Контент удален!

* * *

Педжин через слугу, посланного из рода Мэроу, получил весть, что Эйприл гостит в поместье Эленоа Мэроу.

Раз она была в каких-то двадцати минутах езды, завтрашний день становился куда свободнее.

Он собирался заодно поговорить о цветах для похорон и, самое большее, вместе поесть, но, если Эйприл чего-то хотелось, можно было бы, кажется, сделать и что-то ещё.

Как-никак семь лет она ничего не могла себе позволить, так что есть, поди, чем ей захочется потешиться.

Когда он, закончив сборы, собрался ехать к Мэроу, в его гардеробную стремглав влетел Логан:

— Господин комиссар!

Когда Педжин обернулся, Логан, примчавшийся сюда без единой передышки, закашлялся — пересохшее горло саднило.

Педжин наполнил вином стоявший на столе стакан для воды и протянул его:

— Куда ты так несёшься, что за спешка?

Пока Педжин пенял ему, Логан залпом осушил стакан вина, кое-как отдышался и посмотрел на него.

В глазах Логана, невозмутимее которого в управлении не было никого, стоял страх.

— К начальнику полицейского управления Дэвину Майеру приходил гвардеец.

— Что?..

— Он был в мундире имперской гвардии. А это значит…

Это значило, что тот получил послание от императора.

Педжин, не понимая, хоть и знал, что Логану ничего не известно, спросил, будто допытываясь:

— Что Его Величеству приказывать начальнику полиции герцогства? Ведь тут я, имперский полицейский.

— Вот именно!

— Логан, я в последнее время что, сделал что-нибудь, чем прогневил Его Величество?

— Нет, вы, господин комиссар, всегда были примерно одинаковы. И при Его Величестве, и при Её Величестве вы на всё ворчали, а раз вас так берегли — это иначе как любовью и не назвать… Нет, да не в этом же дело!

— Сам увёл разговор в сторону, а на меня злишься?

— П-простите. Мне вдруг стало так тревожно… Что же это? Что он приказал?

Как ни думай, ни один приказ, что император мог бы отдать Дэвину, на ум не шёл.

Педжин тихо вздохнул и сказал Логану:

— Для начала приставь к дяде соглядатая. Всё, что увидишь, заноси в отчёт. Если он сделает хоть что-то мало-мальски странное, докладывай мне.

— Слушаюсь, господин комиссар.

Лишь доложив так начальнику, Логан хоть немного успокоился и перевёл дух. А потом, с запозданием посмотрев на Педжина, нахмурился:

— А что, у вас роман?

— Что за чушь. Я договорился ненадолго встретиться с Эйприл.

— А… И что дальше?

— Что значит «и что дальше»?

На переспрос Педжина у Логана и без того большие глаза стали ещё больше, а голос вслед за ними — громче:

— Это же не точный ответ на вопрос, роман ли у вас. То, что вы договорились ненадолго встретиться с госпожой Эйприл.

— С Эйприл роман невозможен, так что, само собой, это значит «нет».

— А идти вы собрались вот так одетым?

Логан знал Педжина давно. Он знал его с самого поступления в военное училище, так что можно было смело сказать, что немалую часть своей не такой уж долгой жизни он прожил подчинённым Педжина.

И всё же Педжина, наряженного вот так, он видел впервые.

Педжин, преисполненный уверенности в своей внешности, купаться любил до чрезмерности, но во всём остальном большого интереса к тому, чтобы прихорашиваться, не питал.

Госпожа Ив вечно о нём заботилась, так что одет он мог быть изысканно, но не более того. Благодаря этому сборы Педжина на выход всегда заканчивались быстро.

А сегодня Педжин, как ни глянь, тщательно уложил волосы и принарядился.

Логан, ужаснувшись, указал на руку Педжина:

— К-к-кольцо! Вы же надели кольцо!

— Это отцовское наследство.

— То самое наследство! Впервые вижу! То есть впервые вы его надели…

Педжин рукой с этим кольцом зажал Логану рот:

— Чего ты так орёшь? Шумно же.

— М-мбм! Мбм!

— Да-да, как этот пейзаж герцогства, что и каждый день прекрасен, так, поди, и лицо моё.

На его слова Логан перестал вырываться и сунул ему свою руку. Мол, погляди, как мурашки пошли. И вправду — по коже разом высыпали мурашки.

Как бы то ни было, Педжин, крепко зажав Логану рот, выволок его из городского дома и вытолкнул на улицу:

— Ну, ступай докладывай.

— Господин комиссар.

— Про кольцо не болтай.

— А пальто? Оно же чересчур шикарное.

— Это оттого, что я хорош собой, одежда и играет. Одежда не бог весть какая.

— Вы нарочно отбиваете всякую охоту с вами разговаривать, да?

У Логана было лицо, будто уходить ему не хочется, но на жест Педжина — мол, проваливай — он в конце концов зашагал в сторону управления.

После его ухода Педжин пробормотал:

— Шумный тип.

Хоть он так и бранился, но то, что взгляд его тянулся к кольцу, было делом неизбежным.

Это кольцо, отцовское наследство, всегда занимало место в сердце Педжина.

То, о чём он думал — надо, мол, как-нибудь надеть, — он наконец решился, достал и надел, только и всего.

А то, что это выпало именно на сегодня, было оттого, что сегодня осталось особенно много времени на сборы. Оттого что путь, который должен был вести к поместью Рунос, сократился до дома Мэроу в двадцати минутах езды.

Педжин, оправдываясь про себя, смотрел на кольцо на своей руке. На кольце был вырезан герб рода.

Он никогда не питал особой гордости за род Диеус, не было в нём и чувства долга. Для него Диеус означал одного лишь брата.

То, что Эйприл заставила его заново задуматься о роде, было правдой. Оттого-то по дороге на встречу с ней ему и пришла мысль надеть это кольцо.

Вот и всё. Таково было влияние Эйприл Рунос на то, что он надел кольцо.

Педжин надел перчатку поверх руки с кольцом. И, сев в карету, направился к Мэроу.

Прибыв к Мэроу, он узнал, что Каяни ушёл в школу, а Эленоа, оберегая Джеффа, была не в состоянии даже выйти встретить гостя.

— Пусть даже так, но чтобы гость выходил встречать гостя?

Когда Педжин состроил странную мину, старый дворецкий дома Мэроу неспешно усмехнулся:

— Не такой уж она и гость. Ведь госпожа Эйприл приходится племянницей нашему главе.

— Похоже, её вмиг полюбили. И на ночлег оставили.

— А когда сама нуждалась — все отворачивались.

Эту брошенную вполголоса реплику Педжина старый дворецкий мягко пропустил с улыбкой.

Немного погодя закончившая приготовления Эйприл спустилась по лестнице.

Старый дворецкий с поклоном удалился, и Эйприл сказала:

— Тётушка велела никуда не уходить, а поесть здесь.

— Зачем?

— Говорит, дядюшке, кажется, есть что мне сказать.

— Разве он в том состоянии, чтобы разговаривать с кем-то?

На прямолинейный ответ Педжина Эйприл покосилась на него.

Педжин попенял:

— Ну что ты так смотришь. Я же прав.

— То, что ты в империи был любимцем, — это ведь ложь? Быть такого не может.

— Был. Съезди в империю и спроси.

— Ага, надо будет как-нибудь съездить в империю. И правда, чтобы это спросить.

— До чего же тебе до меня есть дело. Впрочем, как большинству женщин.

На слова Педжина Эйприл, скривившись от отвращения, наступила ногой ему на туфлю.

Носок её белой туфли лёг на чёрную туфлю Педжина.

Педжин, глядя на это сверху вниз, сказал:

— Чьи туфли? У тебя же новых туфель нет.