***
После этого Эйприл так и осталась в подвале и не выходила наружу. В конце концов полиция приняла решение покинуть особняк Лунос.
В ту же ночь в особняке зажглись все газовые лампы.
Колья, прежде скрывавшие дом, были вырваны, и теперь его сияние в кромешной тьме казалось гигантским лесным пожаром.
Этого света было достаточно, чтобы встревожить всех жителей герцогства, живших неподалёку.
На следующий день газеты по всему правому острову пестрели заголовками об этом деле.
«Полицейские, расследовавшие особняк Лунос, массово теряют сознание...»
Некоторые бульварные газеты даже печатали откровенную ложь.
«При расследовании пропал один полицейский»
«Проклятие супругов Лунос: незваные гости «казнены» в особняке»
Сенсационные выдумки расходились куда лучше, чем достоверные статьи.
С одиннадцати утра дворец великого герцога заполонили гости, поспешно выходившие из карет с газетами в руках. Все они жаждали обсудить новости.
Великая герцогиня Хайди Диеус, не любившая сплетен, уже чувствовала, как у неё начинает болеть голова.
Миллер Диеус, её муж и глава герцогства, бесцеремонно расхаживал по спальне заложив руки за спину.
— А что, если она и правда ведьма?
— Если бы так, она бы убила меня первой.
Миллер вздохнул от её укола:
— Я ведь об этом и беспокоюсь.
Он корил себя за то, что не казнил тогда и Эйприл Лунос, чтобы стереть весь род с лица земли.
В конце концов она выжила, и пусть, возможно, только на сегодня, она стала для жителей герцогства существом более страшным, чем сам великий герцог.
Хайди собралась выйти из спальни, но Миллер преградил ей путь:
— Скоро придёт Феджин. Послушаем его доклад, а потом выйдешь.
— Я уйду сейчас.
— Хотя бы выслушай, что он скажет.
— Я не хочу видеть Феджина.
Хайди сказала это с явным беспокойством.
Миллер прикрыл глаза ладонью, осознавая, что опоздал с пониманием.
В последний визит Феджин вёл себя странно. Семь лет — достаточный срок, чтобы старые чувства угасли, но эти давние чувства явно смущали супругов.
— Что ж, тогда выйди первой. Иди.
— Я скажу, что ничего не знаю.
— Мы по-прежнему отлично понимаем друг друга.
Он мягко улыбнулся, поцеловал Хайди в лоб и открыл дверь.
Вскоре после того как Хайди вышла, в гостиной, примыкавшей к спальне, появился Феджин.
Он зевнул, сел напротив Миллера, закинув ногу на ногу.
— Гости во дворце, кажется, хотят пристать ко мне с вопросами.
— Неудивительно. Из-за твоей необщительности пришлось отложить приём в твою честь.
— Зачем полицейскому ходить на приёмы?
— Чтобы рассказывать интересные истории?
— А их нет, так что мне тем более нечего там делать.
Феджин отвечал неохотно, как и предсказывал Миллер. Он взял со стола печенье, положил на тарелку, намазал маслом между двумя кусками — сахар посыпался на скатерть — и надкусил его с хрустом.
На вопросы Миллера о том, что произошло в особняке Лунос, он отвечал уклончиво. Миллеру так и не удалось вытянуть из младшего брата никакой информации.
***
Жизнь в Великом герцогстве не была изобильной. Земля здесь была настолько холодной, что сезон цветения был невыносимо коротким, а всё остальное время утопало в снегу.
Возможно, именно из-за редкости цветов жители герцогства питали к ним почти маниакальную страсть.
На левом острове, расположенном гораздо южнее, росло множество цветов, и корабли с ними ежедневно курсировали между двумя островами.
Цветы, доставленные на кораблях, в основном попадали в аристократические дома, включая великогерцогский дворец, создавая хотя бы на время иллюзию весны и лета.
А когда цветы в домах знати начинали увядать, их выбрасывали, и они поступали в продажу на рынок, где их покупали простые горожане. Цветы были ценным импортным товаром.
В саду дворца великого герцога тоже красовались корзины с цветами.
Хайди, которая пыталась успокоить взволнованных сплетнями о ведьме гостей, невольно вспомнила о Феджине Диеусе — младшем брате мужа и единственном его родственнике.
Она была рада его возвращению, но избегала встречи с ним.
Даже Миллер, его старший брат, не мог точно сказать, чего хочет Феджин.
Миллер, чувствуя то же, что и Хайди, был рад возвращению брата, но в то же время держал его настороже. Это чувство возникло потому, что брат больше не был тем мальчишкой, что когда-то покинул этот остров.
Пока он не выяснит, чего тот хочет, он не мог принять возвращение брата всем сердцем.
До сих пор все высокопоставленные полицейские чины в герцогстве были офицерами из Империи.
Феджин был первым уроженцем герцогства, кто окончил имперскую военную академию и получил назначение на должность в имперской полиции.
Вероятно, его конечной целью было подняться до самых верхов в полицейской иерархии Империи.
Если так, то это не проблема, думал Миллер. Он решит дело Эйприл и вернётся в Империю. Это было бы даже на пользу герцогству.
Проблема была в том, что Феджин мог желать чего-то иного.
Например, любви. Или реформирования полицейской системы герцогства. Или даже процветания родного края — всё это требовало контроля.
— Инспектор Феджин в детстве был таким милым.
Хайди, как всегда с мягкой улыбкой, повернулась к той, кто произнесла имя Феджина.
Это была женщина из рода Соэров, тётя Пола Соэра.
Пол Соэр был правой рукой Феджина, и всё, что говорилось за этим столом, непременно дойдёт до его ушей.
Тётя Пола Соэра посмотрела на Хайди и продолжила:
— Правда ведь, Ваша Светлость? Он всегда старался привлечь ваше внимание.
— В таком возрасте дети ищут материнской заботы.
Хайди мягко, но твёрдо осадила её.
Тётя намекнула на романтический интерес, а великая герцогиня определила это как материнскую потребность.
Но в этот момент появление Феджина в дворце разрушило все её усилия.
Второй сын дома великого герцога, потерявший родителей в детстве, носил на лице своё обычное выражение — всё в этом мире ему будто бы было неугодно.
Однако его осанка и походка, сформированные годами дисциплины в военной академии, были безупречны.
Феджина Диеуса создала смесь хаоса: снисходительная свобода, которой взрослые одаривали его из жалости к рано осиротевшему мальчику, и жёсткая дисциплина академии, не дававшая ему ни малейшей самостоятельности.
— Господи, да он же красавчик...
Пожилая дама не сдержалась и прошептала вслух, затем поспешно закрыла рот рукой.
Даже издалека в нём угадывалось то кукольное лицо, что было у него в детстве.
Гладкая, белая кожа и длинные ресницы — они больше всего создавали этот прекрасный образ.
Он и сам давно знал о своей выдающейся внешности.
С таким лицом, рождённый в самом влиятельном роду герцогства и свободный от обязанностей, Феджин мог получить от мира всё, что пожелает. Всё, кроме родителей и первой любви.
