Контент удален!

***

Выбежав наружу с полицейским на спине, Феджин почувствовал, как тело за спиной обмякло.

Он опустил его на крыльцо.

— Очнись!

Пока он резким окриком пытался привести его в чувство, один из полицейских управления, не спускавшихся в подвал, спросил:

— Может, перенесём в тёплое помещение?

— Нет, не надо.

Феджин отказался и быстро, с силой надавил на грудную клетку полицейского. В его движениях чувствовалась уверенность.

К счастью, особняк Лунос находился недалеко от центра, и врач прибыл меньше чем через полчаса.

Осмотрев инспектора, он сказал:

— Похоже на отравление.

— Отравление?

Пол нахмурился, не веря своим ушам.

Врач кивнул.

— Не знаю, где он мог проглотить яд, но лучше держаться подальше от этого места.

— Эй, карету...

Пол уже собирался отдать приказ, но запнулся.

Полицейские, вернувшиеся из подвала, сидели на земле. Хотя они не теряли сознание, как инспектор, было ясно, что они тоже пострадали.

Пол повернулся к Феджину:

— Но ведь... супруги Лунос тоже использовали яд, когда покушались на Его и Её Светлость?

— Тогда это был яд из грибов. В подвале ничего подобного нет.

Неожиданно Феджин отрезал чётко.

Без цвета и запаха, вываренный из ядовитых грибов яд.

Традиционный способ жителей правого острова.

Сильнодействующее средство, которое посылали мужчине, предавшему обещанную невесту.

Иногда люди умирали, выпив его. Чаще всего отраву распознавали заранее, лишь делали вид, что пьют, и уходили в море.

Они отдавали возлюбленной весь доход, добытый в рискованных плаваниях. Это был способ откупиться — собственной жизнью и честью возлюбленной.

Жители левого острова считали этот обычай варварским.

Когда сменилась власть, его запретили законом.

Сто лет назад на правом острове знатный человек мог содержать любовницу, и это не вызывало осуждения.

Мужчины постоянно гибли в море, и все знали: обещать вечность невозможно.

Однако и тогда требовалось согласие основной супруги, которая имела сильную власть над этими любовницами.

Миллеру было отвратительно, что Эйприл может осуществлять такую власть над его настоящей любовью, поэтому он расторг помолвку по законам левого острова, а супруги Лунос ответили ядом по традиции правого.

В любом случае, если только Эйприл не была на самом деле ведьмой, обвинять её в том, что она семь лет спустя отравила полицейских в подвале, где никогда не была, — противоречило здравому смыслу.

Но среди собравшихся полицейских не было ни одного, кто не подозревал бы Эйприл.

Даже врач покосился на герб дома Лунос над дверью.

На гербе дома Лунос, который веками наживал состояние торговлей, были изображены весы.

Они гордились тем, что никогда не промышляли грабежом, и весы стали символом этой гордости.

И всё же дом Лунос потерял почти всё состояние именно из-за грабежа.

На правом острове до сих пор жило убеждение, что грабёж — это естественный способ выживания. Однако куда серьёзнее была проблема в том, что на землях Лунос жило много моряков с торговых судов. Фактически все они были потомками пиратов, и грабёж в этих краях был делом профессиональным и жестоким.

Правда, за последние семь лет сознание жителей правого острова сильно изменилось. Если бы домашний арест назначили сейчас, грабежей стало бы заметно меньше, думал Феджин.

Когда он спустился в подвал, Эйприл не было видно.

Поняв, что она ушла глубже, он спустился по лестнице на нижний уровень.

Вдалеке мерцал её фонарь.

Крепкие молодые парни пошатывались после короткого пребывания здесь, а Эйприл спокойно шла всё дальше вглубь.

Феджин коснулся рукой перерезанной трубы, нахмурился и направился к ней.

За всю свою жизнь он ни на миг не сомневался в своём здоровье, но теперь его мутило так, что перед глазами темнело.

— Эйприл, выходи.

— Нужно проверить дальше.

Эйприл ответила спокойно.

Её палец указывал на стену в глубине.

Пространство было слишком большим, чтобы освещать его одним фонарём, но свет от её лампы был слишком ярким для обычной керосиновой лампы.

— Ведьма...

Мысль, промелькнувшая в голове Феджина, сорвалась с губ следователя, спустившегося следом.

Слова следователя не казались преувеличением — Эйприл с пылающим фонарём в руках выглядела как настоящая ведьма.

Золотистые волосы, словно опалённые солнцем, и алые глаза, в которых плясало пламя. Даже после того, как человек только что упал без сознания, в её взгляде читались привычное спокойствие и высокомерие.

Следователь не выдержал страха и бросился на Эйприл.

Феджин знал, что он не сможет до неё добраться, — и, как он и ожидал, следователь схватился за грудь и осел на пол.

Феджин подхватил его и сказал Эйприл:

— Похоже, кроме тебя, никто не сможет проверить, что там дальше.

Даже Эйприл, просидевшая взаперти семь лет, понимала: сейчас всё указывает на неё как на подозреваемую.

Но факт оставался фактом: в этом подвале она чувствовала себя лучше всех.

Её тоже мутило, тоже шатало, но она не падала.

Даже Феджин остановился дальше чем в десяти шагах от неё — значит, дальше он пройти не мог.

Эйприл почувствовала не столько удивление, почему она не падает, сколько облегчение.

— Вот видишь, как ты и сказал, дальше никто не может пройти.

Услышав её слова, следователь, стоявший на грани обморока, вцепился в руку Феджина и прохрипел:

— Ведьма... Она точно ведьма. Врач сказал, это яд! Сейчас же, сейчас же подожгите эту ведьму...

Он не договорил и потерял сознание. Феджин цокнул языком и вытащил его наружу.

Те, кого вынесли из подвала, постепенно приходили в себя. Но полностью пока никто не восстановился.

Феджин оглядел опустошённые ряды полиции и цокнул языком.

К нему подбежал Пол с докладом:

— Врач сказал, свежий воздух снаружи предотвратил повреждения лёгких и сердца. Без серьёзных последствий.

— Хорошо.

Один из местных полицейских, услышав доклад, с удивлением спросил Феджина:

— Вы что, догадались, что это яд?

Пол, услышав вопрос, рассмеялся в голос:

— Мы же не врачи, откуда нам знать? Просто случайность.

И махнул рукой, чтобы те отошли.

Когда посторонние скрылись из зоны слышимости, Пол тихо спросил Феджина:

— Мы достаточно изобразили расследование? Может, закроем подвал?

— Нет.

Феджин кивнул в сторону подвала:

— Нужно выяснить, почему Эйприл Лунос не теряет сознание в этом подвале.

— А, понятно.

Пол понимающе кивнул.

Он перевёл взгляд в сторону двери подвала:

— Теперь уже нельзя сказать, что она никак не связана с тем туманом...

— Тогда меня самого надо арестовать.

— Инспектор?

— Что? Я не прав?

Феджин горько усмехнулся:

— Ведь это я знаю причину тумана и ничего с этим не делаю.