***
Миллер Диеус, явившийся в кабинет Особого следственного управления, где работал Феджин, изливал на него беспокойство так, словно перед ним был ребёнок, который никак не хочет взрослеть.
— Сделай милость, поживи во дворце. Ты вообще ешь? Нормально?
Феджин, уставший от нотаций брата, отвернулся с утомлённым видом:
— Хватит нравоучений. Поэтому я и не прихожу.
— Не прикрывайся мной. Ты просто не хочешь.
— А у меня есть причина хотеть?
— Если бы ты чаще бывал во дворце, ты бы уже женился.
В герцогстве половина романов аристократов начиналась в коридорах дворца великого герцога.
Правда, столько же там начиналось и измен, но в целом лучшего места не найти.
Даже если ты не из знатного рода, с разрешения хозяйки дворца, Хайди Диеус, туда мог войти любой.
А без её разрешения прогуляться по дворцу было невозможно.
При каждой встрече Миллер Диеус твердил одно и то же — пора жениться. Феджин поморщился:
— Я сам разберусь.
— Сам? Тебе уже двадцать два. Ты совсем не разбираешься. Нет ни одной девушки, которая хотя бы танцевала с тобой.
Миллер прижал ладонь ко лбу:
— Это я виноват. Не надо было отпускать тебя в академию. Нужно было заставить тебя общаться в свете.
— Я ходил на многие вечера в Империи.
— Из-за обязанностей, да?
— Ну да, начальство заставляло.
— А почему перестал ходить?
— Из-за драк.
— Что?
— Девушки дрались друг с другом за меня.
Феджин ответил с невозмутимым видом. Миллер уставился на него в изумлении:
— Не говори так о себе.
— А что такого? Это хвастовство, что ли? Я искренне устал. Что, красивый мужчина на свете один? Почему они все так ко мне липнут?
Миллер, не в силах выносить нытьё брата, вздохнул:
— Если это так утомляет, женись — и дело с концом.
— Думаешь, тогда они отстанут?
Миллер искренне хотел сменить тему.
Но он понимал: хитрый Феджин с детства, зная это, нарочно выводил его из себя. Поэтому он снова вздохнул и продолжил:
— Если ты будешь твёрд и верен одной, проблема решится.
— Тебе не стоило бы этого говорить.
Феджин ответил почти рефлекторно, с явной колкостью. Миллер замер, глядя на него широко раскрытыми глазами.
И было от чего — Феджин никогда прежде не упрекал брата в том, что тот выбрал Хайди. Для него это всегда было само собой разумеющимся.
Для Феджина Хайди Васанта была совершенством, а Эйприл Лунос — сплошным изъяном.
Так было и когда он, мальчишкой, уезжал в Империю, чтобы стать полицейским, и когда он, уже молодым человеком, вернулся в герцогство.
Феджин, потерявший родителей, считал своим отцом брата, который был едва совершеннолетним.
И теперь он впервые указал на изъян брата.
В этот момент Миллер понял: его брат, который был ему как сын, стал взрослым.
И следом пришла мысль: не заколдовала ли его эта ведьма?
Миллер вспомнил Эйприл — смутно, как что-то далёкое.
В памяти людей, знавших её с самого выхода в свет, она осталась в двух обличьях.
Первое — всегда насмешливая, с уверенной улыбкой на губах и прищуренным взглядом; та надменность, которую не объяснить просто переходным возрастом.
Второе — её лицо в тот миг, когда она смотрела на казнь родителей.
До этого Эйприл Лунос была растрёпанной, кричащей, но в тот момент она на удивление плотно сжала губы и не издала ни звука.
Она смотрела на казнь широко раскрытыми глазами, будто хотела запомнить это навсегда, а затем обвела взглядом тех, кто пришёл поглазеть на её падение.
Когда её взгляд прошёлся по каждому из присутствовавших, не было ни одного аристократа, кто не почувствовал бы холода.
Миллера мучило, что он не казнил Эйприл. Та девчонка с красными глазами будто оставила след на его сердце ногтем указательного пальца.
Он схватил Феджина за руку:
— Ты слишком много времени проводишь с Лунос?
— С какой именно?
— Что, есть ещё кто-то, кроме неё?
Феджин наконец понял и кивнул.
Миллер продолжил:
— Не проводи с ней слишком много времени. В конце концов, вы мужчина и женщина. Как бы то ни было, между вами возникнут чувства.
— Брат.
— Что?
Миллер отозвался на низкий голос, и Феджин сказал:
— Я достаточно наслушался.
Он больше не хотел слушать.
Миллер почувствовал, как в нём поднимается беспокойство за брата и за себя самого, но понял, что продолжать нотации бесполезно, и кивнул:
— Ладно. Я пойду. Оставлю это тебе.
— Что это...
Феджин узнал приглашение, которое Миллер достал из-за пазухи и положил на его стол, и цокнул языком, не договорив.
— Теперь ты ещё и посыльным работаешь? Какой же ты влюблённый.
— Так ты не сможешь отказаться.
Миллер оставил приглашение на вечер, который устраивала Хайди Диеус.
Он и так был слаб перед Хайди, а теперь, когда сам великий герцог выступил в роли посыльного, отклонить приглашение не смог бы даже император.
Феджин подписал сложенный вдвое лист. Тонкая бумага была подложена так, что подпись пропитала и второй слой.
Он сложил первый лист и вернул Миллеру. Миллер, увидев пометку «присутствует», растроганно взъерошил ему волосы:
— Вот, значит, ты не потерял совесть.
— С ума сойти можно.
Феджин сбросил его руку, растрепавшую ему волосы, и поморщился, но Миллер, добившись своего, ушёл из управления сияющий.
Когда Миллер ушёл, Феджин поднял оставленное приглашение. Это был благотворительный вечер в пользу жертв тумана.
Теперь стало ясно, зачем он пришёл лично: Миллер хотел лично пригласить полицейских, которые были на месте происшествия во время тумана, и услышать от них все подробности.
Феджин вспомнил ту аварию.
Как он и ожидал, все виновные вышли под залог. Эйприл спасла троих пострадавших на месте, поэтому это стало возможным.
Интересно, ценят ли они это?
Он опустил приглашение на стол и задумался.
