка знай поддакивает… Только теперь я узнал, что у неё ко мне столько нареканий…

Чем больше Шейфер причитал, тем сильнее кривилось лицо Педжина.

Что это будет не он, он понимал, но принять, что на это место встанет Шейфер, не мог.

Шейфер остался на крыльце, а Педжин поднялся по лестнице и направился в сад на крыше, где была Эйприл. Услышав о приезде Педжина, Эйприл ждала его, а перед ней стоял свежий чай, принесённый Бауманом.

Педжин сел напротив и сказал:

— Давно я здесь не был.

— Тут ведь было закрыто.

— В два счёта стало великолепно.

— У господина Баумана золотые руки.

— Да, кстати о господине Баумане.

Педжин искоса взглянул на дверь, за которой скрылся подавший чай Бауман, и продолжил:

— У него есть женщина?

— А это к чему?

— В последнее время госпожа Ив много говорит о господине Баумане.

— Да?

Неожиданно лицо Эйприл, всё это время холодное с Педжином, просветлело.

Эйприл разливала чай и сказала:

— Господин Бауман всё норовит подвести итог своей жизни. Я и сама, но Ханна с Фредом сильно на него опираются, и мне хотелось бы, чтобы у него прибавилось воли к жизни.

— И мне хотелось бы, чтобы господин Бауман жил долго. А о госпоже Ив и говорить нечего.

Педжин с донельзя изящным видом отпил чаю и продолжил:

— Только госпожа Ив совсем не умеет выказывать чувства. Я слышал, что и покойный её супруг до самой свадьбы был уверен, что она его терпеть не может.

От этих слов Педжина Эйприл запнулась и спросила:

— А может… она и меня не ненавидит?

— Тебя? Она любит тебя больше внуков.

— А я всё это время думала, что она меня не выносит.

— Вот видишь. И с господином Бауманом будет так же. Говорю же, надо помочь со стороны.

Разрядив разговором о Баумане и госпоже Ив обстановку, Педжин медленно перешёл к делу:

— И ещё я слышал новость.

У Эйприл было такое лицо, будто она гадала, с каких это пор Педжин собирает по всему свету новости, но всё же посмотрела на него — мол, говори.

Педжин продолжил:

— Госпожа Эленоа, говорят, старается сделать из Шейфера человека.

— Ну, если смотреть на одну кровь, он ничего.

Он ждал, что она спросит, зачем та тратит силы попусту, а отклик оказался вполне согласный.

Педжин поморщился:

— Но это же Шейфер Майер. Он и в этот дом врывался.

— Оттого что считал меня ведьмой.

— Вот видишь, до чего глуп.

На эти его слова Эйприл покосилась на него — мол, а кто виноват. Под этим взглядом Педжин замолчал, и лишь тогда Эйприл заговорила:

— Я и сама в детстве вдоволь насмотрелась, каков этот паршивец. Но на этот раз…

Эйприл вспомнила Шейфера у гор-близнецов и продолжила:

— Я взглянула на него иначе…

— И в чём же?

— По крайней мере он был честнее тебя.

— …

— Шейфер, зная, что рискует, всё же хотел меня предупредить. Это смелость. В отличие от тебя.

Педжин хотел было что-то ответить, но признал, что сказать нечего, и снова замолчал.

Он считал, что Шейфер и вправду годным человеком стать не может. Но, с другой стороны, Эйприл не походила на ту, что откажется от брака, устроенного старшими. Ведь брак для неё был вопросом не любви, а слияния.

Возможность, что Эйприл выйдет за кого-то замуж, он держал в уме всегда, но, когда это придвинулось к яви, внутри поднялось пламя.

Он не хотел.

В такие мгновения Педжин думал, что чувство, которое он испытывает к Эйприл, — уж точно не любовь.

Это была просто одержимость. Одержимость тем, чего нельзя получить.

Слушать дальше о её замужестве Педжин был не в силах и переменил разговор:

— Так зачем ты меня позвала? Что ты хотела сказать?

— А, вот что.

Эйприл поставила чашку, села прямо, посмотрела Педжину в лицо и заговорила:

— Про завод. Завод, что примыкает к поместью Рунос.

— Да.

— Ты говорил, что изучают, как сжижать этот газ и вывозить? А раз так, значит, и его можно использовать как топливо?

— Верно.

— Огромный ресурс с большими возможностями.

— И что?

То, что он хотел донести, она поняла в совершенстве. Педжину до крайности стало любопытно, что она скажет дальше. И на это любопытство Эйприл ответила:

— Чтобы им распорядиться, я хочу отнять завод.

Само собой разумеющееся — и всё же непредвиденное.

— Здесь моя земля, и это изначально должно быть моим, разве нет?

От слов Эйприл Педжин запнулся.

Ему вдруг вспомнилась Эйприл Рунос в отрочестве — та, которую он в последний раз видел перед отъездом в империю. Та отчаянная, самоуверенная, богатая девочка.

Педжин тут же расхохотался.

Он поневоле признал, что не смел.

Она была права.

Он слишком рано перебрался в империю и рос, придавленный слишком сильной властью. Оттого Педжину и в голову не приходило отнимать у империи что-либо.

А потому слова Эйприл пробудили в нём утраченный — а может, никогда и не бывший — мальчишеский порыв.

Миллеру Диеусу ради самого себя следовало убить Эйприл Рунос.

Раз он этого не сделал, Эйприл Рунос начнёт отнимать у него его добро.

То, что не убито, всегда возвращается ради мести. Наверное, и к нему тоже.

Педжин недолго думал и отозвался:

— Давай.