Контент удален!

Монахи Норстерского монастыря опознали тела супругов Лунос по одежде и, тайком от великого герцога, забрали их. Похоже, они кремировали останки и хранили прах всё это время.

Риан, который занялся этим грязным делом вместо Феджина — тот не мог копаться в грязном белье собственного брата, — попытался его утешить:

— Я понимаю. То, что они пытались убить его, — это ещё можно как-то принять. Но они пытались убить женщину, которую он любил.

— Да, я тоже понимаю.

Феджин обернулся к нему с ледяной усмешкой:

— Но ты ведь понимаешь и ту ярость, которую испытывает человек, чьих родителей сбросили со скалы?

— ... Ну, честно говоря.

Риан нехотя пробормотал:

— Хочется разорвать его на части.

— Это мой брат, между прочим.

— Как мне тебя утешить, чёрт возьми?!

— Ты не умеешь утешать. Слишком в хороших условиях вырос.

— И не говори мне о хорошем воспитании.

Риан огрызнулся, и в этот момент слуга принёс кофе для гостя.

Риан, только что пререкавшийся с другом, тут же принял учтивый вид:

— Спасибо, я с удовольствием выпью.

— Слушаюсь, господин.

Слуга улыбнулся, поставил кофе и вышел из спальни. Феджин поднялся:

— Пей и уходи.

— Ты оставляешь гостя одного?

— Какой ты гость? Ты постоянно здесь живёшь.

— Поэтому я и нашёл это для тебя, между прочим.

— Не пытайся получить за это благодарность. Я тоже делаю всё, что ты просишь.

— Клятва крови.

— Ага, конечно.

Вне конкуренции, они считали естественным делать друг для друга то, что было нужно. Они не говорили «спасибо», никогда не отказывали в трудных просьбах. Они считали, что такая крепкая связь сделает всю полицию сильнее.

***

Проснувшись, Хайди села на кровати и принялась просматривать приглашения на балы, которые начали приходить ещё до окончания холодов.

Миллер, только что проснувшийся, положил голову ей на колени. Она улыбнулась и провела рукой по его волосам.

Он довольно заворчал:

— Весной я снова стану вдовцом.

— Не притворяйся, просто следуй за мной.

— Ты будешь ходить только в те места, где мне скучно?

— Хм, скачки или охота?

— Да. Только не в кафе за городом.

— Конечно нет.

— Значит, мне придётся терпеть, чтобы быть рядом.

От его ласкового тона Хайди рассмеялась. Затем она снова взялась за приглашения, разделяя их на «придём» и «не придём», и её рука замерла.

«Эйприл Лунос»

— От мисс Эйприл снова пришло письмо.

Миллер цокнул языком и сел.

Её арест был коротким. Поскольку счёт был оплачен, у Миллера не было причин удерживать Эйприл дольше.

Её родители никогда бы не заплатили такую несправедливую сумму. Но дочь, видимо, была другой.

Он взял письмо Эйприл, и на его лице появилась усмешка, которую Хайди редко видела. Братья Диеус были так непохожи, что иногда хотелось спросить: «Вы точно братья?» Но когда на его лице появлялось такое выражение, она сразу вспоминала Феджина — и кивала: да, они определённо братья.

«Поскольку вы не ответили на моё предыдущее письмо, я пишу снова».

Миллер уже получил второе письмо от Эйприл. И в прошлый раз, и в этот, стоило ему открыть конверт, как он невольно вспоминал её отца.

Письма из дома Лунос всегда пахли этими пряностями.

Запах оставляет самые сильные воспоминания. Ради сегодняшнего мира он думал, что уже избавился от этих лиц, но теперь они снова встали перед глазами.

«Я требую вернуть останки покойных супругов Лунос».

Он вспомнил предупреждение Феджина. Тогда он подумал: «Почему он так злится из-за того, что можно просто проигнорировать?» Но, поразмыслив трезво, он понял, что Феджин был прав.

Хайди встревоженно спросила:

— Что ты будешь делать?

Первое, что пришло в голову: найти какие-нибудь другие останки и подготовить их.

Но Эйприл не из тех, кто примет подделку, не оставив ни клочка одежды в качестве доказательства.

У неё нет власти, — подумал он. — Можно просто проигнорировать. Но и это не сработает.

Не если вернуть ей останки родителей — это вызовет возмущение и среди аристократов, и среди простолюдинов, все встанут на её сторону.

Проблема в том, что Эйприл Лунос жива.

Тогда он хотел только одного — жениться на любимой женщине.

В его будущем была только Хайди. Жизнь с другой женщиной — это ад. И выход из этого ада — только смерть.

Сейчас он жалел только о том, что не убил её тогда. Любой ценой нужно было заставить её замолчать навсегда.

Ближайшее решение, которое он видел, — убить Эйприл Лунос.

Но перед этим ответом ему постоянно кто-то мерещился.

Кто-то, кого он любил больше жизни. И кто любил его.

Он слышал, что счёт за Эйприл оплатил Феджин.

Проклятый банк не давал точной информации даже великому герцогу, но он знал, что в то время, когда счёт был оплачен, люди Феджина появлялись в банке.

Приказ арестовать Эйприл пришёл из Империи. Неужели Феджин пошёл против приказа?

Миллер всё больше не доверял Феджину.

Пока он размышлял, за дверью раздался голос старшего дворецкого:

— Ваша светлость, прибыла мисс Эйприл Лунос.

— ... Скажите, чтобы подождала, я скоро выйду.

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Ах, чёрт возьми.

Миллер проворчал и снова рухнул на кровать.

***

Не получив ответа на первое письмо, Эйприл сразу отправила второе. И, не удовлетворившись этим, сегодня пришла лично — из-за беспокойства.

Просьба была настолько очевидной, что Миллер должен был бы выполнить её немедленно. Было бы даже уместно, если он извинится за то, что не позаботился об этом раньше. Но ответа не было, и это казалось странным.

Она стояла в приёмной резиденции герцога, в месте, куда не хотела возвращаться.

Вскоре в приёмную вошёл Миллер.

А нём сохранялся тот юноша, которого она когда-то любила. Его чёрные волосы, всегда аккуратно уложенные, остались прежними, но больше всего запоминались его глаза — мягкий взгляд и улыбка, всегда готовые появиться на губах. Эйприл Лунос любила его взгляд и его улыбку.

А теперь, семь лет спустя, в нём остался только гнев, и ей даже странно было вспоминать, что она когда-то любила его.

Эйприл заговорила первой:

— Такое важное дело требует быстрого ответа.

— Я собирался ответить. Просто возникли кое-какие проблемы.

— Какие проблемы?

Она нахмурилась.

Она знала, что Миллер не любит, когда она злится. Как и он сам, как и его жена, он не выносил проявления эмоций. Он всегда хотел быть окружённым безупречной вежливостью.

Когда-то она любила его вежливость, но теперь знала: вежливость не отличает добро от зла.

Для неё он был злодеем. В отличие от Феджина, который, при всей своей невежливости, часто был для неё добрым.

— Какие проблемы? — резко переспросила она.

Миллер ответил:

— Я ищу, прямо сейчас.

— ... Ищешь?

— Записи о месте захоронения были утеряны.

— ...

Эйприл застыла, глядя на него, не в силах вымолвить ни слова.