В тот вечер оба ребёнка вошли в комнату на третьем этаже, где их ждала Эйприл.
Эту комнату Эйприл попросила подготовить Баумана: здесь стояли книжные шкафы и столы для занятий.
Эйприл сидела за столом у окна и оглядела детей:
— Выучили все буквы?
— Да...
Голоса обоих звучали не очень уверенно.
Эйприл для начала налила каждому по чашке чая — как взрослым. Так она делала каждый раз во время занятий, и дети уже привыкли к чаепитиям, вели себя довольно вежливо.
Ханна уже ловко управлялась левой рукой. Эйприл подумала, что хорошо, что дети так быстро адаптируются.
Она положила перед каждым по книге. Заметив, что Фред выглядит спокойнее, чем Ханна, сказала:
— Ты будешь читать второй.
— Хорошо...
Ханна, вся скованная, кивнула.
Эйприл решила, что она просто очень волнуется перед экзаменом.
Она зажгла керосиновую лампу на подоконнике, Фред начал читать первым. Это было религиозное писание — самая читаемая книга на правом острове.
— Как ты думаешь, что означает только что прочитанное? Постарайся угадать.
Эйприл задала вопрос, и Фред задумался над смыслом.
В тексте было много трудных слов, и мальчик с трудом понимал содержание, хотя читал бегло.
Но, собрав по кусочкам знакомые слова, он попытался догадаться — правильно или нет, он не знал, но лицо Эйприл впервые просветлело.
Она погладила Фреда по голове:
— Молодец.
— П-правильно?
— Не всё, но логичное предположение. Ты старался.
От похвалы Эйприл лицо Фреда засияло, как газовый фонарь у входа в особняк Лунос. Но, почувствовав напряжение Ханны, он быстро принял серьёзный вид. Он знал, как боялась Ханна, готовясь к сегодняшнему экзамену. Нельзя было просто радоваться своему успеху.
Эйприл повернулась к Ханне:
— Теперь твоя очередь.
Ханна застыла, не слыша Эйприл. Книга была закрыта, а она просто сидела с отсутствующим видом.
Фред поспешно вступился:
— Ханна тоже старалась. Она просто очень волнуется.
Эйприл прищурилась и постучала по книге Ханны, словно стучась в дверь. Ханна вздрогнула и подняла голову.
Встретившись с ней взглядом, Эйприл сказала:
— Какой смысл усердно готовиться, если провалишь экзамен?
Ханна съёжилась от её резких слов.
Эйприл не считала Ханну особенно тревожной перед экзаменами — наоборот, она была смелее сверстников. Значит, у её страха была причина.
Она сказала Фреду:
— Ты свободен. Ты сдал — я отправлю тебя в школу.
— Спасибо.
— Забирай книгу. Читай как можно больше до поступления. Если что-то непонятно — спрашивай Баумана или меня.
— Хорошо. Тогда я пойду...
Фред ответил, но не мог радоваться в полную силу. Он поклонился и вышел.
Эйприл глубоко вздохнула, подпёрла подбородок рукой и спросила Ханну:
— Ты хочешь слишком многого?
— Что?
Ханна удивлённо подняла голову. Эйприл продолжила:
— Я не требую от тебя блестящих результатов. Я просто хочу проверить, умеешь ли ты читать. Если ты даже не попробуешь — как я пойму, старалась ты или нет?
— Я старалась, но...
Ханна боялась открыть книгу, голос её становился всё тише. Ей казалось, что если она не сможет прочитать, её выгонят из дома.
И в тот момент, когда она была охвачена тревогой, снизу донёсся голос Баумана — кто-то пришёл.
***
Он не помнил.
Феджин пытался вспомнить, зачем и когда он добрался до владений Лунос, но не мог. В какой-то момент он просто оказался там.
Очнувшись, он уже поднимался по холму к особняку Лунос.
Эйприл, зная, что старику в одиночку не справиться, попросила оставить траву расти как хочет. Пока она собиралась позволить слухам, что окружали её, защищать дом Лунос. И эти спутанные, замёрзшие заросли создавали ту самую угрожающую атмосферу.
Феджин снял перчатку и провёл голой рукой по траве. Лезвия. Замёрзшая трава была острой, как нож, и легко поранила ладонь. В тот же миг выступила кровь.
В особняке Лунос в этот час горел свет — Эйприл Лунос всегда зажигала его в это время.
Феджин заметил окровавленную руку только спустя мгновение, надел чёрную перчатку и встал перед дверью.
На стук открыл Бауман, удивлённо спросив:
— Разве сегодня не было раздачи пожертвований?
— Только что закончили.
— … Вы пришли пешком? Зимой?
И правда — сегодня было 31 декабря, последний день года.
Это из-за настояний Хайди Диеус нужно было успеть передать пожертвования жертвам тумана до Нового года.
Она была хорошим человеком.
Первой любовью Феджина Диеуса.
Если бы не Миллер — единственный, кого он любил больше всех на свете, — рана в сердце мальчика, возможно, никогда бы не зажила. Может быть, он бы даже решился отнять её.
Но нет. Он не мог.
В смятении Феджин открыл рот:
— А… Я шёл и… а где Эйприл?
— В спальне. Я сейчас доложу, что вы пришли.
— Нет. Не надо. Она уже легла?
— Как же так? В такой час возвращаться — опасно. Вам нужно хотя бы дождаться рассвета.
Феджин не хотел будить Эйприл и пытался убедить Баумана, что быстро вернётся.
Но Бауман уже поднимался по лестнице — сообщить Эйприл о госте.
