Контент удален!

❅• ──── ⊱❀⊰ ──── •❅

Джефф Мэрроу достаточно долго ворошил память о горах-близнецах.

Он хорошо знал, что старший брат с женой регулярно ездили туда. В тех горах была жила, и они добывали там нужные минералы. Он помнил, что из них делали краситель.

Джефф был самым замкнутым из братьев — он предпочитал сидеть в кабинете с книгой, а не шататься по свету. Зная это, брат редко брал его с собой в горы-близнецы.

Но даже он несколько раз там бывал. Примерно тогда, когда расстроилась помолвка Эйприл.

— Когда-нибудь покажешь нашей дочери, как сюда добираться.

Он тогда пропустил слова брата мимо ушей. Дорога к той жиле была настолько опасной, что даже в те годы, когда он был значительно моложе, у него не оставалось сил внимать чужим советам.

Тем не менее голова у него была неплохая — он переложил важные детали из случайно услышанного в собственный шифр и записал. Прошло слишком много времени, он забыл код, но даже в забытом шифре остаются привычки создателя — и после нескольких дней раздумий он наконец восстановил записи.

Он нашёл то место и хотел бы отправиться туда с Эйприл, но знал: дорога, которую он едва осилил восемь лет назад, когда был на восемь лет моложе, теперь станет для него непосильной ношей — мышцы ног, которым уже нужна трость, не выдержат. Поэтому он передал записи своему сыну Каяни, который заканчивал последний семестр.

Каяни должен был лично вручить их Эйприл, а затем охранять особняк Лунос в её отсутствие.

Джефф повторял снова и снова:

— Передай Эйприл, чтобы была осторожна… Очень осторожна. Ты не представляешь, насколько опасны те горы.

Каяни улыбнулся и кивнул в ответ на его тревогу:

— Хорошо, отец.

— И ты хорошо охраняй особняк Лунос.

— Так и сделаю.

— Как же ты вырос, сын. Настолько, что глава дома доверяет тебе свой дом.

Джефф крепко обнял Каяни и продолжил:

— Как ты вообще таким вырос?

Каяни улыбнулся и встретился взглядом с матерью, стоявшей за спиной отца с надутым лицом.

Элеонора с самого начала была против того, что их только что обретённая, почти как дочь, Эйприл собралась в такое опасное место. Она не понимала, зачем главе рода самой лезть в эти дебри.

К тому же Элеонора, которая всё то время, пока Джефф молчал, недолюбливала дом Лунос, теперь явно с трудом принимала, что её сын отправляется охранять особняк Лунос.

Каяни сказал Элеоноре:

— Прости, мама, что так получается.

— Я кое-что узнала о доме Лунос.

— ...Да?

— Оказывается, у них так заведено: если не рисковать жизнью, род не выживет...

Она попыталась понять, но всё равно холодно смотрела на Каяни:

— Не забывай: ты также принадлежишь к дому Мэрроу.

Каяни хотел что-то сказать, но сжал губы.

Элеонора перебралась на правый остров с приданым — красильной фабрикой из дома Мэрроу. Как только Эйприл завершит исследование красителя, она собиралась отдать извлечение и окраску на фабрику Элеоноры. Это был бы приятный сюрприз для Элеоноры.

Но тот факт, что она едет именно за красителем, должен был остаться тайной для матери — Каяни не мог рассказать.

Он улыбнулся и кивнул:

— Да, я никогда не забуду.

— Передай Эйприл: если уж поранится — пусть хоть выживет.

— Хорошо, передам.

Каяни попрощался и вышел из дома.

Когда он прибыл в особняк Лунос, там собралось множество имперских полицейских. Хотя они были в штатском, лица у них были такие, что сразу можно было сказать: «полицейский».

В стороне горного хребта можно было встретить волков, поэтому они даже захватили с собой ружья — группа выглядела угрожающе.

Каяни поздоровался с Эйприл, объяснил записи и снова вышел наружу.

Тогда к нему подошёл Феджин и заговорил:

— Ты и правда вырос с прошлой встречи.

Голос Феджина прозвучал с лёгкой насмешкой. Но Каяни, зная его манеру говорить, ответил безразлично:

— Да, ещё расту.

— В полицию не пойдёшь?

— Как раз сестра сказала: если офицер будет предлагать стать полицейским — отказываться.

— Отказываться, или игнорировать? — усмехнулся Феджин.

— ...

— Ясно, она сказала игнорировать. Эйприл Лунос не из тех, кто использует такие вежливые слова, как «отказываться».

Что за бесполезные разговоры, и зачем он это говорит?

Каяни подумал так, но, памятуя о принятом на правом острове уважении к старшим, решил просто улыбнуться и пропустить мимо ушей.

Однако Феджин не унимался:

— А как школа?

— Я сказал, что пропущу около двух недель. Профессор согласился приехать в особняк Лунос.

— Ты ведь в этом году выпускаешься? Посещаемость надо поддерживать.

— Я отличник, так что всегда стараюсь.

Почему он ведёт себя так, будто мы друзья? И почему такое чувство, что он пытается меня задеть?

Пока Каяни хмурился в раздумьях, из особняка вышла Эйприл.

В тонком изумрудном платье, с кардиганом, связанным бабушкой Фреда, перекинутым через руку. Увидев её, Каяни улыбнулся:

— Это тоже связала бабушка Фреда?

— Да. Она вывязала цветы — к весне.

Днём температура держалась на уровне трёх-четырёх градусов, редко поднимаясь выше десяти, но для жителей правого острова это был самый что ни на есть весенний сезон.

В Империи любоваться цветами начинают, когда распускаются всевозможные бутоны, а в герцогстве достаточно нескольких полевых цветов — и уже начинается цветение. И наоборот, в Империи, как только выпадает снег, всякое движение прекращается, а на правом острове не выходят из домов, только когда сугробы засыпают половину здания. Поэтому имперцы любят снег, а жители герцогства — цветы.

Феджин указал на платье, вышитое крупными жёлтыми цветами:

— Тебе идёт.

— Вот как? — переспросила Эйприл, сверкнув глазами.

Феджин протянул ей руку и проворчал:

— Почему ты всегда ищешь подвох в моих комплиментах?

— Потому что когда ты хвалишь, у меня такое чувство, будто ты что-то замышляешь.

Этот мужчина вечно пытается задеть сестру, — подумал Каяни, наблюдая за ними с недоумением. Однако, несмотря на перепалку, он предлагал ей руку, а она её принимала — и это выглядело как хорошие отношения.

Каяни наконец понял, почему чувствовал, что Феджин его задирает. Когда он говорил с Эйприл, интонация была той же, что и с Каяни, но выражение лица было совершенно другим.

Феджин улыбался. Не широко, но постоянно, мелкими улыбками, выражая удовольствие.

Каяни достаточно было одного взгляда, чтобы понять: этот человек любит Эйприл. Наверное, Феджин относился к нему как к ребёнку потому, что в доме Диеус были нередки браки между кузенами.