Эйприл приподнялась на локтях и нахмурилась, оглядев слишком роскошную спальню.
— …Я умерла?
Вопрос был не таким уж нелепым.
Она встала, попробовала открыть дверь — заперто. На всех окнах висели тяжёлые замки.
Эйприл уже начала ощущать холодок, когда дверь открылась и вошёл Феджин.
Он, видимо, думал, что Эйприл ещё спит, и удивлённо сказал:
— Ты рано встала.
— Где я?
— У меня дома. Я же отсюда родом.
— Нет, ты из герцогства.
— Это только ты так думаешь.
Он вошёл и бросил ей ключ:
— От замка. Я запер дверь, потому что слышал, что ты сбежала из академии.
— А.
Феджин повторил, всё ещё не веря:
— Ты сбежала? С пятого этажа?
— Это казалось возможным.
— Если бы ты упала, то разбилась бы.
— А если бы я осталась, то умерла бы просто так.
— Ты думаешь, мы какие-то уличные бандиты? У нас есть способы тайно избавиться от женщины твоего положения?
Феджин Диеус, которого она встретила на левом острове, был ей рад, но одновременно казался чужим.
Он чувствовался более далёким, чем тот Феджин Диеус из дома Диеус, которого она видела на правом острове. Здесь он был имперским полицейским, чуждым ей.
Эйприл поднялась и посмотрела ему в глаза:
— Мы?
— Не цепляйся к словам.
— Не здесь.
Она обвела рукой пространство вокруг них, потом провела пальцем по воздуху между ними:
— Вот здесь — мы.
— Это как посмотреть.
Эйприл усмехнулась:
— Правда? Ты так думаешь?
В последнее время Феджин чувствовал себя очень взрослым, но сейчас, в двадцать два года, он вдруг ощутил себя мальчишкой.
А Эйприл, которая насмехалась над ним, впервые показалась ему взрослой.
Он помолчал, обдумывая ответ, но в конце концов перевёл взгляд на часы:
— Поешь.
— Я не голодна.
— Еда не отравлена.
— Просто не хочу есть.
Она отказалась, и Феджин с досадой приложил ладонь к её лбу:
— Если не будешь есть, не поправишься. Ты что, заболела из-за одного пересечения моря? И ты называешь себя жительницей герцогства?
— Я не выспалась.
— Поспи ещё.
Эйприл, действительно уставшая, без лишних слов вернулась в кровать.
Феджин ушёл, служанка принесла лекарство, она выпила его и снова заснула. Когда она проснулась, солнце уже клонилось к закату, и воздух стоял относительно тёплый.
Она спустилась с кровати — лекарство подействовало, состояние заметно улучшилось.
В комнате висело белое платье, похожее на повседневное, и лежала записка Феджина:
«Нужно для эксперимента».
Эйприл не понимала, зачем для эксперимента платье, но всё же переоделась и вышла из комнаты.
Как только она открыла дверь, перед ней открылась длинная галерея — такой архитектуры не было на правом острове, где зима длилась бесконечно. Там строили длинные дома с толстыми стенами.
Она пошла по галерее — даже не застёгивая пальто, так было вполне комфортно. Температура чуть выше нуля казалась почти весенней после двух месяцев двадцатиградусных морозов.
Из-за ворот, отделявших галерею от улицы, доносился шум. Эйприл выглянула наружу.
Она действительно оказалась в другой стране.
Деревья были голыми, но яблони и цветущие кустарники говорили о том, что здесь они цветут — и от этого становилось немного завидно.
Она рассматривала фруктовые деревья, когда железные ворота распахнулись и во двор влетела карета.
Феджин вышел из неё, когда та остановилась неподалёку.
Большинство костюмов, которые он носил в герцогстве, были имперского покроя. Форма — тоже. Поэтому она выглядела привычно, хоть и с отличиями.
На нём был белый мундир с серебряными пуговицами — видимо, только что из императорского дворца. В отличие от герцогства, здесь больше думали о красоте, чем о тепле.
— Ты зачем так вырядился? — спросила Эйприл.
Феджин ответил:
— Скоро праздник основания, уйма дел.
— Понятно.
У Ласской империи был свой национальный праздник — это было естественно, но для выходца из герцогства казалось чуждым.
Он мельком взглянул на неё — вместо пышных герцогских нарядов на ней было лёгкое белое платье.
Эйприл посмотрела на себя:
— Здесь не холодно, поэтому одежда лёгкая.
— Удобно?
— Телу — да. Но почему белое? Это ведь не ночная рубашка.
На правом острове, где часто шёл снег, белое не любили. Видимо, это её смущало.
Феджин проворчал:
— Подарил, а ты всё равно недовольна.
— Я просто спросила.
— Тебе не нравится, это видно по лицу.
— Тогда прости.
Эйприл тут же извинилась, чувствуя, что обидела его, и Феджин, отвернувшись, усмехнулся:
— Я не привык, чтобы меня так легко растрогали.
Он протянул руку:
— Пойдём.
— В академию?
— Да. Зайдём туда, а вечером посмотрим праздник и вернёмся в особняк Лунос.
— Хорошо.
Она была под арестом, и возвращение на правый остров означало не особняк Лунос, а тюрьму герцогства.
Но зачем говорить об этом вслух? Она пропустила его слова мимо ушей.
***
Днём академия выглядела красиво — совсем не так, как показалось на первый взгляд.
Эйприл, удивлённая переменой, вошла внутрь. И вчера, и сегодня в здании пахло цветами.
Она снова увидела керамические вазы с попурри, которые напоминали о подарках Феджина, и постаралась не обращать на них внимания.
Ей нужно было узнать, как учёные создают туман.
До сих пор она считала туман природным явлением — стихийным бедствием, частью неумолимого хода времени.
Но здесь, в Империи, этот «природный» феномен воссоздавали искусственно. В её голове зародилось подозрение.
Если они могут создавать туман, значит, знают его причину. Почему же они не поделились этим с правым островом?
Они говорили, что исследуют её, чтобы найти способ справиться с туманом. Благородная цель.
Но тогда зачем похищать её вместо того, чтобы пригласить официально?
Что они скрывали?
С этими мыслями она вошла в лабораторию, где, как и вчера, был искусственно создан туман.
Она была уверена, что, как всегда, туман не причинит ей вреда.
В какой-то момент она даже подозревала, что у неё действительно есть магические силы. Поэтому она так боялась церкви.
Вдруг церковь обнаружит в ней какую-то неведомую силу?
— …Что?
Но Эйприл не успела сделать и двух шагов, как рухнула на пол.
Она почувствовала, как дыхание перехватило.
— Мисс Эйприл?
Она слышала голос учёного, но не могла ответить.
Теперь она поняла, что чувствовали люди, падавшие в тумане. Этот всепоглощающий ужас.
Голос, зовущий её по имени, становился всё тише, уходя вдаль.
