Сказать, что она ослышалась из-за шума волн, было нельзя — голос его прозвучал слишком отчётливо. И всё же услышанное было настолько подозрительным, что Эйприл переспросила:
— Взять твоё состояние?
Педжин для человека, сказавшего такое, выглядел не просто невозмутимо, а прямо-таки дерзко.
— Ага, его немало. Вскоре я ещё и доходы компании «Тэвиш» конфискую. Вместе с пеней. После этого состояния прибавится.
— Хорошо бы, чтобы это вышло. Но…
— Взысканные деньги трать ты. Нет, это лишь довесок. Просто используй всё, что у меня есть. Я и на улице проживу — так что до последней монеты.
— …
— Так я и расплачусь за цену своей жизни, положенную изменнику.
Хотя он всё это объяснил, Эйприл, с покрасневшими от усталости глазами, разглядывала его настороженно, и Педжин объяснил и то, как это сделать:
— Моим имуществом распоряжается господин Ренальд, а он давний друг твоего дяди. Пользуйся через них двоих.
— Я ещё не сказала, что беру.
— Тут и раздумывать не о чем. Забирать деньги изменника — обычай герцогства.
— Этого обычая Миллер что-то не держится.
— Так брат ведь дурной человек.
Педжин продолжил будто про себя:
— Впрочем, и я тоже.
С тёплым июльским ветром в небо взмывали птицы.
Эйприл не отвечала сразу и настороженности не ослабляла. Она узнала, что он приложил руку к тому, чтобы сделать из неё ведьму, — и Педжин считал такой её отклик естественным.
Чтобы её убедить, он повторил:
— Собирай на эти деньги людей. Учи и привлекай к себе.
На эти его слова Эйприл удивлённо пробормотала:
— Я только что сказала Ирсе то же самое.
— Что именно?
— Что важно собирать людей.
От её слов Педжин весело рассмеялся:
— И правда, я иногда поражался, что ты думаешь ровно как я. Может, я перенял это у тебя.
На этих словах Педжина разговор между ними ненадолго оборвался. А потом, прежде чем изо рта Эйприл вышло бы «убирайся», Педжин стукнул по корпусу судна и спросил:
— Кстати, это и есть маленький корабль?
— Больше, чем думалось?
— Гораздо больше, чем думалось.
Педжин по тому, что и после его усилий снова наступало молчание, понял: Эйприл больше не хочет разговаривать.
По правде говоря, он с самого начала прекрасно знал, что видеть его она не желает. Знал — и всё же уходить не хотел.
Его до крайности натянутые нервы на время отпустили. И шум волн, и звуки внезапной драки в портовом кабаке не задерживались в ушах, а протекали мимо.
Педжин, не в силах отказаться от этого мгновенного шаткого счастья, продолжил:
— Ты, наверное, знаешь: туман становится всё сильнее. Умерших станет больше. А когда приедет новый человек из Особого следственного управления, он и вовсе всё бросит.
— Пожалуй.
— Если пускать краситель в ход, лучше всего в школах? Ты ведь заботишься об образовании.
Взгляд говорившего это Педжина был устремлён на Ханну, которая с любопытством бегала туда-сюда.
— Ей в этом году тринадцать?
— Да.
— Через три года станет полицейской.
Эйприл кивнула. И на миг закрыла глаза и задумалась.
Педжин Диеус вовсе не был мужчиной, до безумия ревностно чтущим законы герцогства. И всё же, давая такую клятву, он уже знал свой ответ.
Эйприл спросила его:
— Зачем ты отдаёшь своё состояние?
— …
— Ты считаешь себя имперцем, а значит, тебе незачем радеть о герцогстве. Так почему?
Педжин не отвечал, и Эйприл спокойно спросила:
— Оттого что любишь меня?
На такой вопрос трудно было не ответить, и Педжин, поморщившись, спросил:
— Это важно?
— Нет, вовсе. Просто любопытно.
На такой ответ Эйприл Педжин усмехнулся и отозвался:
— Скорее да.
Он смотрел на кивнувшую Эйприл и пробормотал:
— Прости, что обманывал. Но это не значит, что и чувства были ложью.
— …
— Как бы то ни было. Тебе надоест, но видеться нам придётся часто. Не трать понапрасну силы на то, чтобы меня ненавидеть и остерегаться. Я всё равно исчезну.
— На такое я сил не трачу.
— А вид усталый.
— Видно, я уже устала от одного твоего лица.
Эйприл, попенявшая ему так, крепко заколола волосы шпилькой с камнями; налетел резкий морской ветер, и откуда-то принесло лепесток, который долетел до них и запутался у неё в волосах.
Педжин протянул было руку к её волосам и остановился. Тогда Эйприл сказала:
— Ничего.
— Ничего?..
— Да.
Педжин шагнул к ней и потянулся к её волосам.
Когда Педжин снимал лепесток, Эйприл, закрыв глаза, пробормотала:
— Наоборот, хорошо бы, чтобы ты любил меня сильнее.
— Зачем?
— Чтобы больше тобой пользоваться.
— …
— Чтобы тебе было больнее.
Лепесток, снятый с её волос, ненадолго остался у Педжина в руке, а потом от ветра сразу улетел в море.
Педжин проводил лепесток взглядом и сказал:
— Если будешь пользоваться, мне только в радость.
Улетающий лепесток похож на Эйприл, — подумал он.
Он собрался было повернуться, но, будто вдруг вспомнив, сказал:
— А, и вот ещё.
— У тебя ещё что-то?
— Тот газ, которым горят рожки. Причина тумана.
— Да.
— Им ведь можно светить.
— Верно.
— В империи изучают способ сжижать его и перевозить. Говорят, лет пять на это уйдёт.
Педжин сказал это и пожал плечами:
— Всё, теперь и вправду ухожу.
Насколько тяжёлой тайной было то, что он обронил, Эйприл могла догадаться.
Она осталась на месте и надолго погрузилась в раздумья.
Педжин сразу уехал, а Эйприл вернулась в поместье.
Поздней ночью она прошла по владениям к дому, где жили матросы. Ей надо было кое-что проверить.
Теперь она точно знала, откуда берётся газ, что горит в поместье Рунос. А потому собиралась проверить слова Педжина.
Она растолкала спавшую Криц — исследовательницу третьего отдела, которая сама ушла из Особого следственного управления.
— Госпожа Криц.
Тогда не совсем протрезвевшая Криц с ошалелым лицом пришла в себя:
— Госпожа Эйприл?
— Мне надо кое-что проверить. Пойдёмте со мной.
От слов Эйприл Криц через силу отогнала сон и поднялась.
* * *
Эйприл направилась в поместье Рунос, а придя, велела Криц надеть одно из своих платьев.
Криц, по-прежнему ничего не понимая, шла за Эйприл.
Спускаясь по лестнице, Криц — в платье с тем самым красителем и в нескольких масках — крепко вцепилась Эйприл в руку.
— Ночью в подвале страшно… И вы всё это время ходили сюда одна?
— Оттого что взять с собой было некого. Зато теперь я знаю, как спускаться и не падать, — так что одной ходить не придётся.
Сказав это, Эйприл спустилась до конца.
На третьем подземном этаже пламя свечей и вправду разгоралось сильнее. Стоя в этом помещении, Эйприл посмотрела на Криц.
Криц с по-прежнему испуганным лицом спросила:
— Так зачем вы меня сюда привели?
— Если сказать иначе, здесь ведь… есть газ, который образуется при добыче того топлива. А он и сам топливо.
— Да, верно.
— Стало быть, здесь на самом деле…
Эйприл на миг закрыла глаза, открыла их и продолжила:
— Если сказать хорошо — место с огромными возможностями.
— А если сказать плохо?..
— Хорошо взрывать.
От слов Эйприл Криц вздрогнула:
— Ч-что вы такое страшное говорите!
— Я просто назвала возможность.
— Так зачем же вы думаете о таких возможностях…
На причитания Криц Эйприл сказала:
— Я думаю, что такое газообразное топливо находили в герцогстве постоянно. Ещё с давних времён, когда процветали пираты.
— Отчего вы так думаете?
— Вот эта одежда на нас. Эта окраска. Её открыли не мои родители. Она пришла из старинного обычая герцогства. Этот краситель, верно, защищал людей герцогства от газа, что вызывает туман. И в очень давние времена.
— Хм…
— И потому мне любопытно, нельзя ли использовать его как топливо.
Выслушав её, Криц обошла третий подземный этаж кругом. И заговорила:
— То есть вы спрашиваете, нельзя ли применить этот газ как… топливо?
— Да.
Страх Криц понемногу отступил, оттеснённый любопытством. Она сказала:
— По правде говоря, всякая энергия в конце концов начинается с огня.
— Стало быть, можно?
— Да, скорее всего.
— Должно быть можно. Это мои владения, и, по сути, это моё. Мне хочется, чтобы это можно было использовать как топливо.
На слова Эйприл Криц кивнула. А потом посмотрела на неё и сказала:
— Давайте попробуем.
Глаза Криц сияли.
Этот взгляд — «попробуем» — Эйприл понравился.
