На посыпавшиеся вопросы Шейфера Эйприл и Педжин по очереди объяснили ему положение дел.
Выслушав всё, Шейфер какое-то время сидел, обхватив обеими руками ноющую голову.
Держась так за голову и кое-как приняв положение дел, Шейфер спросил Педжина:
— А позволение твоего брата?
— Если получить позволение Его Величества, мнение этого паршивца ничего не значит.
— Как бы то ни было, и я, выходит, буду на этой свадьбе.
— Разумеется, придёшь; ты что, не явишься на свадьбу двоюродного брата?
От упрёка Педжина Шейфер снова вспыхнул, но на жест Эйприл — не обращай внимания — вернулся к тому, о чём хотел говорить сам:
— Ладно. Я всё понял, и, если чем помочь, говорите. И заодно подумайте, как мне не ехать в империю. Если я стану имперским военным, герцогству от этого проку никакого.
— Верно. Этому точно надо помешать.
Эйприл согласилась и кивнула.
Все трое долго говорили о свадьбе Эйприл и Педжина и о том, как расстроить женитьбу Шейфера.
Эйприл решила остаться ещё на день, а Шейфер с Педжином уехали из порта первыми.
На выходе Шейфер спросил Эйприл и Педжина:
— А вам-то, кстати, ничего, что вы поженитесь и будете жить на разных островах?
— Мне хорошо. И на замужество давить перестанут.
На ответ Эйприл Педжин кивнул на неё подбородком и сказал:
— И мне хорошо, что она не выйдет за другого.
От этих его слов Эйприл сузила глаза и спросила:
— Что ты такой прямодушный?
— Ты же говорила, что прямота тебе нравится.
— Не твоя. Что бы ты ни сказал, всё кажется, что у тебя внутри другое.
— Послушаешь прямые слова подольше — и привыкнешь. Нам ведь теперь придётся часто видеться из-за свадебных приготовлений. И самое спешное из этого…
Педжин задумался о следующем деле и закрыл лицо руками.
Шейфер, что бывало редко, посочувствовал ему и спросил:
— Надо получить позволение у Мэроу?..
— Ага…
— Ну, ты покойник.
— Покойник…
Педжин от мучения вздохнул ещё раз.
* * *
Через несколько дней Педжин вместе с Эйприл отправился к Мэроу за позволением на брак.
Началось в полдень, а закончилось, когда садилось укоротившееся солнце.
Едва супруги Мэроу позволили им уйти, Педжин выскочил из поместья Мэроу и, сдерживая смех, сказал вышедшей следом Эйприл:
— Госпожа Эленоа и вправду выдающийся человек.
— Да?
— Так вот… по косточкам разобрать человека — дело непростое. Оказывается, у меня столько недостатков. Заново делаешься скромным…
На его причитания Эйприл изобразила восхищение:
— Поразительно. Чтобы ты стал скромным, тебе надо родиться заново.
— По сути, я и родился заново. Видишь? Новый Педжин Диеус.
От шутки Педжина, в которой было больше половины правды, Эйприл усмехнулась.
Педжин слабо улыбнулся вслед за ней и сказал:
— Только они не верят. Оба.
— Что?
Эйприл обернулась к нему, и Педжин продолжил:
— Я ведь полицейский. Ложь я обычно вижу.
— «Не верят» — это о чём?
— О нас с тобой. Они не думают, что мы женимся, обезумев от любви.
— Но ведь позволили.
— Вот это и странно, вообще-то не должны были. То, что они позволили брак с Диеусом, значит, что они настолько тебе верят.
— …
— Оба думают, что у тебя есть ясная цель. Оттого они и слова тебе не сказали — зачем ты выходишь за брата врага.
— А, то-то я и смотрю.
Эйприл вздохнула и закрыла лицо руками.
Постояв так и совладав с чувствами, Эйприл снова подняла голову.
Дав ей вдоволь времени, Педжин потянул её за руку и сказал:
— Значит, одну большую преграду прошли, а теперь черёд мучиться тебе.
Дальше было назначено вот что: в городском доме Педжина неподалёку от Мэроу примерить готовые платья, заранее привезённые из империи, и определить общий вид того, что будут шить.
— Быть не может.
— Чего не может? Ты, видно, так давно не шила платьев, что память отшибло, — потребовать сделать свадебное платье меньше чем за три месяца, вообще-то, издевательство.
— По-моему, столько времени это не занимало.
— Разве платья, которые ты носила в детстве, — то же самое? Это свадебное платье. Тонкость работы иная.
Педжин, предвкушая, как увидит её в свадебном платье, стал говорить и шагать быстрее.
В городском доме, как Педжин и сказал, уже были три свадебных платья разного покроя.
Педжин поворчал:
— Не думал, что у Мэроу нас продержат так долго. Уже ночь. Утомительно.
— Я не устала. Будет интересно.
— Скажи это, надев все три.
— Ага, скажу.
— Это ты меня зовёшь ребёнком? А сама-то?
Попеняв ей так, Педжин развернул Эйприл за плечи. И, прежде чем она успела что-либо сказать, передал её работницам портного, приехавшим из империи.
Городской дом Диеусов был построен исключительно ради того, чтобы удобно было выезжать в свет. Не будет преувеличением сказать, что весь дом строили вокруг гардеробной.
Дверь гардеробной соединялась со спальней. Педжин сел в спальне в кресло и просматривал донесение о положении дел в империи, которое тайком передала ему работница мастерской.
«Миллер Диеус просит встречи с Его Величеством, однако случай для личной аудиенции, помимо приёмов, легко не находится».
«Его Величество, судя по всему, весьма интересуется ссорой братьев Диеус».
Сейчас Миллер вместе с Хайди и старшим сыном Джошуа гостил в империи. Ради того, чтобы найти способ спасти семью от брата.
Педжин с той минуты, как Миллер отправился в империю, открыто приставил к нему полицейских, да и во дворце у него было довольно своих людей, так что за его действия он не тревожился.
Тревожило другое — что император интересуется ссорой братьев.
Он подумал, что надо как можно скорее встретиться с императором, поговорить и испросить позволения на брак. Заодно спешно требовалось пригласить гостей-имперцев из более или менее влиятельных домов.
Педжин устало тёр висок, и тут из гардеробной донёсся возглас восхищения.
Который уже раз за сегодня.
Педжин в конце концов вскочил с места:
— Вы что, издеваетесь? Красиво — так покажите сначала жениху.
— Нельзя, господин комиссар!
— Верно, ещё долго, ждите!
— И, к слову, она будет красивее, чем вы думаете!
Из гардеробной доносились поддразнивания.
Педжин со страдальческим лицом вернулся в кресло.
Посмотрю только одно, безоговорочно похвалю и на нём остановимся, — подумал он. Это единственный способ прекратить бессмысленное ожидание…
Строя такой хитроумный замысел, Педжин на звук открывшейся двери повернулся к гардеробной.
— …
Хвалить безоговорочно, — думал он.
А брови сами собой сдвинулись.
— Что это?..
— «Что это?»
Эйприл сузила глаза и повторила за ним. А потом Педжин не смог договорить и попытался что-то изобразить руками, и работницы рядом расхохотались:
— Слов нет, да?
— Мы же говорили, что будет красивее, чем вы думаете.
Работницы были правы.
У Педжина в голове не складывалось ни похвалы, ни хулы — он даже не понимал, куда и на что смотреть. Эйприл подошла к нему вплотную, посмотрела снизу вверх на Педжина с невиданным прежде выражением и спросила:
— Ну скажи что-нибудь.
— Белое.
— И?
— Э-э…
— Ты пьян? Дядюшка и правда много тебя поил.
Странно было, что Педжин, обычно так изводивший её словами, не может говорить, и Эйприл, склонив голову набок, разглядывала его лицо.
Помолчав какое-то время, Педжин с трудом выговорил:
— Надо посмотреть и следующее платье, тогда пойму.
— Не нравится?
— Это по-твоему лицо человека, которому не нравится?
От редкой серьёзности в голосе Педжина Эйприл покачала головой.
Выйдя из потрясения, Педжин принялся её нахваливать, но тут же испугался, что она предложит остановиться на одном, и прибавил:
— В общем, вывод: красиво. Красиво, но чего-то не хватает.
— Прибавим камней — и будет хорошо. И кружева тоже.
— Тебе уже лень?
— Вовсе нет.
— Не отговаривайся, живо переодевайся в остальное, надо все три. Я не разобрался.
— Честно говоря, я начинаю уставать…
— Посмотри в зеркало. Взглянешь на своё лицо — и усталости как не бывало.
От его слов работницы засмеялись, как дети, и потянули за руку Эйприл, у которой было лицо человека, слушающего чушь, обратно в гардеробную.
Педжин вернулся на своё кресло. И, вздохнув, закрыл лицо руками.
— Смешно: красива — и оттого мне досадно.
Он пробормотал это и хмыкнул.
Досадно — а смотреть хотелось ещё и ещё.
Было чувство, что он ступил в дурной лабиринт.
