Бауман обратился к задумчивой Эйприл:
— Я позабочусь об этом, когда буду ремонтировать дом.
— Спасибо.
Эйприл ответила и странным взглядом посмотрела на Фреда, который стоял перед ней:
— И Ханна, и Бауман выполняют свою работу. Если и ты будешь делать своё дело, я тебя прощу. Мне как раз нужен был посыльный, чтобы бегать в город.
Эйприл сказала это, но Фред был так напуган, что не мог вымолвить ни слова.
В конце концов за него ответила Ханна:
— Он согласен!
— Д-да?
Фред наконец пришёл в себя и поднял глаза на Эйприл. Он переварил услышанное и энергично закивал.
— Если вам что-то понадобится, я всё сделаю. На фабрику надо ходить только шесть дней в неделю...
Фред говорил так, будто работать шесть дней в неделю было большой щедростью. Эйприл смутилась:
— ...Брось фабрику. Здесь и так будет много работы. Буду платить тебе... немного больше, чем там.
Она не знала, сколько платят детям на фабрике, но по виду Ханны и Фреда было ясно, что им платят далеко не достаточно.
Фред всё ещё был скован, но усердно кивал.
Эйприл достала из ящика письмо и протянула ему:
— Сначала отнеси это в банк. Передай Милле Бирта. Обязательно ей. Никому другому.
— Да! Я мигом!
Пока Фред отвечал, Бауман быстро вмешался:
— И по дороге купи продукты. Вот, я напишу тебе список.
Эйприл заметила, что Бауман обрадовался появлению посыльного больше, чем она сама.
Бауман тратил целый день на поездку в столицу и обратно. Пешком это занимало у него восемь часов.
Ханна была ребёнком, который и так бегал целыми днями, и не замечала усталости, но Бауман после такой ходьбы хромал несколько дней.
Эйприл предлагала купить телегу и лошадь, но Бауман отказался, сказав, что сначала нужно починить конюшню. Ему не следовало отказываться. Он слишком полагался на свои силы.
Бауман сиял, и Эйприл с трудом сдерживала улыбку.
Он смутился, что так явно выдал свою радость, и сказал:
— Благодаря вашей доброте у меня появилось много времени. В свободное время я займусь конюшней.
— Хорошо.
Эйприл ответила с лёгкой усмешкой в голосе.
***
Фред оказался быстрым и упорным посыльным.
Его довольно грубо встретили в банке, но он упорно добивался своего, передал письмо Милле Бирта, а когда покупал продукты, принёс ещё и её ответ.
Правда, он был не слишком внимателен — забыл купить один из пяти продуктов, которые заказал Бауман.
Но это можно было понять: Бауман нарисовал все продукты для неграмотного Фреда, но мальчик не знал, как выглядит имбирь, и не смог узнать его даже по очень точному рисунку.
Эйприл спросила, почему он не показал рисунок продавцу, но Фред только смущённо улыбнулся и ничего не ответил.
Позже она поняла: под рисунком было написано слово «имбирь», и Фред не хотел, чтобы продавец узнал, что он не умеет читать. Нужно было срочно учить его читать и писать.
В любом случае, для первого задания он справился отлично.
Фред потерял родителей в раннем детстве и жил с дедушкой и бабушкой, поэтому после выполнения поручения он вернулся домой.
На прощание Эйприл написала на клочке бумаги его имя и имена дедушки с бабушкой и велела выучить, как они пишутся, к следующему разу.
Когда наступила ночь, мир затих.
В тишине, когда все уснули, Эйприл сидела у окна спальни и пила горячий чай.
— ...Шумный день, да?
Она спросила, и Себио, дремавший у её ног, насторожил уши.
Двое детей, бегающих по дому, создавали невыносимый шум. Казалось, от них исходила волна тепла.
Из-за этого шума Эйприл поняла, как сильно она любит тишину.
Благодаря им она заново оценила покой — в этом был свой смысл, подумала она.
***
Феджин, приехавший к особняку Лунос в назначенный день, чтобы отправиться в парк аттракционов, смотрел на дом и бормотал:
— Архитекторы всегда такие быстрые?
— Ух ты...
Логан искренне восхищался.
Бауман менял разбитые стёкла одно за другим.
Обычно на замену стёкол уходят месяцы, а то и год, но у Баумана, проработавшего архитектором всю жизнь, были давние связи, которые могли изготовить стёкла нужного размера в кратчайшие сроки.
Новые стёкла были такими чистыми и прозрачными, что казалось, их вовсе нет. Даже непосвящённый мог заметить, что это отличное стекло.
Феджин получил доклад о Баумане.
Он оказался человеком с жёстким характером, когда речь шла о его работе.
Говорили, что у него была крупная ссора с коллегами, которые начали копировать имперские постройки. «Крупная» — в прямом смысле: несколько предметов мебели было разбито, а трое, включая Баумана, попали в больницу.
Для человека, который не шёл на компромиссы в работе, ремонт и проектирование такого огромного, богатого историей и традициями особняка было счастьем.
Бауман решил бросить работу и пришёл в этот дом — это была удача и для Эйприл Лунос, и для него самого.
Подойдя ближе, Феджин увидел роскошный курятник и собачью будку и удивлённо поднял бровь.
Человек, который готов был драться из-за архитектуры, так старательно строил дома для животных — это казалось странным.
Войдя в дом, он увидел, как Эйприл готовит к выходу двоих детей — Ханну и Фреда.
Услышав, что они едут в парк аттракционов, дети были слишком взволнованы, чтобы их успокоить, поэтому Эйприл уже устала до того, как они тронулись в путь.
Она заметила Феджина и сказала:
— Ещё один ребёнок начал у меня работать. Его зовут...
— Я знаю. Фред, Ханна, идите, попросите того полицейского с усами поиграть с вами.
Фред вздрогнул, услышав, что незнакомец знает его имя, но последовал за Ханной, которая уже побежала к Полу.
Эйприл не удивилась, что полицейские, следившие за домом, знали о Фреде, но было немного обидно.
— Если этот мальчик крутился поблизости, вы могли бы сказать.
— Мы думали, ты знаешь. И следили, чтобы он не создавал проблем.
Впрочем, удивительно, что она не заметила, как он открыто бродил вокруг дома. Даже ночевал в разрушенной конюшне.
Эйприл понимала, что, хотя полицейские в этом районе были ей неудобны, в глубине души она чувствовала себя в безопасности. Как и Бауман.
Она сменила тему:
— Кстати, разве Пол не может сбрить свои усы?
Феджин с готовностью и страданием в голосе ответил:
— Вот именно. Он думает, что это выглядит круто.
— Для кого он старается?
— Для женщин.
— Какая женщина любит усы?
Феджин посмотрел на неё так, будто встретил наконец человека, который понимает его страдания:
— Скажи ему это сама. Может, если женщина скажет, он послушает.
— Я так и сделаю.
Эйприл, которой это тоже было небезразлично, немедленно вышла и указала Полу на его усы.
Пол, услышав шокирующую новость о том, что женщинам не нравятся усы, застыл с открытыми ртом и глазами, а дети бегали вокруг и кричали:
— А мне нравятся усы!
— Можно я потяну за них? Аккуратно!
Детское восхищение добило его окончательно.
Он уныло спросил Баумана:
— Господин Бауман, не одолжите мне бритву...?
— Конечно. Я сейчас принесу.
Бауман, которого редко можно было увидеть таким быстрым, пошёл за бритвой.
