Контент удален!

Пока Эйприл ненадолго ушла в особняк, Шейфер встретился с Феджином, который вызвал его, сказав, что им есть о чём поговорить.

Не понимая, о чём тот хочет говорить, Шейфер прищурился и спросил:

— У нас с тобой есть о чём говорить?

— А разве нет?

— Что... неужели ты боишься, что я заинтересуюсь Эйприл? Проверяешь?

Феджин скривился в усмешке:

— Я? Тебя? С чего бы?

Шейфер вспылил от его выражения и тона:

— Что это за лицо? Думаешь, все женщины будут твоими?

— Я не настолько высокомерен. Просто между мной и тобой она выберет меня.

— Что ты сказал, ублюдок?!

Шейфер, поддавшись на провокацию, схватил Феджина за воротник, но вспомнил, что у него есть что сказать, и с трудом остановился. Потому что Шейфер должен был сказать ему кое-то.

— Ты собираешься использовать её?

Феджин молча посмотрел на него, словно приглашая продолжать.

— Я слышал разговор Миллера и моего отца, — сказал Шейфер. — Эйприл используют.

— Не понимаю, о чём ты.

— Я тоже не понял, что они имели в виду, — ответил Шейфер.

Феджин, держа руки за спиной, бесшумно сложил раскладной нож.

Шейфер, который, вопреки своему обычному характеру, сдерживал слова, наконец взорвался:

— Чёрт, что вообще происходит в этом герцогстве?! Мой отец вечно совещается с твоим братом, а в следующем году наша семья переезжает в Империю! Я офицер герцогства, зачем мне ехать в Империю?!

— А, значит, дом Майеров тоже уезжает в Империю.

— Да! И мне сказали, что я должен жениться на имперке, и точка. Теперь я вообще не знаю, что мне делать.

Шейфер продолжал изливать душу.

Феджин, которому его голос казался слишком громким, прикрыл одно ухо рукой. В последнее время нервы у него были настолько напряжены, что даже малейший шум отдавался в голове.

Слушая эту неожиданную исповедь, Феджин услышал за спиной очень тихие шаги Эйприл.

В горах-близнецах было хорошо. Эйприл никогда не бывает шумной.

Не то что этот идиот, который в двадцать пять лет так нормально и не выучил язык герцогства, хотя прожил здесь всю жизнь.

Феджин закрыл глаза, почувствовав, как мягкая рука Эйприл коснулась его ножа.

Шейфер, всё это время поглощённый своими жалобами, наконец заметил её:

— Когда ты пришла, Эйприл?

— Ты. Что ты хотел мне сказать?

— Что?

— Ты всё время хотел сказать мне что-то. Что именно?

Когда и она спросила, Шейфер нахмурился:

— Почему вы оба знаете, что у меня есть что сказать? Он — полицейский, но ты-то откуда?

Феджин ответил за неё:

— Из-за твоего тревожного взгляда и всех твоих действий.

— Что?

Пока Шейфер осматривал себя, Феджин коротко усмехнулся. Эйприл медленно разворачивала нож за его спиной.

Если убивать — убивай обоих, — словно говорила она, разворачивая нож. Я узнаю правду и закрою глаза.

Шейфер наконец сказал:

— В общем, он использует тебя, Эйприл.

Но Феджин заговорил первым:

— Я собирался, но передумал.

Они уставились на него. Феджин продолжил с невозмутимым лицом:

— Из Империи пришёл запрос: разведать, что за краситель, — если Империя сможет производить его и продавать герцогству, это будет выгодно. Тем более что это станет необходимым товаром.

Шейфер скривился:

— Что, сволочь?! Ты хотел украсть его?

— Не краду. Наш начальник первого отдела уже уехал с докладом. Я отказываюсь от этого дела.

— ...А, правда? Уже?

Шейфер выглядел слегка смущённым, но затем ответил:

— Впрочем, ты ведь тоже родился в герцогстве, вряд ли тебе хочется помогать Империи.

Феджин усмехнулся:

— Ты считаешь себя жителем герцогства? Твоя мать — имперка. Твой отец — полицейский герцогства, но он менее самостоятелен, чем наше Особое следственное управление. Так с чего ты решил, что ты — житель герцогства?

— Что за чушь? Я родился и вырос на правом острове. Я офицер герцогства. Почему я не житель герцогства?

Реакция Шейфера удивила Феджина.

Пока он хмурился, не в силах принять слова Шейфера, Эйприл сказала им обоим:

— Поешьте и разойдитесь. Ваши подчинённые слишком шумят.

— А, да, я голоден.

Шейфер выглядел так, будто не всё сказал, но после некоторого объяснения ушёл обедать.

Когда он ушёл, Эйприл повернулась к Феджину и спросила:

— Ты правда скажешь, что ничего не узнал?

— Уже сказал.

— Это нормально?

— Тебя это не касается.

— Ладно.

Они говорили сухо, как чужие люди, и Эйприл тоже ушла.

Только после того, как они оба ушли, Феджин убрал руки из-за спины.

Он посмотрел на кровь, застывшую на раскрытом ноже.

Эйприл нарочно провела рукой по его ножу и нарочно поранилась. Яркая, густая кровь, стекающая по лезвию, затуманила сознание Феджина.

Он мог бы убить Шейфера. Возможно, это было бы необходимо, чтобы заткнуть его.

Эйприл — тоже. Феджин отключил все эмоции, чтобы без чувств работать на Империю. Он приучил тело реагировать мгновенно, перекрывать дыхание жертвы.

Кровь на ноже была ядом, который полностью парализовал его привычки, так долго вбиваемые в тело.

***

Эйприл, погружённая в мысли о красителе, даже забыла, что у неё идёт кровь.

Бауман, увидев её в коридоре, чуть не схватился за сердце и побежал за лекарством.

После первой помощи она сидела на крыльце и размышляла. В этот момент она встретилась взглядом с Шейфером, который, закончив еду, собирался уезжать со своими людьми.

Шейфер проворчал:

— В столовой слишком мало выпивки.

— И что?

— Разве в таком доме, как Лунос, может не быть алкоголя?

— У нас полно алкоголя. Просто мы не даём вам.

Шейфер с изумлённым лицом ответил:

— Выходи замуж за Феджина. Вы оба ужасны, но, кажется, подходите друг другу.

Так, с издёвкой, он присел на край кресла рядом с Эйприл. Она посмотрела на него, вытащившего бездымный табак, и спросила:

— Сначала ты говорил не верить Феджину, а теперь советуешь за него замуж?

— Он хотел украсть краситель, но теперь не хочет. Значит, всё в порядке.

— Ты выглядел таким взволнованным. Это всё, что ты хотел сказать?

— «Всё»?

Шейфер рассмеялся:

— Я слышал разговор Миллера с отцом — они говорили, что ты должна быть принесена в жертву Империи. Это для тебя «всё»?

— ...

— Я тоже военный. Я понимаю, что можно говорить, а что нет. Но ты должна знать.

— Феджин знает?

— Что?

— Что Миллер и начальник полиции Девин так считают. Что меня нужно принести в жертву Империи.

— Похоже, он знал.

— Понятно.

В голове Эйприл всё смешалось, но она старалась ни о чём не думать.

Разве это не то, чего я ожидала?

Не стоит слишком разочаровываться, — уговаривала она себя. Только не позволяй сердцу ослабеть.

В глобальном смысле, если её жертва принесёт пользу миру — это будет неплохо. Не то чтобы ей хотелось делать добрые дела, но честно говоря, ей хотелось бы иметь причину прервать эту скучную жизнь.

— Будешь?

Шейфер протянул банку с бездымным табаком — там оставалось штук десять.

На правом острове, когда говорили «табак», обычно имели в виду бездымный, а не курительный. Сортов курительного было немного, а вот бездымного — бесчисленное множество. Такие люди, как Шейфер, военные и охотники, ценившие мужественность, носили с собой бездымный табак с таким содержанием никотина, что любой, кто попробовал бы его, долго плевался.

Эйприл ответила:

— Он же крепкий.

— Выплюнешь сразу.

Эйприл взяла одну порцию и посмотрела на неё:

— Для меня это и есть табак. А вот Феджин курит сигареты.

— Ну, этого ублюдка вырастили имперцем. Хотя он не по своей воле уехал в Империю.

— Что значит — вырастили?

Эйприл зацепилась за это слово. Шейфер, положив табак в рот, ответил:

— Он сам хотел стать полицейским герцогства. С самого начала его мечтой была реформа полиции герцогства.

— Разве он уехал не потому, что не хотел встречаться с Хайди?

— Вовсе нет. Если бы он не хотел видеть великую герцогиню, он мог бы просто спрятаться в военной академии герцогства. Это же интернат. Его отправил Миллер.

— ...

— Ты не знала?