Контент удален!

Пока Миллер сидел в раздумьях, вошёл Пол Соэр — начальник первого отдела Особого следственного управления, только что вернувшийся с Феджином после поисков красителя.

Миллер улыбнулся:

— Расследование прошло благополучно?

— Да, благодаря вам. Офицер Диеус тоже здоров.

Коротко обменявшись приветствиями, Пол продолжил:

— Тогда я доложу о результатах исследования, проведённого Особым следственным управлением, относительно способов защиты граждан герцогства от тумана.

— И что же?

— Говорят, никакой информации получить не удалось.

— ...Не удалось?

— Да. Передали, что ничего не выяснили, так что докладывать не о чем.

Услышав это, Миллер невольно нахмурился. Неделя, потраченная на поездку в такую даль и по такой опасной дороге, — и ничего не узнали? Это было просто нелепо.

Миллер переспросил с ледяным лицом:

— Вы и в имперское полицейское управление так доложите? Что ничего не узнали?

— Да, приказано доложить так.

Пол и сам выглядел скептически, будто сомневался, стоит ли передавать эти слова.

Миллер застонал и закрыл лицо рукой.

***

Каяни, охранявший особняк Лунос, не знал особых хлопот. После похорон количество людей, работавших в особняке нерегулярно, увеличилось. Эйприл просила его присмотреться к ним и выбрать тех, кому можно доверять.

Каяни не мог даже представить, как Эйприл жила день за днём, когда и этих людей не было. Он сам был довольно замкнутым и любил читать книги дома, но даже ему мысль о том, чтобы провести семь лет в одиночестве в этом доме, казалась мучительной.

Ради Эйприл он старательно исполнял обязанности главы рода — включая и обучение детей математике.

— Господин Бауман, бабушка, вы не видели, куда делись Ханна и Фред?

— Эти двое опять сбежали? Идите и готовьтесь, молодой господин. Мы с господином Бауманом их поймаем.

Бабушка Фреда закатала рукава.

Ханна и Фред, которые сначала настороженно относились к Каяни, быстро перестали его бояться. До такой степени, что он даже удивился, не слишком ли быстро это произошло.

Единственное, что было по-настоящему хлопотно — это ловить Ханну и Фреда, когда они сбегали от его уроков математики.

Глядя на это, он понял, что Эйприл, должно быть, предоставляла детям большую свободу. К счастью, Бауман и бабушка Фреда, которые были полны энтузиазма в обучении детей, помогали их ловить. Ханна и Фред, приведённые в кабинет, ныли:

— Ненавижу математику!

— Не могли бы вы рассказать нам какую-нибудь интересную историю?

Почему они ненавидят математику? Она же такая увлекательная, — подумал Каяни, чувствуя лёгкую обиду от того, что его не любят. Он сказал детям, которые извивались, даже когда их просто сажали за парту:

— Глава рода специально попросила меня научить вас математике. Если я не смогу научить вас ничему, мне будет стыдно.

— А зачем госпожа хочет, чтобы мы это учили? — проворчала Ханна.

Каяни ответил:

— Она хочет, чтобы вы знали числа. Знание чисел очень помогает в жизни.

— Правда?

— Конечно. Разве сестра когда-нибудь просила вас делать что-то плохое?

— Нет. Никогда не попросит.

Похоже, последний аргумент сработал, и Ханна ответила решительно. Надо было сказать так сразу, подумал Каяни.

Убедив их и начав урок, он встретился взглядом с Бауманом, который украдкой заглядывал в дверь.

Он заметил это с первого дня — Бауман проявлял к математике даже больше интереса, чем дети. В конце концов, архитектор не мог обходиться без счёта. Каяни, пока присматривал за особняком, шаг за шагом учил детей арифметике. А сегодня, дав им задачи на смешанные операции, он направился к Бауману.

— Господин Бауман.

— Да, молодой господин. Я здесь, чтобы присмотреть за малышами, не сбегут ли они.

— Если уж вы здесь, может, присоединитесь?

Каяни достал учебник по алгебре и протянул его:

— Пока дети решают задачи, мы могли бы заняться этим — время пройдёт незаметно.

— Ах...

Бауман раскрыл книгу и провёл пальцами по буквам.

Он рано потерял мать, и некому было о нём позаботиться, поэтому он следовал за отцом и освоил архитектуру на практике — возможности учиться у него не было. Уча детей архитектуре, он каждый день с завистью смотрел, как стремительно растут знания Ханны и Фреда.

Пока дети решали задачи, Каяни начал объяснять Бауману алгебру.

Он был хорошим учителем. Бауман сам был мастером и лучше других знал, сколько знаний нужно, чтобы научить чему-то другого.

Бауман, не замечая, что пальцы почернели от графита, усердно учился, а затем смущённо сказал:

— Старый человек пристрастился к учёбе... Молодой господин, куда уж мне это?

— Не говорите так.

Каяни решительно покачал головой:

— Если вам нравится — значит, это ваше хобби. У меня самого хобби — математика.

— Вот как?

— Да, так что если вам когда-нибудь захочется поговорить о математике, я буду только рад.

Каяни широко улыбнулся.

Бауман улыбнулся в ответ и кивнул:

— Люди из дома Лунос иногда удивляют меня своей зрелостью.

— Вы о сестре?

— И о вас тоже... Да, о госпоже Эйприл.

Бауман продолжил с нежным выражением лица:

— Я каждый день думаю о том, что ей нужно быть счастливой. У неё появляется всё больше надёжных людей рядом, тех, кто позаботится о ней, даже когда меня не станет.

Он замолчал, заметив две головы, высунувшиеся перед ним.

Услышав его слова, дети подбежали и заглянули ему в лицо.

— День, когда дедушки не будет, не наступит.

— Да...

Фред, согласившись с Ханной, уже вовсю лил слёзы.

Каяни поднялся, развернул детей и отправил обратно на места:

— Не вставайте, чтобы говорить очевидные вещи. Сидите, пока не решите всё до конца.

— Мы можем пойти поиграть, когда закончим?

— Пойдёмте рыбачить, молодой господин.

— Ладно, ладно. Когда всё решите — пойдём.

Успокаивая их, Каяни услышал шаги и обернулся.

Эйприл, вернувшаяся издалека, стояла и щурилась, глядя на них. Дети поспешно сделали вид, что усердно занимаются, а Бауман поспешно встал.

— Вы вернулись, госпожа?

— Продолжайте заниматься.

Эйприл жестом велела Бауману снова сесть и подошла к Ханне и Фреду.

Каяни заметил, что дети чувствовали себя особенно свободно именно потому, что Эйприл не было рядом.

Дети, которые извивались, не желая учиться, мгновенно присмирели, как только она появилась. Однако Эйприл, глядя на их тетради, сказала:

— Дело не в предмете. Хотя и в нём тоже, но главное — усидчивость.

Дети робко взглянули на неё. Она продолжила:

— Перед тем как пойти в школу, перед тем как начать работать в этом мире, научитесь здесь усидчивости.

— Я смогу, когда пойду в школу.

— Я тоже, наверное...

Эйприл сняла перчатки и ответила:

— Усидчивость — это не то, что достигается силой воли, это делается телом. Она не придёт от того, что вы решите стараться в какой-то момент. Просто продолжайте сидеть на стуле. Пусть усидчивость станет привычкой.

С этими словами Эйприл поманила Каяни и вышла с ним наружу. Она улыбнулась, шагая с ним рядом:

— Я, наверное, попросила тебя о лишнем. Не знала, что они будут такими непослушными.

— Всё в порядке. Наоборот было даже весело.

— А господин Бауман?

— А, он любит математику.

Эйприл улыбнулась и кивнула, услышав его весёлый голос.

Она сказала:

— Кажется, Феджину пора уходить, я провожу его. Продолжай урок.

— Хорошо, сестра.

— Как хорошо, что ты здесь.

С этими словами она направилась в столовую.

Она велела накрыть стол для тех, кто помог ей привезти минералы, но, когда она пришла, там оказались люди Шейфера и подчинённые Феджина — они стояли друг против друга и оживлённо ругались.

Эйприл скрестила руки и пробормотала:

— Опять тратят силы на ерунду.

Но самого их главаря нигде не было видно.

Эйприл спросила у Логана, который привёл отряд вместо Пола, уехавшего докладывать в великогерцогский дворец:

— А где Феджин и Шейфер?

— А, они по ту сторону особняка. Сказали, им нужно кое-что обсудить.

— Правда?

Эйприл посмотрела в сторону дома и быстро направилась туда.

Она вспомнила, что Шейфер всё время хотел ей что-то сказать. И у неё мелькнула мысль, что Феджин, возможно, пытается его заткнуть.